Цифровой мир

Режим сборки

Экран загорелся в 6:30, даже раньше, чем будильник. Артем уже был там — в мире, где свет исходил не от солнца, а от пикселей. Его пальцы сами нашли иконку с ножницами, пока мозг еще цеплялся за остатки сна.

Первый ролик. Вчерашний стрим. Надо нарезать хайлайты. Он сидел за столом, но его спина не чувствовала спинку стула, потому что спина тоже была там — в монтажной сетке, где кадр сменял кадр каждые полторы секунды. Глаза перебегали с дорожки звука на шкалу цветокоррекции. Он увеличивал громкость криков, чтобы зритель почувствовал, и убирал паузы, чтобы зритель не заскучал.

В 10:00 он прервался, чтобы выпить кофе. Кофе был горьким, но Артем не заметил. Его пальцы уже скроллили «Рилсы». Одиннадцать секунд на одного блогера. Восемь секунд на мем с котом. Три секунды, чтобы понять, что эта девушка смешна, и переключиться на парня, который разбивает яйцо головой.

Рецепторы отключались по одному.

Сначала ушло обоняние. Он перестал чувствовать запах старого ковра и пыли на мониторе.
Потом — осязание. Сенсорный экран стал продолжением его руки. Нажатие, свайп, тап. Это были не прикосновения, это были команды.
Вкус исчез, когда он доедал вчерашнюю лапшу, глядя на тренды. Губы жевали механически, глазные яблоки бегали по строчкам комментариев.

В 14:00 он залил готовое видео. Зеленый кружок на Ютубе сменился желтым, а затем красным — «Идет обработка». У него было 40 минут, пока файл конвертируется. Он нырнул в «Рилсы» глубже. Лента знала его лучше, чем мать. Она знала, что его раздражает, от чего улыбается уголок губ, от чего хочется пересмотреть дважды.

В 16:00 видео вышло в свет. Артем сидел в позе эмбриона, глядя в потолок. Но глаза его не видели трещины на штукатурке. Он видел там график просмотров. Он видел, как цифры ползут вверх. 100. 500. 1000. Это был не он, это был его контент. Часть его души, упакованная в h.264.

В 18:00 он снова взял телефон. Без причины. Просто рука потянулась. Пальцы открыли тот же самый «ТикТок». Экран отражал его лицо: серое, осунувшееся, с темными кругами. Но Артем не узнал себя. Он узнал только тусклый блик от лампы, который мешал смотреть видео.
— Мешает, — пробормотал он и чуть наклонил корпус, чтобы блик ушел.

В 20:00 он понял, что весь день ничего не сделал. Но он же сделал видео! Он создал 10 минут шума, который завтра посмотрят тысячи таких же пустых глаз, как у него. И за это он получит деньги. Или лайки. Или и то, и другое.

Его мозг больше не генерировал мысли. Он генерировал идеи для контента. Даже когда он шел в туалет, он думал: «О, а если снять, как я иду в туалет, а в конце там будет прикол?»

В 22:00 он лег в кровать. Жена что-то говорила ему про ужин. Он кивал, но не слышал. Он слышал только звук уведомления о новом комментарии. Он потянулся к тумбочке, чтобы проверить статистику за день.

В 23:59 он, наконец, оторвал взгляд от экрана. Темнота комнаты показалась ему чужой. Он моргнул. Перед глазами всё еще плавали тени интерфейса — кнопка лайка, полоса прокрутки, иконка «поделиться».

Он закрыл глаза, но внутри черепа всё равно горел экран. Мозг перемалывал чужие шутки, чужие эмоции, чужие лица. Своих не осталось. Была только матрица.

Он уже не человек. Он — слот для видеокарты. Он — цифровой раб, который сам надел на себя поводок, потому что поводок был сделан из яркого, бесконечного и такого приятного синего света.