Лабиринт Акаши. Глава 12. Золотой шов Уильямсбурга

Автор: Екатерина Казаринова

Глава 12. Золотой шов Уильямсбурга

Майкл проснулся оттого, что бинты на его руках нестерпимо зудели. В Бруклине было раннее утро, то самое, больничное, когда санитары со скрипучими тележками развозят термосы с жидким овсяным клеем. Но Майкл был уже дома. Клиника Бельвью осталась позади, списав его «исцеление» на чудодейственный эффект новых препаратов. Он сидел на полу в своей разгромленной прихожей. Вокруг по-прежнему валялась сверкающая крошка разбитого зеркала, а перед глазами высилась та самая серая бетонная стена бруклинского дома — глухая, тупая и равнодушная.

Но что-то изменилось. Майкл медленно поднял руки и начал зубами разрывать узлы на марле. Бинты сползли, обнажив затянувшиеся шрамы от порезов. Но шрамы больше не были розовыми. Прямо под кожей, повторяя линии его ладоней, пульсировали тонкие, едва заметные золотые нити. Тот самый эфир Хроник, который он удержал во сне с помощью стилуса Корелли, пророс в его физическое тело. Он тупо уставился на свои пальцы, а затем выдал хриплый, злой смешок сквозь зубы. Значит, не привиделось. Привет от Себастьяна.

Майкл поднялся, подошел к бетонной стене и прижал к ней обнаженную ладонь.

— Помни, — прошептал он слова Хранителя. — Память — это приказ.

Он закрыл глаза и с силой провел ногтями по грубому бетону, словно пытался разорвать холст. Из-под его пальцев с тихим, хрустальным звуком брызнули золотые искры. В Бруклине не произошло землетрясения, но серая стена Уильямсбурга вдруг пошла глубокими, рваными трещинами. И из этих трещин наружу, в сырую нью-йоркскую квартиру, хлынул густой, ошеломляющий аромат. Это был запах старого дуба, корицы, сухой лаванды и морозных лип — запах московской библиотеки на Поварской, которую они только что соткали с Катериной. Майкл открыл глаза. Стена осталась каменной, но сквозь её поры, как сквозь сито, медленно проступал золотистый, предвечерний свет чужого солнца. Реальность гнулась. Она больше не могла удерживать его в изоляции.

***

В это же самое мгновение на другом конце планеты, в Москве, Катерина выходила из дверей кофейни на Патриарших прудах. Навалившиеся сумерки красили современный мегаполис в неоновые тона, а в воздухе, вопреки лету Акаши, висела колючая столичная сырость. Обычные прохожие спешили к метро, уткнувшись в экраны телефонов, где без конца обновлялись пугающие новостные ленты.

Катерина остановилась у края тротуара. Ей нужно было перейти дорогу, но внезапно её шею обожгло холодом. Тонкая золотая цепочка, которую она никогда не снимала, вдруг стала ледяной. Она опустила руку в карман своего строгого черного пальто и наткнулась пальцами на что-то твердое и угловатое. Сердце Катерины пропустило удар. Медленно, боясь поверить, она вытащила руку наружу.

На её ладони лежал тяжелый, покрытый серебряной патиной старинный ключ с бородкой в виде совиного крыла. Это не был ключ от её московской квартиры. Это был ключ от дверей ротонды Себастьяна Корелли. Катерина подняла глаза. Прямо перед ней, посреди шумного московского перекрестка, сквозь силуэты проезжающих машин и витрины дорогих бутиков, на мгновение проступили очертания колоссального готического моста и темная, зеркальная гладь лазурного канала.

Пространство вокруг неё уплотнилось, превративсь в невидимый, звенящий кокон. Сигналы автомобилей, обрывки чужих испуганных разговоров и гул огромного города вдруг стали глухими, словно доносились со дна колодца. Мир людей больше не мог до неё докричаться. У неё в кармане лежал ключ от вечности. Она сжала серебряный металл в кулаке, улыбнулась своим мыслям и шагнула вперед, зная, что теперь они с Майклом владеют этим миром, как авторы, держащие в руках ластик и чернила.