Дежавю с ароматом сирени

«Наконец-то услышали!» - возликовал я, прочитав сообщение, из которого следовало, что три широко известные личности из т. н. элиты отечественной травматологии, на неделе ждут меня, автора многострадального аппарата внешней фиксации, в северной столице.
.
Бросаю все дела, перевожу пациентов на автопилот, быстро собираю чемодан и пускаюсь в дорогу. Переезды, ночные перелеты, зависание в аэропортах, и я на месте...
Время совпало с Петербургским международным экономическим форумом, поэтому цены на гостиницы вызывали если не шок, то что-то близкое к этому. «Это мелочь по сравнению со значимостью предстоящего события», - подумал я.
.
Прибыл рано утром за день до встречи. Заселился в гостиницу, из панорамного окна номера которой открывался роскошный вид на Неву с пришвартованным буквально рядом крейсером «Аврора». Яркое утреннее солнце, такое же голубое небо с редкими белоснежными облаками и раскинувшийся впереди величественный город с сверкающими золотом куполами и шпилями… Ты прекрасен, Питер!
.
Я уже бывал в Петербурге в этот период года. То было мое первое его посещение, оставившее яркий отпечаток в памяти. Помимо множества прочего великолепия тогда запомнился аромат сирени, которым были пропитаны ухоженные парки и скверы города. Почему-то именно он и отложился где-то глубоко в подсознании, запомнившись более всего остального.
«Этот шанс нельзя упускать!» - подумал я, зная неустойчивость погоды, свойственной данному региону. Несмотря на усталость, которая буквально валила с ног, принял душ и вышел из гостиницы.
.
Включаю навигатор и минут через 25 оказываюсь в Петропавловской крепости, где, к сожалению, еще не бывал. Покупаю билет. Крещусь и вхожу в Собор святых апостолов Петра и Павла, являющийся усыпальницей представителей царских династий России.
.
Тихо обхожу захоронения, внимательно читаю надписи на надгробиях, невидимыми фибрами ощущаю дыхание истории. Кстати, никто из царей не дожил до 70 лет: Петр I – 52 года, Екатерина I – 43 года, Елизавета – 52 года, Александр I – 47 лет, Александр II – 62 года… Абсолютный рекорд по долгожительству среди российских монархов принадлежит Екатерине II - 67 лет.
.
Останавливаюсь перед могилой Петра I. Стою, погруженный в собственные размышления: «Надо же! Здесь покоится человек, который круто изменил судьбу российского государства. И как понимать отрицание некоторыми роли личности в истории?!». Незаметно вхожу в транс и, волшебным образом преодолев столетия, мое сознание вступает в диалог с императором: «Великий государь! Держава вновь в опасности! Бояре лютуют, не ведают что творят. Знать ничего не хотят, окромя власти и денег! Заступиться бы надо!».
.
Сказал и полегчало. Довольный, выхожу из храма – как-никак с царем пообщался. Брожу по ухоженной, залитой щедрыми солнечными лучами территории. На душе светло и уютно.
.
Останавливаюсь перед вывеской с надписью «Тюрьма Трубецкого бастиона». Откуда-то из глубин взбудораженного общением с императором мозга всплывает не до конца осознаваемая фраза «от тюрьмы да сумы…», и я делаю шаг вперед. Лицо тут же обдувает затхлый ветерок, идущий из глубин мрачных коридоров, с запахом погреба с гниющей картошкой, куда слили остатки забродивших щей. «Нет-нет, это не мое! - протестует мозг, - Уведи меня отсюда! Я предпочитаю свежую форель под брусничным соусом, с белым вином, хотя бы Шардоне!».
.
Пытаюсь найти выход и вдруг понимаю, что успел забрести куда-то вглубь этих катакомб. Стараюсь держать себя в руках, но чувствую, что плавно сползаю к состоянию паники. А вокруг, как назло, ни души! Резко ускоряю шаг. Справа от меня мелькают камеры с висящими на проемах табличками: «Одиночная», «Для любителей Шардоне», «Дыба, быстро и качественно!», «У нас ты точно заговоришь!»… «Тебе в другую сторону!» - шепчет откуда-то взявшийся внутренний голос. Поворачиваю обратно, метров через тридцать сворачиваю направо, потом еще куда-то… И в какой-то момент обостренными стрессом органами чувств ощущаю легкий шлейф чистого воздуха. Безошибочно двигаюсь по нему и минут через пять я на свободе. Прочь, прочь от этого унылого места!
.
Вновь включаю навигатор и, преодолев мосты, реки и каналы, через три четверти часа оказываюсь перед Казанским собором.
.
Вспоминаю декабрь 2010 года, когда мы прибыли в Питер на курсы повышения квалификации. Под вечер вышли с коллегой прогуляться по Невскому проспекту. В тот день это было не самым удачным решением, но сидеть в гостинице тоже надоело. Дело в том, что шел ужасный снегопад с ветром, такой, что город парализовало в буквальном смысле. Причем непогода неистовствовала третий день подряд. Временами шли спиной к ветру. Веки, глаза, ноздри быстро залепляло снегом, становилось трудно дышать. И тут в снежной пелене я заметил величественные контуры Казанского собора. Предложил коллеге зайти туда отдышаться и погреться.
.
Заходим и… Это невозможно забыть! Словно мы попали в другой мир, по-настоящему волшебный. Внутри не было ни души. Лишь редкие горящие свечи в подсвечниках свидетельствовали о том, что люди все-таки здесь бывают. И абсолютная тишина. Даже не верилось, что на улице свирепствует ненастье. В полутьме стояли ряды исполинских колонн из гранита, от полированных поверхностей которых отсвечивали шелковые блики пламени горящих свечей. Словно атланты, они подпирали собой гигантские расписные своды и купол храма. И всюду лики святых… Изящество во всем – стиле, убранстве, росписи, орнаментах, позолоте...
.
Однако это будто кому-то показалось мало, и он решил доказать нам, что красота момента, доведенная до уровня совершенства, может существовать реально. Под сводами храма вдруг раздались голоса женского церковного хора. Пели откуда-то с балкона. Голоса мелодичные, чистые, с плавными переходами от высоких нот к низким и обратно. Многократно отражаясь от гранита и мрамора, они проникали в сознание, чудесным образом там преломлялись и приближали наше психологическое состояние к уровню блаженства. Без сомнений, это был профессиональный хор, управляемый такой же профессиональной рукой.
.
Песнопения продолжались минут тридцать. Все это время мы стояли словно завороженные. Снег на голове и складках одежды успел растаять и напоминал о себе исходящими от волос еле заметными струйками пара…
.
То был один из самых удивительных эпизодов в жизни, которые, к сожалению, бывают очень редко. Эти необычайно яркие импульсы позитивных эмоций, которых посещают тебя когда ты их не ждешь, действуют на сознание настолько сильно, что в одночасье способны оставить в нем глубокий след. Как правило, после них появляется необходимость испытать такое вновь и вновь. И постепенно начинаешь понимать, что вот это самое ожидание встречи с этими яркими вспышками эмоций стало маленькой частичкой твоей жизни…
.
На этот раз сквер перед собором так же, как и много лет назад, пестрел цветущей разноцветной сиренью, ароматом которой было заполнено окружающее пространство. Храм был переполнен медленно и беспорядочно перемещающимися прихожанами, как правило смотрящими вверх на своды. Среди этой толпы выделялась длинная, более ста метров, вереница желающих излить душу перед иконой Казанской Божией Матери. Становлюсь в самый ее конец…
.
Помнится, я подтрунивал над молящейся матерью и похихикивал над ней, видя, как это ее печалит. Этот цинизм породила во мне школа – первая инстанция, где нас убеждали в отсутствии Бога. Потом был институт, где помимо медицинских и точных наук мы изучали историю КПСС и диалектический материализм. Надо отдать должное, советское образование сформировало во мне цельное понимание каркаса мироздания и сделало это прекрасно. Но вот странно, что научные знания в итоге не сотворили из меня атеиста, хотя образование, как я считаю, в целом отдаляет от Бога, демонизирует личность человека, наставляя его на путь вечной конкуренции и карьерного роста. Причиной того, почему у меня сложилось иначе, была моя мать. Будучи безграмотным и наивным человеком, она, тем не менее, была некой морально-нравственной скалой, и любой образованный или успешный человек, пытавшийся в общении с ней показать свое превосходство, чуть позже начинал сожалеть об этом, чувствуя себя ущербным перед ее небесной добротой и чистотой помыслов. Ибо истинная вера не может не делать человека добрее и чище. Но мать не просто верила в Бога, она видела в нем высшую справедливость. Мой Бог очень близок к Богу моей матери. В нем я вижу абсолютный моральный эталон, вселенскую совесть, предопределенную заложенной в мироздании рациональностью, которая рано или поздно берет вверх над силами хаоса. И, даже если не совсем так, в это стоит верить…
.
2 июня. В Петербург прибыли трое представителей завода. Того завода, руководство которого первым поверило в мою идею и по-доброму сделало на ней ставку. Только за это я буду вечно благодарен этим людям, которые пошли на колоссальные затраты без гарантии, что они окупятся. А ведь речь идет о частном бизнесе, который, признаемся честно, мы все еще недолюбливаем. Во все времена именно такие люди и были тем фундаментом, на который государство реально могло опереться. Хотя…, эту функцию должны выполнять иные - прямые ставленники государства, то есть чиновники, наделенные полномочиями принимать серьезные решения, от которых зависит благополучие этого самого государства. Но каким-то странным образом на этих должностях оказываются люди, неспособные (а может и не желающие) видеть ничего дальше собственного пальца, которые не только не могут понять идею, но и по умолчанию активно ей сопротивляются. А нередко умудряются и преследовать ее автора, пользуясь своей административной властью. Хладнокровно, без страха перед ответственностью, без переживаний. Даже понятия не имею, какое может быть будущее с такими чиновниками.
.
В 14-00, как и было оговорено, мы уже на территории огромного заведения. Сидим, ждем. Вокруг нас множество пациентов с костылями или на инвалидных колясках. У многих из них на конечностях аппараты Илизарова.  «Вот она, истина, буквально рядом! – подумал я, -  Посмотреть бы их рентгеновские снимки! Сразу бы стало ясно, насколько эффективна применяемая технология. Хотя я прекрасно знаю ответ на этот вопрос и даже предполагаю, что на этих снимках увижу, ибо занимаюсь этим делом 36 лет. Нет, лечащие доктора здесь ни при чем, выносим их за скобки! Я преклоняюсь перед их непосильным трудом, и ни при каких условиях не хотел бы оказаться на их месте. Все дело в тех же чиновниках, наделенных полномочиями принимать решения. А, согласно их мнению, все прекрасно, и необходимости вновь изобретать велосипед в виде Amatsu нет».
.
Подъезжает молодой человек на инвалидной коляске с аппаратом Илизарова на голени. Увидев аппараты Amatsu, которые мы привезли с собой для демонстрации, попросил подержать их в руках, затем сфотографировать его с ними, задал несколько вопросов.
.
Выходит доктор и сообщает, что на встрече будет только один чиновник, остальные двое не смогут по причине их занятости. Заводит нас в здание, ведет в свой кабинет. Быстро разворачиваемся, готовим ноутбук для демонстрации презентации, которую я подготовил для этого случая. Понимая, где он будет стоять или сидеть, поворачиваем экран в ту сторону, а на столе выставляем два экземпляра Amatsu – один обычный заводской, один выставочный. Все, мы готовы!
.
Заходит начальник, здоровается с каждым персонально за руку. Вид озабоченный, усталый. Сразу заявляет, что времени в обрез и дает нам минут десять на все про все (?!). Даже сесть отказался. Предлагаю быстро продемонстрировать презентацию, поскольку суть Amatsu не так проста для понимания. Отказался наотрез, сказал, что с моим аппаратом он знаком, и что нечто аналогичное уже было и применялось в 60-х годах прошлого века. Конечно, никакого отношения его слова к истине не имели. Я это слышал уже много раз. Это один из приемов отечественного чиновника – обнулить твой труд, тем самым показывая, что он значимее тебя. Далее он поинтересовался, почему один из аппаратов окрашен в разные цвета. Отвечаю, что это выставочный экземпляр и разными цветами мы выделяем две взаимовращающиеся подсистемы, чтобы идея была понятна визуально. Мои слова вызвали у него ироничную ухмылку. Затем он упомянул известный монолатеральный аппарат внешней фиксации из стержней и балок, сказав, как бы в противовес моему, что он прост и эффективен. В ответ я опрометчиво напомнил о больных с такими аппаратами, которые не раз попадались в мои руки с совершенно кривыми репозициями, скорее даже полным их отсутствием (ну, сказал, не подумав!), и что с моим аппаратом я без проблем исправлял ситуацию. Мои слова ему не понравились. Практически перебив, произнес: «Не надо! Репозиции у нас нормальные!». И c каким-то странным огоньком в глазах спрашивает: «Что, сильно хочется продвинуть свой аппарат?». «Конечно!» - отвечаю, не задумываясь.
.
Я долго не мог понять, почему в развитых странах крупные клиники, занимающиеся научно-исследовательской деятельностью, как правило, возглавляют опытные менеджеры, не имеющие медицинского образования. Позже стало ясно, что в этом имеется существенный резон. Это именно тот тип управленца, который отнесется к своей работе наиболее беспристрастно, и не сможет претендовать на результаты труда подчиненных. Здесь будет к месту упомянуть одного звездного соотечественника, который, согласно статистике, на протяжении десятилетий своей карьеры ежегодно (!) становился автором более 10 изобретений, трех десятков научных работ, одновременно возглавлял гигантское заведение, постоянно разъезжал по зарубежам и еще активно занимался государственной деятельностью. Эти цифры не могут не вызывать уныние, поскольку являются свидетельством тяжелых пороков отечественной науки. Так вот, если тому же менеджеру придать в помощь профильных советников и исполнителей, да еще талантливых, то мы получим модель оптимальной организации деятельности таких учреждений. У нас же на такие должности назначаются по совершенно непонятной логике. Нет, логика наверняка имеется, но она, как правило, скрыта от публичности. И неудивительно, что после занятия новоиспеченным начальником вожделенного кресла, начинается процесс его преображения, и через пару лет его уже не узнать. Знаю о чем говорю, поскольку долгое время наблюдал за этими процессами изнутри самой системы. Талантливый специалист, попав под их власть, подписывает себе приговор. Без сомнений, они попытаются его оседлать с претензиями на авторство и соавторство его трудов, что у нас встречается сплошь и рядом. А в случае сопротивления сделают его жизнь невыносимой, для чего имеется широкий набор методов и средств – урезание зарплаты, отрицательные рецензии его трудам, травля и пр. Это ничто иное, как интеллектуальное рабство, пустившее глубокие корни в отечественной науке. По этой причине большинство талантов у нас умирает, так и не заявив о себе. Если память не подводит, из всех талантливых коллег, с которыми пересекался по жизни, полноценно реализовался только один. Так вот, вопрос, хочу ли я «продвинуть в массы» свой аппарат, был задан неспроста. Отечественный чиновник и мысли не допускает, что кто-то ниже рангом, не наделенный такой же властью и не имеющий аналогичных званий и регалий, может быть выше него с профессиональной точки зрения. И, что интересно, он будет противодействовать ему на подсознательном уровне, настолько глубока в нем вера в собственную исключительность. Если бы наш диалог продолжался дольше, то высока вероятность, что мой собеседник обвинил бы меня в желании получения прибыли через продвижение моего детища «в массы». И ему совершенно неинтересно, чего это детище мне стоило. Однажды такому же чиновнику я в ответ на аналогичное обвинение задал вопрос: «Если даже это так, то скажите, как мне этот грех смыть?». Ничего не ответил...
.
Дальше он говорил только с представителями завода. Я перестал его интересовать. Сказал, что с голенью и верхней конечностью и аппарат Илизарова справляется прекрасно, что, как говорится, притянуто за уши, и что у них проблемы с бедром, особенно его проксимальным отделом. Поэтому он был бы не против испытать мой аппарат именно на этом сегменте. И тут я понимаю, что мой собеседник или слабоват в чрескостном остеосинтезе, или намерен дискредитировать мой аппарат. Дело в том, что проксимальный отдел бедра - самый неудобный и опасный для применения этого метода – большой массив мягких тканей, необходимость приложения огромных усилий, вызывающих деформацию фиксирующих элементов и даже самого аппарата, невыгодные рычаги, неудобство большой конструкции, слабая стабильность. Все это настолько снижает эффективность метода, что в этой локации встречается наибольший процент осложнений. Будь моя воля, я бы запретил применять здесь аппараты внешней фиксации или делал бы это только на компактных пациентах.
.
Закончили на том, что договорились о новой встрече на одном крупном форуме в столице в начале осени. Попрощавшись с нами, чиновник быстро удалился.
.
Ну, вот так. Событие, признаюсь, особо не огорчило, но и восторга не вызвало. Зато еще раз встретился с прекрасным Петербургом. Я изначально не тешился особыми надеждами перед поездкой. Потому что уже имеется немалый опыт общения с отечественными чиновниками. У них схожий психотип и алгоритм поведения. Во-первых, они априори считают себя умнее тебя, во-вторых, все, что они произносят, должно быть принято за истину последней инстанции и, в-третьих, терпеть не могут, когда с ними спорят. Долгое время жил в дальнем зарубежье и могу однозначно утверждать, что там чиновники куда ответственнее и доступнее. Кстати, мои партнеры сам факт состоявшейся встречи уже считают положительным, потому что именно они долгое время добивались ее. Дай-то бог! Посмотрим, что будет в первопрестольной…
.
Казалось бы, надо принять реальность и забыть обо всем. Но мысли, не спрашивая на то разрешения, все возвращают и возвращают к словам большого начальника: «Десять минут на все про все!». С ума сойти! Десять минут! Это выкурить сигарету! Или сходить в туалет! Люди приехали из-за тридевять земель. Приехали представить Вам, ставленнику государства, результат десятков лет работы. Результат, который, без сомнений, имеет все шансы стать лучшим в мире в сегменте реконструктивно-восстановительного лечения (да и в других он наверняка будет не хуже). Причем государство не потратило на это ни копейки, не платило зарплаты, премии, не вручало почетных наград, но оно же сегодня переживает момент, когда эта разработка нужна как воздух. Неужели эти люди не заслужили чуточку больше уважения, чтобы утрудить себя попыткой хотя бы вникнуть в идею, понять ее?! Или написать пару слов типа: «Организовать клинические испытания и доложить!», и подписаться под ними? Чтобы все встало на свои места! Абсолютно ничего! Многое бы отдал, чтобы проникнуть в мозг этих господ и узнать ответ на вопрос: «Откуда, у них в столь тяжелые времена берется этот токсичный нигилизм?! И неужели, простите за наивный пафос, им нисколько за державу не обидно?».