Слепая воля мэра Сан-Пердидо

18+
В солнечной республике Сан-Пердидо, где национальная валюта была настолько нестабильной, что местные жители использовали ее вместо обоев, а коррупция достигла таких размеров, что взятки давали даже светофорам, появился человек по имени Гарри.
Гарри был обычным учителем географии. Но у него был один неисправимый дефект, который в Сан-Пердидо считался тяжким психическим заболеванием: у него было обостренное чувство справедливости. Он просто хотел, чтобы в городе жилось хорошо, стабильно и счастливо.
— Сеньоры, — говорил он ученикам, рисуя на доске карту. — Если мы перестанем есть бюджет на ремонт дорог, мы сможем купить настоящий асфальт! А не латать ямы старыми покрышками от тракторов!
Мэр города, Дон Эстебан, человек, у которого совесть давно ушла в отпуск и не планировала возвращать, услышав об этих речах, чуть не упал в обморок.
— Он начинает предвыборную кампанию! — заорал мэр, брызжа слюной на своего главного помощника, дона Тибуцио. — Он хочет занять мое кресло! Мое мягкое, кожаное, пахнущее казной кресло! Убить конкурента! Немедленно!
Дон Тибуцио был человеком уникальным. Он обладал абсолютной, кристальной тупостью, помноженной на фанатичную преданность. Если мэр говорил метафорами, Тибуцио понимал их буквально, что регулярно приводило к катастрофам местного масштаба.
— Но, дон Эстебан, — протянул Тибуцио, чесая затылок. — У него даже нет предвыборных плакатов. И шляпы нет. — В этом-то и хитрость! — вспотел мэр. — Он работает на скрытом уровне! Рушьте его моральный облик! Пустите через Шептунов американскую грязь! Объявите его геем! Чтобы народ от него отвернулся!
Тибуцио достал блокнот и тщательно записал. — Сделать его геем. Понял. А как технически? Ему что, выдать галстук иноагента?
— Ты идиот, Тибуцио! — взвыл мэр. — Просто скажи всем, что он нетрадиционной ориентации! Чтобы его распяли!

На следующий день Тибуцио вышел на центральную площадь. К нему подошли главные Шептуны города — донья Кармен и донья Роса. — Сеньоры, — торжественно объявил Тибуцио, стараясь говорить как в американских детективах. — Ваш учитель Гарри... он гей. Конец связи.
Донья Кармен прищурилась. Донья Роса поправила платок. Мозг Шептунов, привыкший к сплетням про украденные огурцы, дал сбой. — Гей? — переспросила донья Кармен. — Это который веселый? Радостный? Как на празднике? — Ну... наверное, — растерялся Тибуцио, пытаясь вспомнить, что именно имел в виду мэр. — Мэр сказал — гей. Значит, гей. — Ой, батюшки! — всплеснула руками донья Роса. — Так он и правда! Я его вчера видела, он мне улыбнулся! А я думала, он от хорошей жизни. А он, оказывается, гей! То есть, радостный такой, светлый!
Психология толпы, лишенной базовых благ, мгновенно перевернула замысел мэра. Горожане, измученные нищетой, решили, что «гей» — это какой-то новый заграничный титул, означающий «человек, который никогда не грустит и у которого всегда есть деньги». К дому Гарри выстроилась очередь. Не чтобы осудить, а чтобы попросить совета. — Дон Гарри, — шептали граждане. — Вы же ГЕЙ... Ну, этот... из элиты... Подскажите, в какую валюту теперь вкладывать последние сбережения?
Гарри, сохраняя абсолютное спокойствие, просто учил их финансовой грамотности.

Мэр Эстебан, видя провал, вызвал Тибуцио снова. Лицо мэра было фиолетовым. — Они думают, что он «веселый»! Ты все испортил! Теперь объяви его вором! Пусть Спленики кричат, что он крадет школьный мел!
Тибуцио кивнул и отправился в школу ночью. Он решил подбросить «улики». Но его тупость сыграла с ним злую шутку. Решив, что «кража мела» должна быть доказана физически, Тибуцио съел три куска мела, чтобы «спрятать улики в себе».
Утром его нашли в кабинете Гарри. Тибуцио сидел, покрытый белым налетом, и тихо икал меловой пылью. — Сеньор Тибуцио, — спокойно сказал Гарри, не отрываясь от проверки тетрадей. — Почему вы едите школьное имущество? — Я... ик... я уничтожаю... ик... доказательства вашей кражи! — прорычал Тибуцио. — Но вы же не украли мел. Я его купил. — Но мэр сказал, что вы вор! — упорствовал Тибуцио, выплевывая кусочек желтого мела. — Значит, вы украли! А я съел, чтобы вы не смогли его вернуть!
Гарри вздохнул, налил Тибуцио стакан воды и дал ему таблетку от изжоги. Тибуцио ушел, искренне считая, что одержал тактическую победу.

Поняв, что на расстоянии Гарри не взять, мэр перешел к бытовому террору. Гарри как раз купил квартиру в единственном в городе небоскребе «Торре-де-Пиза» (который был немного кривым, потому что мэр сэкономил на цементе). Мэр приказал Тибуцио подкупить соседей, чтобы они выжили Гарри.
Соседи, получив по банке тушенки, начали адскую жизнь. Они стучали в стены, лили воду на потолок, включали перфоратор в три часа ночи. Но Гарри был неуязвим. Он просто выходил в коридор с подносом, на котором стоял горячий чай с ромашкой и свежая выпечка. — Сеньоры, — мягко говорил он, глядя на разъяренного соседа сверху с перфоратором. — Вы, наверное, устали. У вас, судя по звуку, болит поясница. Присаживайтесь.
Через десять минут соседи сидели на кухне у Гарри, пили чай и плакали. — Он такой злой, мой Хуанито, — рыдала соседка справа. — И перфоратор этот мне муж подарил, чтобы я не думала о его изменах! — Я понимаю, сеньора, — кивал Гарри. — Но давайте попробуем технику глубокого дыхания. И, пожалуйста, не сверлите после десяти. Вам же нужно высыпаться, чтобы переживать семейные кризисы.
К концу недели соседи не только перестали шуметь, но и начали платить Гарри за сеансы психотерапии. Тибуцио, пришедший проверить, как идет «травля», был вынужден сесть в угол и тоже поплакать о своем детстве, потому что Гарри налил ему чаю.

Мэр Эстебан был в ярости. Он вызвал Тибуцио. — Ты кормишь его чаем?! Я сказал — травить! Отравите его газом! Пустите в его вентиляцию канализационный газ!
— Но, дон Эстебан, — возразил Тибуцио. — Канализационный газ не пахнет. Он же для того и канализационный. Как мы поймем, что он отравился? — Я не знаю, Тибуцио! Подсоедините шланг к общей трубе! Пусть он задыхается!
Тибуцио и его помощники, Топтуны (местные громогласные идиоты), подсоединили шланг. Но Гарри, предвидя такую подлость, еще на этапе въезда изучил чертежи здания. Он знал, что мэр, воруя медные трубы, заменил их на пластиковые, и давление в системе было обратным.
Газ, вместо того чтобы пойти в квартиру Гарри, с ревом полетел по трубам прямиком в кабинет мэра. Дон Эстебан, сидевший над важными документами, вдруг почувствовал «аромат» родной канализации. Он чихал так сильно, что у него вылетели вставные зубы, а его секретарша упала в обморок, решив, что это химическая атака повстанцев.

Поняв, что физическими методами учителя не взять, мэр пошел на крайние меры. Он вызвал некоего дона Рамона, местного жулика, который клялся, что работает на ФБР. — Слушай, Рамон, — шептал мэр, задыхаясь от запаха хлорки (он пылся отмыть кабинет). — Дай мне аппаратуру. Чтобы как у них, в Америке. Чтобы Гарри заболел.
Рамон достал из-за пазухи странный агрегат, похожий на миксер, к которому скотчем был примотан фен. — Квантовый молекулярный излучатель, — важно сказал Рамон. — Украден лично мной из штаб-квартиры ФБР. Наводишь на человека, и он заболевает редкой болезнью «выпадение волос и потеря штанов».
Тибуцио и Топтуны притащили тяжеленный ящик во двор небоскреба и направили его на окно Гарри. Прибор загудел, замигал красными лампочками. Фен начал плавить пластиковые цветы на подоконнике.
Но Гарри, будучи человеком умным, давно заметил странные телодвижения Топтунов. Он не только оборудовал квартиру отличной вентиляцией, но и оклеил стены изнутри толстым слоем свинцовой фольги, которую он по дешевке купил на складе мэрии (мэр, как оказалось, тоже экономил на обоях, используя строительные отходы).
Излучение, ударившись о свинцовую фольгу, срикошетило обратно во двор. Топтуны, стоявшие без защиты, мгновенно получили мощнейшую дозу облучения. У Хуана за пять минут выпали все волосы, а у Педро от жара начали плавиться пуговицы на штанах. Штаны с треском лопнули.
— Нас убивают невидимые лучи ФБР! — заорал Педро, придерживая штаны руками. — И они снимают с нас одежду!
Бросив прибор, они с воплями убежали в джунгли. Тибуцио, пытаясь их догнать, споткнулся о шланг от фена и упал прямо в клумбу с кактусами.

Мэр Дон Эстебан, видя, как его план за планом рушится, начал стремительно лысеть от стресса. Его страх потерять доходное место превратился в паранойю. Он перестал спать, ел только тушенку и шарахался каждого учителя географии. В конце концов, он так испугался собственной тени, что уволился по собственному желанию и уехал в деревню разводить кур, потому что куры, в отличие от избирателей, никогда не требуют честных разговоров.
А у Гарри всё закончилось более чем благополучно. Он не уехал. Он встретил прекрасную девушку, дочь местного булочника, и женился. У них родились дети — шумные, но очень смышленые. На скопленные честным трудом деньги Гарри купил настоящий дом с садом и открыл частную школу образования.
Однажды, сидя на веранде своего дома, Гарри посмотрел на газон. По нему бродили трое лысых мужчин в пальто, которые пытались выдернуть сорняки, но вместо этого сажали новые. — Дорогая, — сказал Гарри жене. — Посмотри, это бывшие Топтуны. Они теперь работают у меня садовниками. — Но они же сажают сорняки, милый! — Ничего, — улыбнулся Гарри. — Просто нужно знать, с какой стороны к ним подойти. И иногда давать им чай с ромашкой.
И в Сан-Пердидо наступила если не абсолютная, то хотя бы очень заметная и приятная стабильность. А Дон Тибуцио, который так и не понял, почему его лучи снимали с людей штаны, теперь работал в школе Гарри завхозом и с гордостью показывал гостям старый фен, называя его «Трофеем победы над ФБР».