Движение к свету

Макар Максимович Донской.
ДВИЖЕНИЕ К СВЕТУ.

Свет! Как важен он для всякого живого существа. И мотыльку все бывает ясно: он летит к огоньку, ища погреть свои озябшие крылышки. Для таежного же путника, чтобы увидеть свет, необходимо продираться, и прежде нежели насладишься теплом, приходится расчистить заросли.

Я прожил несколько жизней.

Первая — маленького мальчика. Началась она от моего рождения и длилась с 1972 по 1985 гг. Хорошая жизнь, теплая и во многом светлая. Шла в нормальном для детей, нескончаемом темпе. Много прочитал книг из домашней библиотеки.

Вторая — криминального гангстера. Длилась она с 1985 по 1995 гг., и показалась мне слитой воедино, и тянувшейся очень долго, несмотря на множество дел и знакомых. Я ей пресытился.

Третья — православного монаха. Начиная с 1996 по 2010 гг. Тут я прошел быстрый путь от клирошанина до иеромонаха-миссионера.

Четвертая — принимающего на дому. С 2010 по 2025 гг. За этот период я состоялся как старец, знахарь, целитель и экзорцист. Многим оказал помощь. Восстановил храм в селе. Время этой четвертой жизни моей промчалось скоро.

Пятая — светского писателя. Та жизнь, которой я сейчас живу. Хоть уже издавал книги, и получал награды от Российского союза писателей, а только сейчас, буквально вчера, понял, что писательство — моя жизнь. Занимаюсь исследованием фольклора и различных аномалий. Теперь я охотник на привидений.

Среди моих увлечений всегда: музицирование, композиторство, иллюстраторство, профессиональное занятие фотографией...

Я не военный. Служу священником в штате Липецкой митрополии. Не уволен, несмотря на прошение. Преподавал и проповедовал Закон Божий. Учился в средней школе, в ПТУ, и в духовной семинарии.

Я уже писал о себе, что моя криминальная деятельность началась в тринадцатилетнем возрасте вступлением в шайку преступников, и проверялся я на ночной краже, взламыванием двери в столовую, под прожекторами и окнами домов... Дверь имела три уровня защиты: стальная обшивка, металлическая полоса наискось, и навесной замок с душкой впритык к петлям... Мои новые друзья стояли рядом и молча ждали пока я справлюсь с непростой, надо сказать, задачей. Такое испытание. И ни единой подсказки.

Среди моих товарищей до 18-летнего возраста находились угонщики, воры, хулиганы, вымогатели и даже убийцы. Повзрослев, я стал обдумывать налет на инкассаторов. И меня познакомили с мошенником, который думал примерно также как и я.

Первым делом, которое мы разрабатывали, была постройка многоквартирного дома за деньги вкладчиков... Затем мы устанавливали железные двери, решетки, ограды, брали предоплату... Полными грузовиками вывозили различный товар с фирм, и распространяли его на рынках, сдавая торговцам в его реальную цену. Также я участвовал в ряде замечательнейших счастливых афер, о которых сказать не имею права.

Затем мы с моим другом разошлись, не ссорясь в общем-то, и вышел длительный конфликт. Я стал работать с налетчиками. И у того появились дерзкие кореша, которые повели себя оскорбительно в отношении нас... В результате, с моей стороны возник план по устранению нескольких членов его новой банды. Уже наметили день ликвидации.

Ихняя база находилась в офисе автосервиса. Нужно неожиданно выйти и застрелить двоих кавказцев... Исполнить план помешали обстоятельства: одного из наших парней задержали патрульные на автомобиле, и у него при себе находился боевой пистолет... Затем провели обыск у него на квартире и обнаружили целый арсенал, включая пару автоматов Калашникова. Его закрыли. Мы остались без стволов, но сама собой эта тема не иссякла, нам удалось за моральный ущерб получить с бывшего моего друга-мошенника приличную компенсацию. И хотя с его стороны выступила 9 рота, мы вопрос раскачали в свою пользу...

Затем мне встретился один авторитетный урка, настоящий комбинатор, старше меня, он начал меня обучать всему, и по прошествии полутора лет, собирался меня представить вору в законе Андрею Росписному. Однако я к нему очень привязался, как к родному отцу, и ему возразил, и на большом волнении решенный уже в общем-то вопрос остался неразрешенным. А Роспись застрелили в Польше, в 1997 году.

Вот этот судимый урка, который поднимался вместе с организованной преступностью в конце восьмидесятых, меня продвигал в разные ОПГ. Везде нужно, что-то исполнить... Я делал. Мафия и бандиты — это совсем не одно и то же. Члены мафии более умные, дисциплинированные, безжалостные, хищные, так что ли... Уважают только смерть... Ее одну боятся. И всегда с мафиями у нас возникало обоюдное отвращение.

По сей причине, мой заботливый криминальный наставник предложил мне собрать собственную банду. И понеслось! Народу лихого я знал много. И вот, подъехал к одному-другому... Опытные, особенно сидевшие, — все пошли в отказ. И набрал хулиганов. Стали заниматься налетами.

Потом я начал общаться с серьезными людьми очень тесно. А те, парни укрепились, быстро обросли уголовными связями, и приобрели привычку сами по себе работать. Подтянулись молодыми, и примкнули к Ореховской братве, где главным считался Сильвестр. Их же непосредственным старшим являлся московский авторитет Саша Гамлет, армянин, вожак бандитов, уже заметный на Юге Москвы в семидесятые годы...

Постепенно, в элитное подразделение, базировавшееся возле Автозаводского моста, после смерти Сильвестра, в конце 1994 года, влился и я. Регулярно слушал в ресторане "Бардо" рассказы типа: "Из мухи запустили" [1], "Про водку, которую пили менты на капоте машины, где в тот момент прятался ореховский киллер со снайперской винтовкой". Сопровождал Сашу на важных стрелках...

Вскоре началась криминальная война. Что она из себя представляла? Убийства. Сплошные мокрухи. Расстрелы. За короткое время погибло 200 ореховских братков.

Я уехал в монастырь Оптину Пустынь. Общался со старцем Илием, рассказал ему о себе. Однажды заинтересовался катехизисом, и неожиданно Илий, по внушению свыше, мне предложил стать священником и поступить в семинарию. Переспрашивал, думал, это ошибка... Для меня тогда еще не окончательно было ясно, что завязал... А еще, настолько ошеломили слова схиигумена, что я не расслышал в какую именно семинарию поступать.

И вот я этого старца, отыскивал в самом монастыре, и еще на подворьях в Ясенево и в Останкино, и переспрашивал. Говорили, что нельзя старца переспрашивать... Я ему повторял всегда: "Отче, вот вы мне сказали — в семинарию... А вы не ошиблись?!" Три раза в разных местах спрашивал, и трижды поступал в различные семинарии.

Я и не хотел, если уж напрямоту, никуда поступать... Меня ломало, как наркомана. Смотрел на верующих, и не мог понять, что я тут делаю, в церкви... Тяжело мне дался суровый для меня выбор. Прощать? Мы мстили. Смиряться? Мы за один кривой взгляд избивали и могли ограбить, отнять квартиру, даже убить. Кланяться, вставать на колени? Мы не прогибались ни перед кем, абсолютно. И авторитеты меня побаивались. Не дерзили, не насмехались. Называли: Максимчик. И все же, необыкновенным усилием воли я себя утишал, ущемлял дерзкий норов, сбавлял гонор, подыгрывал духовникам, разыгрывал молчуна, придурка, снижал свою весомость профессионального преступника, каялся в грехах, не считая за грех даже убийство...

Таким стал мой путь к Богу. А до этого, я честно признаюсь, церковью не интересовался совершенно. Даже мне усиливались доказать, что — такому как я — крест носить не след. Священника спрашивали обо мне: "Можно такому носить крест?!" Он ответил: "Пусть носит!"

Мой отец и дед — сахалинские уркаганы. И находясь в монастыре, серьезно задумался о том, кто я. Характер у меня жесткий. И пришел к выводу: "Если бы не Господь... Огнем и мечом прошел бы землю"...

М.Донской, 2026
Фото мое, снимок прошлогодний.

ПРИМЕЧАНИЕ:
1. Муха — гранатомет.