А ты готов рискнуть?

Графоманское «искусство» -- словно уютная клетка: оно греет, убаюкивает, обещает покой, но в нём нет ни воздуха, ни света. Оно мертво, потому что боится любого дуновения ветра, способного распахнуть решётку.

В поисках новизны, художник ступает на край обрыва, где под ногами не твёрдая земля, а зыбкая грань между замыслом и небытием. Каждое прикосновение кисти — шаг над бездной, где внизу не острые камни, а гулкая, ледяная тишина непонимания.

Он не знает, выдержит ли единственный мазок всю тяжесть рождающейся идеи — не рассыплется ли цвет в невесомый прах, не обернётся ли тонкая линия предательским шёпотом пустоты. В этом трепетном колебании, в этой мучительной неуверенности и кроется единственная подлинная правда искусства. Только тогда рождается не бледное повторение чужих откровений, а собственное, обжигающее прозрение.

Рискнуть — значит вручить холсту право на ошибку, а себе — право остаться непонятым.

 Это сознательное согласие на возможное падение, как на миг чистого творчества — и есть та невесомая, хрупкая субстанция, которую зовут свободой.

Художник свободен ровно настолько, насколько готов увидеть своё творение.  преображённым великой тайной новизны.


P. S.
А не риск ли преступника я описала?