Лабиринт Акаши. Глава 11. Московский палимпсест

Автор: Екатерина Казаринова

Глава 11. Московский палимпсест

Катерина давно отвыкла от хаоса. В её жизни всё было выстроено с точностью архитектурного чертежа, где каждая линия имеет своё обоснование, а фундамент прочен настолько, что способен выдержать любую непогоду. На Поварской и Большой Никитской высились здания, фасады которых она проектировала, подчиняя капризный столичный ландшафт строгому стеклу и камню. Дома её ждал мир, который она строила десятилетиями: взрослые, состоявшиеся дети, уютный шум семейных ужинов и муж — человек, с которым они разделили половину жизни, пройдя через все шторма эпохи. Это была честная, глубокая и спокойная земная любовь. Муж был её якорем, её тихой гаванью, и она дорожила этим покоем больше всего на свете.

Тем страшнее было то безумие, которое подкралось к ней тихими шагами этой осенью.

Ей сносило крышу так, что это пугало её до дрожи в пальцах. Всё началось случайно, с кадров какого-то старого независимого фильма, на которые она наткнулась поздним вечером. На экране мелькнуло лицо Майкла Питта — изломанного голливудского бунтаря с вечно растрепанными волосами и меланхоличным взглядом, мальчика с чужих американских афиш, до которого преуспевающей, серьезной женщине никогда в жизни не было дела. Но когда их взгляды встретились сквозь толщу стекла и пикселей, Катерина почувствовала ментальный удар такой силы, словно её ударило током.

Это не было увлечением фанатки. Это был первобытный, космический голод по родственной душе, который мгновенно превратил её упорядоченную жизнь в пепел. Она узнала его. Узнала его рваный ритм дыхания, его ярость, его бруклинское одиночество задолго до того, как он начал крушить зеркала в своем Уильямсбурге. Тот факт, что она, верная жена и мать, умирает от невозможной, удушающей тоски по мужчине из чужого кино, которого она никогда не видела вживую, казался ей клиническим сумасшествием. Она боялась собственного разума, который каждую ночь предательски уводил её сознание в туманные лабиринты Хроник Акаши, заставляя любить фантом вопреки всему её земному долгу.

Днем, чертя фасады новых стеклянных высоток, она ловила себя на том, что её рука инстинктивно выводит на полях чертежей контуры старого готического моста и очертания винтовых лестниц, которых она никогда не видела в Москве. Пространство вокруг неё уплотнялось, словно мир готовился к удару. Две одержимости на разных концах разорванной планеты завязывались в один тугой узел, и Катерина со страхом ждала того часа, когда эта невидимая нить натянется до предела и оборвется, похоронив под обломками весь её привычный, уютный мир.