От это Н2О!

      
 Аннотация: Структурная организация мозга созревает в возрасте от 16 до 22 лет — в период, когда с наибольшей частотой возникают спонтанные противоречия в индивидуальном поведении. Это обусловлено двойственностью человеческого сознания, в основе которой лежат рано созревающие инстинктивно-гормональные центры лимбической системы и поздно дифференцирующиеся неокортикальные поля, отвечающие за произвольное мышление. При создании письменной речи задействуются лимбические и корковые механизмы мотивационного контроля, придающие тексту индивидуальные черты. Персонализация процесса написания осмысленных текстов усиливается за счет вариативности мозговых структур, участвующих в этой деятельности. В работе были исследованы эволюционно сложившиеся морфофункциональные системы с целью оценки их биологической значимости. В зависимости от индивидуальных приоритетов и мотивационного выбора, процесс создания письменного текста осуществлялся по одной из двух стратегий. Первая стратегия основывалась на наиболее общем принципе минимизации энергетических затрат мозга при любой произвольной деятельности. Вторая предполагала мобилизацию корковых центров, сопряженную с крайне высокими энергозатратами. Для выявления этих различий в рамках исследования была разработана методика прагмалингвистического анализа, применимая к обеим стратегиям.
        1. Введение
Речевые функции у архаичных гоминид начали формироваться вскоре после появления прямохождения и развития методов охоты, затруднявших невербальную коммуникацию. Этот вывод подтверждается многочисленными исследованиями людей с микроцефалией, вызванной негенетическими причинами остановки развития мозга. Даже при массе мозга 400–450 г возможны произнесение слов и передача простых, но осмысленных сообщений. Это подтверждается данными об эволюции мозга гоминид и анализом случаев микроцефалии, не осложненных тяжелыми генетическими патологиями [1]. Для обретения способности к письму человеку потребовались еще миллионы лет, поскольку эта сложная мозговая функция требует развития центров тонкой моторики пальцев, а также механизмов ассоциативного прогнозирования, необходимых для синтеза сложных умозаключений и их последовательного изложения. Дополнительные сложности при использовании письменной речи возникают в процессе передачи смысла текста целевой аудитории. Чтобы спрогнозировать и смоделировать восприятие будущего читателя, автор задействует весь имеющийся в его распоряжении аппарат ассоциативно-аналитической деятельности мозга. Индивидуальная реконструкция событий, которые еще только планируются, вынуждает авторов использовать энергетический или рациональный потенциал при создании текстов [2, 3]. Первые исследования энергетического обмена показали, что метаболизм мозга лежит в основе поведения. При нарушениях энергетического обмена в мозге происходят существенные изменения в письменной речи [4]. Таким образом, анализ метаболизма мозга дает однозначные результаты, которые варьируются и находят отражение в индивидуальном авторском тексте [5].
      На поверхности полушария головного мозга выделяют ряд групп полей и подполей неокортекса, участвующих в моторном обеспечении письменной речи (рис. 1(a)). В выполнении этой сложнейшей задачи задействованы кисть и пальцы. От их скоординированных действий зависят как механика письма, так и планирование последовательности движений. В связи с этим моторная зона пальцев коры головного мозга тесно связана с расположенными каудальнее сенсорными полями или подполями. Последние передают сигналы от различных соматических рецепторов, находящихся в коже, связках и сухожилиях кисти. Письменная деятельность обычно осуществляется одной рукой, что обусловливает участие зон, ответственных за поддержание мышечного тонуса и координацию асимметричных движений. В этом процессе неизбежно задействованы участки неокортекса, координирующие движения различных групп мышц, участвующих в письме (рис. 1(a)). В рассматриваемой области полушария выделяют самостоятельный центр письма (рис. 2(a)), состоящий из двух специализированных зон: поля координации движений глаз и поля слежения и внимания (рис. 1(a)).
       Для полноценного процесса письма необходима скоординированная деятельность перечисленных зон при участии обширной зрительной системы, расположенной в затылочных долях (рис. 1(a) и (b)). В связи с этим теории аграмматизма, основанные на представлении о параллелизме синтаксических нарушений при порождении и понимании речи, выглядят примитивными. Они противоречат существенным различиям в характере нарушений этих функций при афазии. На эти факты было указано еще около полувека назад, однако до настоящего времени не было предложено никаких подходов к решению данной проблемы [6].
    Люди, владеющие навыками чтения и письма, вынуждены оперировать словами, чтобы облекать свои мысли в письменную форму. При таком типе мышления человек постоянно «проговаривает про себя» будущие тексты, что со временем сказывается на состоянии лицевой мускулатуры. Внутреннее проговаривание происходит втрое быстрее, чем устная речь, однако требует значительных энергетических затрат со стороны неокортекса. В формировании текста «про себя» наиболее активное участие принимает моторный речевой центр, или зона Брока (рис. 1(a)). Тем не менее, для создания внутренних речевых прототипов письменной речи одного лишь контроля над мышцами глотки и гортани недостаточно. Помимо зоны Брока, в управление языком, челюстным аппаратом, нёбом, лицевыми мышцами, губами и шеей вовлечены моторные и сенсорные области неокортекса. Их функциональную активность дополняет передний край височной области, отвечающий за процессы жевания, облизывания, причмокивания и глотания (рис. 1(a)).
       Для произнесения слов «про себя» необходимы процессы восприятия и запоминания. Эту функцию обеспечивают корковые и подкорковые центры. Например, слуховые центры активно взаимодействуют с другими структурами мозга. Они расположены на внутренней поверхности островка и занимают обширную область вокруг извилины Гешля (рис. 2б). Эти центры отвечают за тонотопическое восприятие звуков и их первичное осмысление. В данной зоне хранится память о словах и фразах; соответствующие нейронные структуры локализуются преимущественно на поверхности мозга. В процессы устной и письменной речи вовлечены значительные участки поверхности полушарий, выполняющие вспомогательные функции. На основе данных о последствиях травм, инсультов (различной этиологии и локализации) и патологических процессов клиницисты определили обширные зоны неокортекса полушарий, участвующие в обеспечении письменной речи (рис. 2б). Нарушения в этих областях проявляются специфическими расстройствами речи, слуха и письма. Моторная афазия, возникающая вследствие патологических изменений в зоне Брока, приводит к утрате речи и частичному нарушению письма. Повреждение височной области может вызвать сенсорную афазию (в том числе вербальную глухоту Вернике) или оптическую афазию. Вербальная слепота (алексия) Дежерина развивается при неврологических нарушениях в коре головного мозга, прилегающей к зрительным зонам (рис. 1а и б).
        Самой обширной и наименее структурированной в функциональном отношении является зона общей афазии. Она включает в себя слуховую память и соответствующие характеристики, а также интегрирует зрительное, слуховое и сенсомоторное восприятие внешнего мира (рис. 2a). На первый взгляд, зона общей афазии кажется неоправданно большой, однако такая оценка преуменьшает масштаб проблемы, поскольку одна лишь слуховая афазия выходит далеко за пределы обозначенных границ [7]. Анализ и интерпретация [8, 9] результатов двадцатилетних исследований, проведенных с использованием позитронно-эмиссионной томографии (ПЭТ) и функциональной магнитно-резонансной томографии (фМРТ), позволили расширить представленные схемы в соответствии с принципом минимализма [10]. Использование навыков письма требует около 40% всех энергозатрат мозга даже при выполнении простейшего диктанта или механическом переписывании готового текста. Если же допустить минимальное творческое участие ассоциативных зон, то энергозатраты на выполняемую работу возрастают еще на 25–30%. Столь значительные энергозатраты мозга не могут поддерживаться длительное время из-за ограничений метаболизма центральной нервной системы. Все процессы протекают одновременно в обоих полушариях, что приводит к гораздо более быстрому истощению ресурсов мозга [11]. Встречаются случаи врожденного отсутствия зоны Брока в левой лобной доле, не влияющие на речевые функции пациентов. Амузия наблюдается при поражениях как левого, так и правого полушария [12]. Существует множество свидетельств участия правого полушария как в формировании самой речи, так и в восстановлении функций при афазии [13].
       Корковые структуры полушарий головного мозга участвуют в механизмах регуляции устной и письменной речи. Существование подкорковых центров регуляции речевых функций было подтверждено, особенно после внедрения методов компьютерной томографии. При тотальной афазии (рис. 2а) повреждение глубоких (подкорковых) структур мозга и вовлечение в патологический процесс зон, слабо связанных как с речью, так и со слухом, играют определенную роль [14]. Исследования пациентов с сосудистыми поражениями ядер неостриатума, но без признаков повреждения коры, дали еще более интересные результаты. У 3 из 37 пациентов были выявлены нарушения артикуляции при сохранности других функций, тогда как у 13 наблюдались признаки афазии, дизартрии, апраксии, акалькулии и других расстройств. Однако наиболее примечательным является нарушение письма при сохранности устной речи [15]. Частично этот феномен объясняется разрушением аксональных межкорковых связей, однако стойкий характер нарушений письменной речи требует иных объяснений.
      На основе метаанализа большого числа клинических и патологоанатомических случаев получены парадоксальные результаты исследования мозговых механизмов, обеспечивающих письменную и устную речь. Было подтверждено наличие устойчивой связи между рассматриваемыми функциями мозга и рядом подкорковых структур [16]. К числу подкорковых центров, участвующих в формировании устной и письменной речи, относится и весь комплекс лимбических структур (рис. 1(b)). Эти данные кажутся противоречивыми, поскольку предполагается, что влияние данных структур на речевые и письменные способности человека должно быть лишь опосредованным. Однако разработанная ранее модель двойственности сознания позволяет объяснить причины участия подкоркового лимбического комплекса в процессах формирования речи.
       При принятии решений человек задействует две конкурирующие нейробиологические системы. Когда мозг функционирует в режиме, определяемом биологическим типом, он нацелен на максимальную эффективность в добыче ресурсов, необходимых для размножения и утверждения доминирования. Социальные ограничения и правила поведения воспринимаются как вынужденное бремя и, как правило, игнорируются. В этом случае энергозатраты мозга минимальны, поскольку лимбическая система занимает менее 10% его объема. При такой поведенческой стратегии знания о словах, хранящиеся в неокортексе, а также способность говорить и — особенно — писать, выполняют функцию хранилища данных, обслуживающего биологические потребности. Разумеется, неокортекс участвует в процессе написания текста, однако делает это с минимальными затратами энергии. Смысл текста при этом определяется лимбической системой, которая весьма далека от социальных или гуманистических установок. В конечном счете это приводит к максимальному снижению энергозатрат мозга, что активно поддерживается действием эндогенных каннабиноидов. С биологической точки зрения неграмотность выгодна, поскольку образно-событийное мышление не требует вовлечения в работу столь обширных областей полушарий мозга.
        Совершенно иная ситуация складывается при задействовании огромного числа корковых полей, участвующих в устной и письменной речи. В этом случае энергозатраты мозга возрастают в семь-восемь раз, что невыгодно для организма. Тем не менее, преимущества произвольного мышления используются для создания осмысленных текстов и даже художественных произведений. Формирование коркового контроля над письменной речью служит критерием разграничения биологических и социально обусловленных мотиваций. Двойственность сознания влияет на форму и способы создания произвольного текста. Анализ текста позволяет разграничить корковые и лимбические механизмы мышления в процессе написания небольшого текста, выявляя скрытые или намеренно замаскированные формы принятия решений.
        Материалы и методы Для исследования индивидуальных особенностей письменной речи применялся новый метод прагмалингвистического анализа [17]. В исследовании приняли участие 300 добровольцев разного возраста, пола и социального статуса. Объявление о проведении лингвистического эксперимента распространялось в русскоязычных социальных сетях. От добровольцев требовалось написать эссе объемом более 500 слов на свободную тему. Основной темой было: «Событие, которое произвело на меня самое сильное впечатление». Участники отправляли свои эссе, а также указывали ФИО, возраст, пол и присылали фотографию по электронной почте. Возраст участников варьировался от 18 до 70 лет; обязательным условием было владение русским языком как родным. Рассматривались только тексты на русском языке. Набор 300 участников занял шесть месяцев. 60% участников составили мужчины в возрасте 25–50 лет. 12 участников были мужчинами моложе 25 лет. Остальные — женщины в возрасте 25–50 лет. Тексты участников анализировались по ряду параметров, демонстрирующих устойчивые различия в письменной речи. У некоторых участников наблюдалась корреляция показателей по большинству параметров, тогда как у других показатели по разным параметрам не коррелировали. Эссе сравнивались по таким критериям, как частота использования авторских синтагм, окказионализмов, идиом, тропов, слов с определенными лексическими компонентами, а также слов, выходящих за рамки частотного словаря (объемом 6000 слов), нецензурной лексики, эвфемизмов, жаргонизмов, канцеляризмов, вульгаризмов, трюизмов, клише и речевых ошибок. Не все участники использовали в своих текстах авторские синтагмы и окказионализмы. Участники, склонные к употреблению в письменной речи канцеляризмов, вульгаризмов и нецензурной лексики, не смогли переписать текст.
      Фразеологизмы в текстах встречались редко.
      Однако некоторые участники использовали их неправильно или неуместно, что указывало на экономию усилий при запоминании устойчивой фразы и работе с ней. Таким образом, они использовали знакомство с народным искусством.
       Словарный запас заслуживал особого внимания. Участники, писавшие свои тексты по принципу достаточности, использовали нейтральную лексику, однозначные слова или многозначные слова. В основном они не злоупотребляли переносными значениями, а также словами, обремененными множеством лексических компонентов.
     Наблюдалась попытка сэкономить энергию при создании готовых шаблонов для всех случаев, включая формулировки и размышления. За такими фразами скрывались или отсутствовали мысли. Для таких целей подходили универсальные церковные слова и выражения из финансовой, научно-популярной, пропагандистской литературы, книг по личностному росту, продажам, деловой этике и других областей.
      Основное различие между подобными конструкциями заключались в том, что они представляли собой не образцы авторского мышления, а обезличенные, общеупотребительные речевые продукты. Для напримера, «сейчас часто поднимается вопрос об актуальности» («в настоящее время часто поднимается вопрос об актуальности»), «пережиток прошлого» («пережиток прошлых лет»), «пора перейти на электронные носители» («пора переходить на электронные носители»), «работает мышечная и зрительная память, что способствует лучшему обучению материалу» («работает мышечная и зрительная память, что способствует лучшему усвоению материала»), «данный факт я смело могу отнести к плюсам» («Могу смело назвать это факт как преимущество»)
        Напротив, признаки произвольного мышления выявлялись с помощью ассоциативно значимых слов и сочетаний слов, в которых полный смысл и эмоциональная окраска раскрывались не в прямом значении, а в ассоциативном ряду.
        В случае отдельных слов эффект достигался за счет их многозначности, например, «уехать в сторону – сделать крюк», многокомпонентных значений, таких как «собаки успокоились – псы обмякли», а также стилистической принадлежности, например, «драка – мочилово».
        Сочетание слов позволяет использовать различные речевых приемов с одной и той же целью – передача смысла (метонимия типа «замерзающая остановка» или метафора типа «океян радиодеталей» («океан радиодеталей») и т. д.), контекст типа «Фонари уличного освещения стояли наизготове — еще пару часов и они должны были включиться. Наизготове стояли и собаки» («Уличные фонари были наготове – еще пара часов, и их пришлось включить. Наготове стояли и собаки») и меткие цитаты типа «Я сказала "Поехали!" и махнула рукой» («Я сказала «Пошли!» и махнула рукой»).
          Это могут быть как устойчивые фразы, такие как «глаза горят» , так и «заулыбалась во всю фотомордочку»
          Каждый текст рассматривался как отдельный корпус, из которого были выделены две категории слов и фраз. Синтагмы, окказионализмы, идиомы, тропы, слова с несколькими лексическими компонентами, а также слова, выходящие за рамки частотного словаря (в пределах 6000 слов), составили первую группу.
           Нецензурная лексика, эвфемизмы, аргонизмы, клерикализмы, вульгаризмы, прописные истины, клише и речевые ошибки относились ко второй группе.
           Далее в каждом случае рассчитывалось соотношение первой и второй групп.   
           Сравнение результатов показало огромную индивидуальную вариативность в использовании этих прагмалингвистических конструкций при написании текстов.
           Около 10% участников по просьбе экспериментаторов предоставили свои старые эссе, написанные не менее года назад и не более 10 лет назад. Сравнение результатов старых и новых эссе одних и тех же участников показало прямую корреляцию в первой и второй группах, а также корреляцию прагмалингвистических конструкций внутри групп.
         Результаты, полученные после анализа текстов участников, были выстроены в иерархическом порядке. Верхние позиции заняли те эссе, в которых доля первой группы была наибольшей. Тексты с наибольшей долей второй группы оказались на более низких позициях. Доли первой и второй групп в текстах различались в несколько раз: доля первой группы варьировалась от 0 до 50% от общего объема текста, а второй — от 0 до 90%. Иерархия была сформирована на основе величины доли первой группы в тексте. Средняя доля первой группы при сопоставлении всех текстов составляла 10–15%; для второй группы среднее значение не определялось. Соответственно, в иерархии результатов, построенной по показателю доли первой группы, этот показатель снижался до 15%. Результаты показали, что чем выше была доля второй группы в тексте, тем ниже оказывалась позиция в иерархии.
         Результаты Метод изучения прагмалингвистических конструкций в текстах применяется для оценки индивидуальных характеристик ассоциативных и речевых полей и подполей коры головного мозга. Использование оборотов первой группы — например, синтагм и окказионализмов — требует наличия соответствующего нейрофизиологического субстрата, а именно ассоциативных и речевых полей, активно задействованных индивидом. Они должны обладать обширной сетью связей, позволяющей искусно оперировать значениями слов, которые автор понимает во всех их аспектах. Что особенно важно, это позволяет синтезировать новые речевые конструкции, отступая от существующих языковых норм, причем такие конструкции не утрачивают смысла высказывания, а, напротив, делают его более ясным [18]. Напротив, вторая группа характеризовалась упрощением речи: универсальные прагмалингвистические конструкции скорее обобщали смысл высказывания, нежели уточняли его, а порой и вовсе отсутствовали. Преобладали нецензурная лексика и эвфемизмы, а также канцеляризмы и клише. Об этом свидетельствует возможность их вставки практически в любую часть повествования без существенного ущерба для содержания сообщения. При этом бремя расшифровки сообщения ложится преимущественно на читателя, вынужденного самостоятельно достраивать речевой замысел автора. Этот принцип «говорения и слушания» был описан в 1940 году учеником Фердинанда де Соссюра и одним из издателей его «Курса общей лингвистики» — Альбером Сеше. Позднее изучением и описанием принципа «говорения и слушания» занялся представитель французского структурализма Андре Мартине.
      Соотношение прагмалингвистических конструкций первой и второй групп отражало энергетический баланс мозга между лимбической системой и неокортексом. Использование конструкций первой группы позволяло экономить усилия, что было биологически выгодно. Задействование ресурсов неокортекса требовало от организма значительных энергозатрат, что обусловлено длительной эволюцией приматов в условиях дефицита пищи. Автор текста чрезмерно использовал конструкции второй группы для экономии усилий, поскольку сместить баланс в пользу неокортекса не удавалось, а ассоциативно-речевой субстрат оставался невостребованным или количественно ограниченным. Второй вариант характеризовал долю прагмалингвистических конструкций первой группы. Выбор объема эссе на произвольную тему (не менее 500 слов) не был случайным; этот критерий был эмпирическим. С одной стороны, текст такого объема ставил перед автором нетривиальные лингвистические задачи, вынуждая выбирать между поиском индивидуального решения с опорой на ассоциативно-речевые центры и использованием готовых универсальных конструкций ценой точности изложения. С другой стороны, такой объем текста делал постоянное обращение к ассоциативно-речевым центрам затруднительным. Подобная стратегия была выгодна лишь при условии постоянной востребованности этих центров, что подразумевало наличие у них множества специализированных связей и богатого инструментария для решения нестандартных языковых задач. С биологической точки зрения такой подход способствовал более эффективной коммуникации и повышению доминантности. В первой группе, благодаря большому количеству связей, наблюдалось различие между востребованными и невостребованными ассоциативно-речевыми центрами. Успешное решение находилось легче и быстрее, чем во второй группе, что, следовательно, требовало меньше усилий — то есть энергии.
        В результате у пишущего с обширными и востребованными ассоциативными и речевыми центрами был выбор: либо сэкономить время и силы, отказавшись от поиска решений для нетривиальных языковых задач, либо продемонстрировать читателю свои возможности и растущее превосходство. При этом достигались лучшие практические результаты, то есть более точное выражение мыслей автора
       У пишущего со слабо развитыми или не задействованными в полной мере ассоциативными и речевыми центрами был иной выбор: либо сэкономить время и силы, либо потратить их в избытке, не имея гарантии успеха. Для подтверждения этого был проведен эксперимент.
       В данном исследовании особое внимание было уделено автору эссе, в тексте которого преобладали прагмалингвистические конструкции второй группы. Испытуемому (в возрасте 35 лет) было предложено написать новое эссе — также без ограничения по времени, — однако на этот раз требовалось увеличить долю прагмалингвистических конструкций первой группы. К сожалению, справиться с этой задачей ему не удалось. В итоге доля конструкций второй группы возросла из-за обилия речевых ошибок: параметры ассоциативных и речевых полей, а также объем связей не позволили автору успешно решить нестандартные языковые задачи, что привело к имитации (а именно — к неумелому подражанию стилю известных ему писателей) и грубым речевым ошибкам.
       Сопоставление выявленных в текстах авторов тенденций позволило выстроить результаты исследования в иерархию. При этом участники были разделены на два крупных кластера: 171 и 87 человек. Тексты в каждом из них были сопоставимы по количественным и качественным характеристикам различных речевых конструкций. Критерии были определены эмпирическим путем. В первый кластер вошли результаты, при которых доля элементов первой группы в тексте превышала 15%, а доля элементов второй группы составляла менее 30%. Во второй кластер попали результаты, где доля элементов первой группы была менее 15%, а доля элементов второй группы превышала 30%. Для индивидуального анализа были отобраны отдельные тексты, результаты которых находились на верхних и нижних ступенях иерархии. К первой группе относились авторы, чье усердие в поиске языковых решений было оправдано с биологической точки зрения: цель достигалась минимальными средствами. Мысль формулировалась с использованием общеупотребительных приемов и слов — стилистически нейтральных и, что особенно важно, практически исключающих возможность ошибок при их употреблении. Подобная лексика характерна для официальных документов и работ известных переводчиков, таких как Клерк [19, 20]. Стандартный набор канцелярских слов и выражений — например, «эффективный способ», «реализация», «в сложившейся ситуации», «специализация», «на протяжении определенного количества времени», «в обсуждаемых вопросах», «расширился функционал», «мотивация», «данный факт» и другие — универсален практически для любой коммуникативной ситуации.
       Суть сообщения была сформулирована, причем в текстах на равных конкурировали нецензурная лексика и бюрократические обороты. Однако участники эксперимента неохотно прибегали к нецензурной лексике, поскольку при этом снижалась роль автора как творческой личности. Представители второй группы использовали меткие слова и выражения, одновременно уточняя детали сообщения; отношение автора к описываемым событиям при этом носило ярко выраженный индивидуальный характер. Использование столь многогранного письменного языка требовало от мозга значительных энергозатрат: необходимо было удерживать в памяти сложный лексический запас и, что особенно важно, постоянно задействовать ассоциативные и речевые центры для решения нестандартных языковых задач. Результаты эксперимента выявили четкую взаимосвязь между качеством текста и затратами энергии: выделились две группы авторов — те, кто стремился максимально точно выразить свои мысли, и те, кто упрощал свою речь. Таким образом, письменная речь может служить индикатором энергетического баланса мозга, отражающим противостояние лимбической мотивации (стремление сэкономить энергию) и корковой мотивации (стремление достичь рациональной цели). Поскольку процессы устной и письменной речи задействуют обширные области мозга, результаты речевого творчества позволяют оценить нагрузку на соответствующие зоны неокортекса, деградация которых неизбежно сказывается на поведении человека.
        Результаты исследования показали, что для создания письменной речи человеческий мозг задействует корковые поля различной функциональной специализации. В формировании и развитии навыков устной и письменной речи участвуют слуховые поля неокортекса, расположенные в извилине Гешля. Этот функциональный комплекс включает четыре поля, определяющие способность воспринимать и накапливать слуховой языковой опыт. При запоминании и мысленном (про себя) произнесении слов задействуется большее количество структур, обеспечивающих моторную основу артикуляции. Прежде всего, это корковые центры управления языком, глоткой, гортанью, жевательной мускулатурой, а также моторная речевая зона (зона Брока). В процессе сложных логических рассуждений человек мыслит словами, «проговаривая» их про себя; этот процесс протекает примерно в три раза быстрее, чем обычная устная речь. Это позволяет мыслить быстрее, чем говорить. Таким образом, даже устная речь требует задействования около четверти всех ресурсов неокортекса человеческого мозга для формирования осмысленных высказываний. При создании письменной речи в процесс физической фиксации осмысленного высказывания вовлекается еще больше мозговых центров. Простые алгоритмы генерации слов, основанные на личном опыте и хранящиеся в памяти, здесь недостаточны. Требуется согласование длинной последовательности взаимосвязанных слов. Оперативной рефлексивной памяти, используемой в устной речи, для такой задачи уже не хватает. Необходимо выстроить иерархическую структуру для осмысленного изложения мыслей. Сначала формируется общий замысел письменного текста, который затем разделяется на смысловые самостоятельные блоки. Каждый блок оформляется с помощью соответствующих языковых конструкций и наполняется подходящими словами. Решение столь сложной задачи вовлекает все доступные ассоциативные зоны неокортекса. Они локализуются в лобных и нижнетеменных областях, что не требует особых пояснений. В ходе данного исследования было установлено, что даже на этапе планирования письменной речи активизируются высшие ассоциативные центры, сформировавшиеся в процессе эволюции человека.
         Подготовка к реализации письменной речи не ограничивается задействованием слуховых и речевых центров, а также зон памяти и ассоциативных областей мозга. В процессе написания текста в синтетическую деятельность вовлекаются моторные и зрительные центры. Поскольку текст отображается на бумаге или экране компьютера, огромную роль играют затылочные зрительные поля. Наряду с ними важную роль играют механизмы контроля движений пальцев и кистей рук, центры координации асимметричных движений, поля внимания и системы координации движений глаз. Иными словами, наиболее развитые в ходе эволюции центры управления движениями рук и глаз формируют физическую основу для переноса мыслей на бумагу или в компьютер. Следовательно, письменная речь служит ключевым показателем разумной гоминизации, позволяющим оценить способность человека к произвольному и осмысленному мышлению. При проведении лингвистической оценки письменной речи необходимо учитывать индивидуальную вариативность [1]. Показатели вариативности мозга могут различаться на 300–500%, что делает структуру мозга каждого человека уникальной с точки зрения его потенциальных возможностей. Процесс самореализации при создании синтетических текстов оказывает заметное влияние на то, как расходуется энергия мозга. По этой причине каждый текст отражает особенности индивидуального строения мозга и потенциальную способность к энергозатратам небиологического характера. В конечном счете это позволяет оценивать способности к произвольному мышлению и творческий потенциал человека на основе лингвистических характеристик его письменной речи.