100

- Эй, мужик, к Лаготинке куда сворачивать?
Неказистый мужичок преисполнился важности, расставил пошире ноги в лаптях, сдвинул брови и, немилосердно растягивая слова, стал объяснять.
- Оно… смотря что вам надобно… Ежели вы желаете через Зелёный Кут, то сворачивайте на эту сторону. Как раз доедете… Может, к вечеру… А коли вам надобно побыстрее, то эта дорога через лес аккурат вас вывезет к Лаготинке пораньше…
Лихачевский не стал дослушивать мужика, свернул в лес.
- …тока тама лужа… Можете не проехать, ежели не высохла…
Но последние его слова уже никто не услышал.
- Ох, через лес рискованно, - Казалевский беспокойно поглядел по сторонам.
- Чего так?
- Лихие люди – разбойнички пошаливают…
- Приходилось встречаться? – с лёгким интересом оглянулся барон на своего приятеля.
Тот промолчал. Но судя по встревоженным глазкам – приходилось.
- У меня пистолет, - Лихачевский указал на пояс, но Казалевский вздохнул. Пистолет его, по-видимому, не успокоил.
Барон отвернулся. Волков бояться – в лес не ходить. Разбойников бояться – тогда вообще лучше из дома нос не высовывать.
Но Казалевского он не осуждал. В последние дни они совсем измучились. Ехали почти без остановок, правили по очереди. Пока за вожжами сидел один, второй позади на неудобном сиденье пытался хоть чуть вздремнуть.
Немного отдыхали в дорожных трактирах, меняли лошадей на почтовых станциях, и вот, кажется, скоро прибудут.
По дороге Лихачевский осторожно рассказал о девушке, которая поразила его при встрече, про которую он решил, что она та самая пропавшая родственница Казалевского.
- Немая… Во всяком случае, при мне не разговаривала. Как будто не от мира сего… Живёт в лачуге с какой-то бабкой и детьми. Одета по-крестьянски…
Свою спешку объяснил тем, что девушка может куда-нибудь уйти. Но Казалевскому про спешку не надо было объяснять. Он сам торопился. Поэтому не возразил, когда барон свернул в лес, хотя недавно действительно привелось встретиться с разбойниками.1
Про Валенского барон не стал ничего говорить, хотя думал всю дорогу.
И острая неприязнь поднимала со дна души всю муть, вызывая тошноту и по отношению к себе, и к Валенскому.
Ведь погубит… Легко, играючи, со смехом, без зазрения совести.
И то, что, возможно, эта девушка была благородного происхождения, что у неё есть семья и родственники, что она, в конце концов, богатая наследница, делало Валенского подлецом.
И его заодно. Ведь он точно с таким же вожделением смотрел на неё тогда у озера, точно так же, как и Валенский, желал бы воспользоваться её беззащитностью и красотой.
И ещё одно...
А если она крестьянка? Что тогда? Тогда можно?
Никогда раньше не приходило в голову, что крестьяне – тоже люди. Вот так! Такая простая истина в голову не заходила, виляла где-то рядом.
Потому что так удобнее жить. Так совесть не мучает, так можно себя холить и ублажать.
Ну какие они люди? Они почти животные, рождённые, чтобы тупо работать. Ну не книжки же читать?
Так думалось совсем недавно.
А теперь себе задавал вопрос – а ты когда книгу последний раз в руках держал?
Любая крестьянка рада лечь с барином. А как же? Ей это льстит. Правда, такое слово они не знают, но от этого событие для них не становится менее радостным.
Да?
А он видел, какими глазами Манька смотрела на Валенского. И видел её мужа – того красавца кузнеца. И, положа руку на сердце, он может сказать себе откровенно, что даже в ажурных манжетах на парадном камзоле Валенский проигрывает кузнецу в прожжённом кожаном фартуке. 
А сколько он слышал историй, когда крепостные нападали на своего барина? Теперь, кажется, он их понимает. И сам бы не прочь набить морду тому же Валенскому… Да и себе…
- Тпру-у, - натянул Лихачевский вожжи. – Кажется, приехали.
- Что такое? - спохватился задремавший было Казалевский. – Ого!
Дорогу преградила огромная лужа. Объехать её не было возможности – кругом деревья и кусты, развернуть дорожную карету… почти невозможно.
- Что делать будем?
- Может, проедем? Мужик-то говорил…
- Но!
Это было ошибкой.
Лошади с первых шагов погрузились чуть ли не по колени, но продолжили шаг.
Карета нырнула следом, но ненадолго.
- Застряли…
- Почему? – по-детски распахнулись круглые глазки Казалевского.
- Кажется, по самые оси. Всё. Приехали. Можете сходить.
И барон первым спрыгнул в лужу.
_______________
1 В романе «На исходе земных дорог» упоминается эта встреча, хотя обе книги почти не связаны между собой.