Ангел

                АНГЕЛ

Привлекала она, когда закрывалась от него своими зеленоватыми с белыми разводами крыльями. Он весь холодел и, не пытаясь раздвинуть светло-зелёную пелену, слегка водил по ней рукою, пока ей не становилось щёкотно. Тогда она со смехом прятала крылья и протягивала к нему маленькие ладошки.
Они наслаждались общением до первого звука рокота. Гул нарастал, и они расправляли крылья и падали в расщелину, образованную двумя стенами.
Бескрайнее жизненное пространство между двух стен, где вырыты бесчисленные норы и камеры с выходом на вертикальную поверхность в виде козырька, включали в себя и естественные полости, как пещеры, гроты с проходами и залами. На поверхности стен проделаны тропы. Ангелам запрещалось постоянно пользоваться крыльями, и они ходили по этим извилистым дорожкам.
Везде росли цветы. Маленькие, большие. Разных цветов и расцветок. На стенах, потолках, в залах, проходах. Скоплениями и отдельными особами-бутонами с огромными, упитанными, мягкими и эластичными листьями, которые, безусловно, и неизбежно служили для отдыха.
Вдоль троп, с краю бежали ручьи хрустально чистой воды. Нарушая законы выдуманного земного притяжения, они струились по склонам не только вниз, но и вверх. Где-то прохлада капала каплями, где-то лежала водоёмами-резервуарами.
Он дружил с ней, пока она была. Однажды она исчезла. Впрочем, исчезали многие, с кем он дружил или просто знал. Он считал это везением. Потом появлялись другие уставшие и молчаливые. Они могли долго отказываться от общения и прибывать в замкнутости. Но время шло и приходило оживление. Кому-то опять везло: он в очередной раз исчезал и возвращался. Кто-то ждал дольше, но, всё равно, в конце концов, уходил. Надолго. Его возвращения со временем в большинстве своём прекращали ждать.
Только его одного не звали. Сначала он тревожился, а то и суетился, а потом привык. Сидел в одиночестве на берегу ручья и смотрел на порхающих светящихся стрекоз.
Однажды появилась она. С красивыми, зеленоватыми крыльями и он забыл о призвании. Но отрезвление приходило всё чаще. До последнего дня, когда она исчезла. И всё чем он мог себя вознаградить, это смотреть в её большие открытые глаза.
- Я хочу с тобой.
Она пожимала плечами и поболтала босой ногой в ручье «Это зависит не от нас».
- А от кого?
- От того кому мы нужны.
- Начал сомневаться. Нужен ли я кому?
- Мне…
Он засмеялся. Это было наивно и неосуществимо одновременно. Но, в то же время, заботливо и беззаветно.
- Я бы не смеялась, - сказала она с укором, как будто была старше его на много лет. И сама засмеялась – прижалась к его плечу щекой.   
Никаких признаков расставания не было и не могло быть. Они об этом знали, но всё равно когда она пропала, это его потрясло. По расщелине он забрался в самые дебри, чтоб увидеть, хоть что ни будь. Туда где две стены, шоркая друг о друга, издавали ужасный грохот и били лучи непонятного слишком яркого света. Дальше идти, лететь запрещалось, да и невозможно было. Его не звали, и он вернулся обратно.
Возле Камня знаний он встретил ангела с чёрными крыльями. Он что-то выяснял для себя. Видом строг и непреступен. Как учёный. Скорей всего уже не раз уходивший и возвращавшийся.
Рисунки и надписи, появляющиеся на Камне, стирались передвижной плитой. Она скользила по камню и снова делала его чистым.
Он какое-то время наблюдал за ангелом с чёрными крыльями, но ангел не хотел обращать на него внимания.
Не каждому позволялось подходить к этому Камню, а незнание как им пользоваться делало его в глазах многих обыкновенным монументом. Лицезреть его, постоять возле основания, приклонить колено и положить левую руку на лежащий в специальном гнезде, гигантский, гладкий кабошон, было обычным дело навещающих это место.
- Кхым, - кашлянул он, и ангел с чёрными крыльями обернулся.
- Помогите найти ответ на один вопрос…
Ангел наклонил голову готовый слушать.
- Моё предназначение… - начал он, но ангел не дал ему продолжить, давая ему понять что он знает о чём он хочет спросить.   
- Каждый из нас предназначен для кого-то. Я не знаю твоего предназначения. Ты должен сам об этом знать.
- А Камень знаний?
- Он не ответит на этот вопрос.
Он изобразил кривую улыбку:
- Предлагаете сосредоточиться и поразмыслить самому для чего я или для кого я.
- Мы ангелы, то есть души живых существ бесконечно конечного мира. Я тоже не знаю, кем я в следующий раз буду. Я тоже терпеливо жду.
- Не знаю как вы, а я заждался. Даже она с бело-зелёными крыльями ушла, а я всё ещё здесь, - он огорчённо вздохнул, - Давно ушла.
- Жди, - выдохнул ангел с чёрными крыльями и отвернулся.

Произошло много времени. Он наблюдал за танцем над водой маленьких ангелов-лилипутов. Рядом находилось ещё много знакомых, но они ничего не услышали. Услышал только он. Они остались сидеть на месте, а он не то что обрадовался, а пришёл в восторг. Его охватила чувство волнения и он, нарушая каноны приличия, заспешил, пока сам не зная куда.
Неопределённость прошла быстро и вот он уже летит в узкой расщелине. Стены то расходятся, то сходятся и ему приходится предугадывать момент, когда опасность минует, и его полёту ничего не будет препятствовать.
Впереди свет. Он слишком яркий и от него исходит непонятная опасность. Что-то подсказывает, что надо свернуть – но куда? Обратно повернуть он не может. То, что заставляет его лететь вперёд не позволит ему. Он невольник своего полёта, как щепочка в бушующем потоке.
Вдруг стены заканчиваются и свет гаснет. Он в полной темноте падает на жёсткую, скальную поверхность и долго сидит, собирается с силами. По всему периметру бесшумные молнии вырываются из земли и исчезают в небе. Глаза привыкли к темноте. Крылья устали. С ними что-то не так Надо идти. Он поднимается и идёт вперёд. Огибает корявые выступы и отроги. Где-то приходится взбираться по плитам выше и продолжать путь.
- Привет, - раздаётся справа тихий голос. В глубокой тишине он кажется громким, и ангел вздрагивает и останавливается.
- Кто здесь?
- Твой будущий путь.
- Почему я не вижу тебя?
- Сейчас это невозможно, а потом будет видно.
- Тогда зачем ты остановил меня?
- Хм. Затем, что поговорить с тобой я могу здесь. Дальше стража и моей помощи не будет.
- Разве мне нужна помощь?
- Ничего хорошего не будет, если постоянно задавать глупые вопросы. Ты ждал этого момента, и он наступил – не правда ли?
- Мои вопросы не глупые. Они требуют обыкновенного разъяснения, - Сказал обиженно ангел.
- Так слушай, - в темноте появились два светящихся глаза. Один отклонился слегка в сторону и поплыл вокруг второго, который занял центр, -  Мир, куда ты стремишься, огромен и странен. Туда нет прямого пути. Извилистая дорога приведёт тебя к твоей цели. Я укажу тебе её. Ты пойдёшь за мной?
Он взглянул туда, куда должен идти. Слегка пологая, почти крутая стена была перед ним, а крылья не чувствовали опоры. Он взмахнул ими пару раз, но они бесполезно зашуршали и повисли как неживые. В стороне раздался короткий смех. Один глаз стоял, другой вертелся – существо из темноты вновь заговорило.
- Это очень высоко. Тебе не осилить. Здесь нет того, что создаёт подъёмную силу крыльям. Пошли за мной.
Он ещё раз с сожалением взглянул на высокую стену с еле брезжащим сияние наверху и повернулся лицом к темноте.
- Веди.
- Так-то лучше, - раздалось торжествующе из темноты. Второй глаз остановился рядом с первым и они, удаляясь, поплыли. Он пошёл за ним. Вскоре скала исчезла, а темень превратилась в серость. Глаза тоже пропали. Остался голос на который он шёл: «Сюда, сюда, сюда». Он понял, что идёт по коридору из двух стен, выложенных из неправильной формы, хорошо подогнанных камней. Поворот следовал за поворотом. Перекрёстки, развилки тоже проходили. Потом голос пропал и он остановился. Подождал. Глубокая тишина съедала саму себя.
- Эй! Дальше куда! – не выдержал он.
- Сам ищи, глупая, наивная душа. Не зови больше меня, - раздалось глухо и ехидно, и вновь наступила тишина. Сейчас она не нарушалась ни чем, кроме как его осторожными шагами.
Он развернулся и хотел пойти назад, но понял, что не уверен в правильности пути. Всё равно надо не унывать, вспоминать дорогу и возвращаться. Пускай его обманули, но в этой темноте и серости это не обидно и не стыдно. Позор тому, кто это делает, тратя на это силы и существование.
За первыми двумя поворотами он остановился. В лёгком свечении, в нише в стене сидела большая жаба.
- Будь моей душой, - выдохнула она и перевалилась с одного боку на другой.
Он отступил в сторону и боком, боком пошёл мимо неё. Когда она осталась позади, он даже засмеялся про себя, но спустя минуту ему уже стало грустно. Мысль стать душой жабы возмутила его, и он прибавил шагу. Через пару перекрёстков его ждал следующий попрошайка. Длинноухий заяц сидел на задних лапах и уплетал кочан капусты, который держал в передних.
- Будь моей душой, - пискнул он и с хрустом сорвал очередной лист с кочана.
В этот раз ангел остановился и оглянулся вокруг: не шутка ли это или возможно розыгрыш-спектакль.
Кромешность не располагала к юмору.
- Что ты здесь делаешь?
- Как что? Капусту ем.
- Зачем тебе душа?
- С душой есть капусту гораздо приятней. 
- Добавь морковки и посоли. И тебе не нужна будет никакая душа.
- Это точно?
- Плохого не советую. Как пройти к выходу?
- О…Не говорите громко. Здесь нельзя говорить громко. Я не знаю… Мне нельзя этого знать… Сначала…
- Нужна душа.
- Да. Верно.
- Ошибаешься, косой. Заячья душа вряд ли отыщет выход.
- Тогда идите... Тот, кто вас встретит, надеюсь, покажет вам его.
Ангел заспешил вдоль стены тщательно уложенного и подогнанного камня. Этот переход был более длинный, и он задерживался на развилках – вспоминал и обдумывал.
Очередной узкий коридор вывел его на более широкое место.
Тигр не сидел в нише как предыдущие два явления. Ходил взад, вперёд по утоптанному полу. Покачивал длинным хвостом. Принюхивался. 
- Значит так. Если тебя ни уговорить, ни купить. Но убить-то можно…
- Разочарую. Тело убиваемо. Душа нет.
Тигр сел. Поджал под себя хвост. На усах как лапша повисло удивление.
- Не убиваемая?.. Мне как раз такая душа и нужна.
- Но это не поможет вашей шкуре, если её завтра положат в виде коврика на пол или повесят на стенку в виде экспоната.
- Не верю. Не убиваемая душа, не убиваемое тело. Зная об этом, я миллион недружественных шкур пущу на выделку.
- Грозно. Но у твоего желания может быть соперник.
- Соперник? Откуда?
- Не знаю, но предполагаю. 
- Приветствую. Мне тоже нравится фантазировать. Хотя, хитрец, ты хочешь отвлечь меня от главного. Что надо сделать, чтобы ты стал моей душой? Мне съесть тебя?
- Я не состою из той плоти, чем питаются тигры.
- Опять ты отвлекаешь меня. Я не о сытости, а о помещении тебя внутрь меня. У меня есть воля, есть желание, сила, смелость, но нет знания по поводу тебя.
- Прежде ты должен ответить себе на вопрос: если у тебя всё есть, зачем тебе это? Не получится ли так, что душа тебе станет обузой?
- Обузой? Это как?
- Например, душевные страдания.
- Страдания? У меня? Хитрец, опять пытаешься обмануть меня?
- Нет. Я говорю вполне серьёзно.
Тигр замер, повернул голову в сторону и принюхался.
- Тсс. Кто здесь? Выходи. Я знаю – ты здесь.
Обезьяна появилась, как будто спрыгнула с потолка.
- Да. Бессмертной душой по праву должна владеть я. Ты человеческий ангел, а человек мой потомок.
- Громко сказано, - отозвался ангел.
- Обезьяна всегда должна говорить громко, иначе её никто не услышит.
- Я сильней тебя, - перебивая её, рявкнул тигр.
-  Как сказать. Ты один. А нас много. Стоит мне крикнуть клич, и стадо тут же будет здесь, и твоя шкура станет трофеем.
Тигр заскрежетал зубами.
- Хорошо. Я уйду. Но передай стаду – пусть не попадаются мне поодиночке. И ты забыла, что я тоже могу собрать стадо шакалов и гиен. Я это сделаю и вернусь.
И тигр исчез в одном из тёмных проходов.
Обезьяна пристально смотрела ему в след. Наконец повернулась к ангелу.
- Вот так, человеческая душа.
- Вот так, - повторил, передразнивая её, он, - Твой душой я тоже не стану.
- А мне и не надо. На кой мне душа. Мне нужен ум, власть, хитрость, богатств, красота. А к чему душа. Фи. То, что ты не станешь моей душой, я знала. Но и чтоб ты стал душой тигра, я тоже не хочу. Потому и помог тебе от него избавиться. Ни мне, так и никому.
- Тогда скажи, где поворот к высокой стене, которая светится слегка вверху.
Обезьяна покачала головой.
- Плутай. В этом задумка задержать тебя здесь.
- Ах, вот как! – Воскликнул ангел и рванулся вперёд. Теперь он спешил. Заглядывал в закоулки, торопливо оглядывал стены и даже пол в надежде встретить что-то знакомое, что уже видел. Он очень утомился и почти лишился сил, когда выход был найден.
Он привалился к камню у подножья скалы и некоторое время отдыхал. Потом встал. 
Вот она. Стена. Он ухватился за первый выступ и пополз вверх. Вверх. Вверх. И вверх. Мерцание вверху усилилось. Внизу сплошной чёрный туман. Он старался не глядеть вниз, а задрав голову, всматривался в подсвеченную окаёмку. Рядом сверкнули три молнии. Раздались оглушительные хлопки как выстрелы. Они почти слились в один. Он зажмурился и прижался к скале. Когда звон в ушах прошёл, протянул руку вверх, ухватился за уступ и сорвался. Съехал на выступающий ниже длинный карниз. Снова вверх. Опять всё сначала.   
Неужели все так добираются. Или опять только ему повезло. Каждый раз уходят десятки, а то и сотни ангелов. Но он здесь один, а где попутчики.
Он в тысячный раз напрягся и перевалился на следующий выступ. Потом ещё на один. Потом на следующий. Вон он конец обрыва. Совсем недалеко. Ещё рывок, но сил нет. Он замер в бессилии.
- Руку давай.
Он медленно повернул голову в сторону голоса. Ангел в несколько раз больше его протягивал ему сверху сильную ладонь. Он прыгнул к ней. Она схватила его и вытянула наверх. Рядом стоял ещё один Ангел. Оба большущие, как башни.
- Тебе надо спешить.
- Мне нужна передышка.
- Тебе надо спешить. Где ты был? В лабиринте?
- Да. Меня туда заманили. Я не…
- Надо спешить.
Ангелы подхватили его и полетели к свету. Слишком яркому и тёплому. На краю бездонной пропасти они остановились.
- Дальше сам, - сказал первый.
- Куда?
- Прямо. В свет. Твой человек уже родился. Ему нужна душа. Медлить нельзя.
Они раскачали его и не жалея сил кинули в бездну. Он стремительно полетел. Расправил крылья. Они ожили и работали. Он понёсся прямо в световое облако. И вскоре пропал.
Ангела переглянулись:
- Удачно, - сказал второй.
- Да. Можно сказать повезло. Молодец малыш. Надо разобраться с этим путаником в лабиринте, - сказал первый и кивнул назад.
- Наш долг поймать его и отправить туда, откуда он вылез.
 
 Он был восьмым в этой семье. Он лежал в коляске и смотрел большими глазами на людей, столпившихся вокруг него, и улыбался. Ничего он не помнил и ничего не знал. Но стремление к познанию этого мира стартовало, и он готово было его познавать. Братья и сёстры показывали ему погремушки красного, жёлтого, оранжевого цветов. Он в ответ опять только улыбался и смеялся. Его привлекала зеленоватая с белыми разводами кофточка самой старшей сестры.