Ненужное время, в ненужном месте

За несколько дней до начала нового месяца, уютный солнечный октябрь вдруг нахмурился, стал ветреным холодным, и залил всё вокруг дождём.
В баре, где ещё не так давно от гомона посетителей трудно было расслышать заказ, стояла практически мёртвая тишина, лишь время от времени нарушаемая дребезжанием оконных стёкол, когда ветер хватал пригоршни воды, лившейся с небес, и швырял её в светящиеся глазницы небольшого строения, находящегося на пересечении дорог, ведущих к парку и лодочной станции.
Барная стойка, по рабочую сторону которой юноша в белоснежной сорочке, со скучающим взглядом, полировал и без того уже невидимый бокал, была пуста. А из дюжины столиков, находящихся в помещении, занятыми оказались лишь четыре.
Молодая парочка: он и она — сидели уже давно. Трое мужчин, в молчании наслаждающихся фирменным пивом, и семейная пара преклонных лет, потягивающих сухое,  подошли полчаса назад. А вот столик в углу у окна, был занят только что. Мужчина на ходу заказал виски с содовой, и сел в облюбованном месте.
Ему было лет пятьдесят пять - шестьдесят на вид. Высокий, суховатый, практически полностью седой. Синий джинсовый костюм, чёрные ботинки, и такого же цвета кожаный плащ и зонт, оставленные на входе.
Мутные бесцветные глаза, мешки под ними, одутловатое лицо — всё выдавало человека пьющего.
— Ваш виски, Сэр, — бархатным голосом произнёс юноша.
Поблагодарив кивком головы, мужчина достал пачку "Кэмэл", закурил и,  сделав глоток из стакана, в блаженстве откинулся на спинку стула, чуть прикрыв веки. Через несколько секунд он вновь потянулся к своему напитку, и, решительно расправившись с ним, повторил заказ.

— Какой глупый праздник, — вдруг громко произнёс мужчина, заметив за окном нескольких мальчишек, облачённых в белые, промокшие простыни, со светильниками Джека в руках, — придумали же, напугать Зло, — он горько усмехнулся, —  Зло в любом своем обличии на то и Зло, чтобы не боятся каких-то придурков в придурковатых нарядах, и если что лихое затеяло, то так тому и быть. Лучше обходить его стороной, хотя от нас это не зависит. Оно атакует внезапно, не оставляя шансов.
 
Трое мужчин и пожилая пара, заинтересованно повернули головы.
Конечно, никто не станет верить в мистику и прочие сказки про тридцать первое октября, с исчезающими в этот день границами между миром живых и мертвых. Но ведь никто не станет спорить и с тем, что бытие, определяющее наше сознание, обязательно нашепчет: все не так беспочвенно, как может показаться. Раз есть устоявшаяся традиция — тому есть причина.
— А Вы… Вам приходилось иметь дело со Злом? — спросила дама, положив свою руку поверх ладони мужа.

Мужчина немного удивлённо взглянул на задавшую вопрос, и продолжил:
— Мы были молоды и бесстрашны. Мы? Группа учёных занимающихся сверхсекретными разработками в области исследований человеческого мозга. Нас не пугал и не останавливал ни характер работы, ни, если не зловещее, то и ни как не радужное название проекта «Зомби".
Нас было шестеро:
нейрохирург и просто хороший парень — Вестлей Разел;
микробиолог — Рене Бера, здорово играющий на гитаре;
инженеры-электронщики — Билли и Вилли. На самом деле это мы их так окрестили, а звали их совершенно по-другому, но это не имеет значения.
Ваш покорный слуга —  подающий надежды ученный, чьими работами очень заинтересовалось военное ведомство. Эти военные вечно суют свой нос туда, где можно использовать сенсацию в своих целях. А цели у них сплошь и рядом. Но мне это тогда не мешало. Мне вообще ничего не мешало. Я мог работать, не встречая на своём пути никаких преград, а ещё... ещё я был влюблён.
Её звали Мишель, Мишель Гроссман. Врач-анестезиолог. Шестой член команды. Мы познакомились чуть больше года назад, были без ума друг от друга, и подумывали о том, что могли бы навсегда связать свои судьбы.

Лаборатория находилась в лесу, подальше от населённых пунктов, а стало быть и любопытных глаз. Небольшое двухэтажное строение с черепичной, тёмно-красной крышей, стенами горчичного цвета, удачно сочетающимися с зелёным газоном, раскинувшимся вокруг здания, и стальным забором, опоясывающим газон по всему периметру. Охрана на воротах, охранна у входа в лабораторию.
Мужчина сделал глоток, и продолжил…
— Ах, да, вы наверно хотели бы знать почему "Зомби", и что мы там такое придумали? Сейчас уже можно. Проект был закрыт ещё тогда, и секретность давно снята. Мы разрабатывали УКВС — «Усилитель космических волновых сигналов» — устройство, принимающее и во много раз усиливающее определённые, влияющие на человеческую психику, волны. Это позволяло начать эксперименты по установке-вживлению такого «прибора», с целью управления человеческими эмоциями. Понимаете о чём я? Знаки Зодиака, гороскопы. Только гороскоп пишет так называемый «астролог», а мы — ученые, используя космическую «энергию», создаём желаемый тип, обуславливая те или иные проявления качеств, изменениями регулировок. Конечно, я объяснил очень поверхностно, чтобы было немного понятно о чём речь. Мне удалось?
— Вы прекрасно всё рассказываете, продолжайте, — пожилая дама была само внимание.
—  «Материал", привезли накануне, в четверг. По всем отчетам он проходил именно под таким «именем». Это был молодой, 34-х  летний мужчина, с лицом Херувима и телом Аполлона. Прибавьте к этому молочно-шоколадный цвет кожи — и ни одной женщине не устоять. Этим он и пользовался. Четырнадцать трупов за два года. Девочки и женщины от двенадцати до сорока лет. Его приговорили к электрическому стулу. Потом, после вмешательства кое-каких людей из нашего ведомства, изменили на смертельную инъекцию.
Помещён Херувим был внизу, в подвале, в специально оборудованном помещении. И после инъекции сильнодействующего снотворного, и тщательной проверки наручников и прочих средств, ограничивающих свободу передвижения, оставлен в покое до завтрашнего вечера.

В баре по прежнему было тихо, слушатели лишь немного пододвинулись, и с любопытством ожидали продолжения рассказа. Даже молодая парочка переключила своё, исключительно друг на друга направленное, внимание на рассказчика. А тот хмелел и продолжал...

— М-да... наступила пятница. Кто сказал тринадцатое? Не было никакого тринадцатого... не помню, не хочу помнить...
Ещё с утра всё как-то не заладилось. В начале система слежения за "материалом" переполошила всех ложным аварийным сигналом. Потом Мишель, за завтраком, сообщила, что потеряла цепочку с амулетом — мой подарок, который она очень любила и берегла. Вилли, спускаясь с лестницы, повредил сухожилие на ноге. А уж то, что вопреки всем прогнозам к вечеру разыгралась сильнейшая гроза,  — вывело из себя окончательно. Мы не могли перенести день операции, это было связано с определенным положением планет, а работать под оглушающие раскаты грома, и дребезжание оконных стекол, примерно такое же, как и сейчас, когда нужны максимальная сосредоточенность и концентрация, не хотелось.
Многое потом казалось странным. И глаза Херувима, наполненные ужасом, и слова его последние "Не делаете этого!",  перед тем как Мишель ввела в наркоз. Казалось, он понял, что не смерть его ожидает.
Но в положенные 19.00 эксперимент начался.

Операция проходила в плановом режиме, без сучка и задоринки, но потом...
20:34 — время я запомнил хорошо. Всё произошло практически мгновенно. Эта молочно-шоколадная тварь вдруг дёрнулась, его левая рука каким-то чудесным образом освободилась от фиксирующего ремня, молниеносно скользнула над столикком с инструментом, и ткнула Мишель в грудь так, что она отлетела к стене.
В следующее мгновенье «красавчик» притянул к себе Рене, попытавшегося зафиксировать руку в прежнем положении, и впился зубами в его халат, буквально в нескольких сантиметрах от шеи.
Понадобилось не больше минуты, чтобы освободить, насмерть перепугавшегося, микробиолога, и усмирить «материал», зафиксировав руку. Вестлей вколол ему что-то, после чего тот тут же затих. Только потом все обратили внимание на неподвижно сидящую на полу Мишель. Хирургические ножницы... Херувим успел схватить их... Он попал ей прямо в сердце.
Мужчина был уже пьян. В покрасневших глазах стояли слёзы.
— Мишель похоронили, — погасшим, серым голосом добавил рассказчик, — эксперимент закрыли. Комиссия по расследованию инцидента нашла причину в бракованной электронной схеме одного из датчиков. За неисправный фиксатор ремня никого наказывать не стали.
Он вздохнул, вытер мокрые глаза тыльной стороной ладони, и совсем тихо добавил:
— Просто она оказалась в ненужное время, в ненужном месте.

Все ещё посидели какое-то время в наступившей тишине, а потом стали расходиться.
Пожилая дама, уходя, всё оборачивалась, горестно вздыхала и качала головой.

— Сэр, уже поздно, мы закрываемся, — извиняющимся тоном произнёс юноша в белоснежной сорочке.
— Да, да... я ухожу, — он допил остатки виски, затушил сигарету, оделся и вышел в ночь.

Стоянка-Кемпинг для любителей путешествовать, где он и оставил свой "дом на колёсах", находилась в полумиле от лодочной станции. Решив немного сократить путь, мужчина перелез через заграждение пустынной автострады, там где она делала крутой поворот.
— В ненужное время, в ненужном месте… —бубнил мужчина себе под нос.

Линкольн ехал на допустимой скорости, с включёнными фарами. Водитель был абсолютно трезв, рядом жена, на заднем сидении спала их семилетняя дочь — они ехали домой с вечеринки.
Сначала был удар, только потом отец семейства нажал на тормоза.
Приехавшие полицейские зафиксировали смерть потерпевшего, и факт невозможности предотвратить аварию.