На фото он живой

Это было 5 лет назад, когда я с каким-то вопросом собирался обратиться в Министерство печати и информации РД. Министерство находится на втором этаже Дома печати. Хотя я работал в том же доме на восьмом этаже, оказалось, что на втором этаже был впервые.
Меня удивило и обрадовало обилие замечательных фотографий на стенах коридора. Я сразу понял, что это  работы знакомого мне фотохудожника Камиля Чутуева. Когда же на одном из фотографий я увидел  хорошо знакомого мне кузнеца, моей радости не было предела.
С Камилём Чутуевым я познакомился лет 20 назад, когда работал директором школы в родном селе. Они с журналистом Рабадановым Магомедом часто приезжали в наш район. Ездили по сёлам, фотографировали стариков в национальной одежде, развалины горных аулов и ещё всё то, что им нравилось в наших горах. Вечерами  возвращались в Дибгаши, где жила старая мать Магомеда. Правда, в некоторых сёлах иногда и ночевать оставались. Знаю, что в селении Бускри у них было много приятелей и кунаков. Камиль показывал мне   документ с печатью администрации села Бускри, где говорилось, что он является Почётным гражданином этого селения.
Однажды утром Камиль и Магомед появились в нашей школе и со звонком на первый урок зашли в мой кабинет. Вот и говорит мне Камиль: «Выбери из учениц старших классов 5-6 красавиц. Я хочу их фотографировать». Минут через 10 самые красивые ученицы нашей школы попали в объектив самого талантливого фотохудожника Дагестана. Только меня удивило, что он сделал лишь один общий их снимок. Когда девочки ушли, он сказал мне, что, по его мнению, они вовсе не красавицы. «На большой перемене я соберу всех девочек в один большой класс. Ты можешь выбрать красавиц сам», - говорю я ему.
После второго урока на перемене Камиль говорит мне: «Устраивать смотрины нет необходимости. Я уже выбрал красавицу и сфотографировал её». «Покажи мне её»,- попросил я: мне очень хотелось узнать, кого же он выбрал. И Камиль показывает мне высокую рыжую девочку, стоящую в стороне от подруг. Её полные красные щеки были в веснушках. «Нет! – решил я. – Для меня она не образец горской красоты. Здесь наши с Камилём мнения явно расходятся»…
Но во всём остальном наши мнения были одни и те же. Честно говоря, мне нравятся все работы Камиля Чутуева. Вот и смотрю я на фотографию, на которой изображён  знакомый кузнец из соседнего селения. Родом он из известного во всём Дагестане селения Харбук – родины оружейных мастеров. В 1945 году шестнадцатилетний Бурагим приехал к своей старшей сестре в село Калкни, где её муж Алихангаджи  работал кузнецом. Бурагим быстро выучился у зятя кузнечному делу и жил в Калкни до самой старости. Он был самым известным мастером-кузнецом в муиринских сёлах Дахадаевского района.
Много работы было у нашего кузнеца. К весеннему и осеннему севу он готовил весь сельхозинвентарь колхоза имени Кирова, куда входили хозяйства селений Дибгаши, Ираки и Калкни. И ещё он подковывал всех лошадей в округе.
Он также выполнял заказы от частных лиц: выковывал  молотки, косы и серпы. Для тех, кто строит новые дома в горах, нужны инструменты, которыми рубят и тешут камень, и все жители окрестных сёл обращались именно к нашему кузнецу. Не было такой работы по кузнечному делу, с которой не справился бы этот человек.
И ещё надо сказать, что Бурагим был известным  хлебосолом. Всех, кто бы ни приезжал к нему издалека,  он приглашал на обед. И ещё, о чём нужно сказать обязательно, это то, что Бурагим за свою работу брал очень мало, а иногда ни копейки не брал.
Кузница его всегда была полна народу. Всё своё свободное время зимой калкнинские мужчины проводили в кузнице Бурагима.
Когда писал эту статью, я вспомнил стих из поэмы А.Твардовского «За далью – даль». Вот что говорит поэт в отрывке «Две кузницы»:
«На малой той частице света
Была она для всех вокруг
Тогдашним клубом и газетой,
И академией наук».
Не ошибусь, если скажу, что почти такая же была и наша кузница. Какие только вопросы не поднимались там! Я об этом хорошо знаю. Мой отец, работавший старшим чабаном колхозных отар, в каждый свой приезд домой посылал меня к кузнецу за подковами для лошадей и гвоздями к ним. И ещё Бурагим сам подковывал коня, на котором я приезжал.
Потом, когда я строил дом, у Бурагима заказывал зубила по камню, железные клины и молотки, без которых не приготовишь камень для нового дома. Когда мне было за 40, я ходил к Бурагиму просто так, чтобы  посидеть и поговорить.
С тех пор, как его не стало, прошло ровно 10 лет. Но смело могу сказать, что 5 лет назад я увидел нашего кузнеца живого на  фотографии Камиля Чутуева. С самим Камилём на эту тему я не говорил, но могу представить себе мысленно и описать, как создавался этот шедевр фотоискусства.
В тот день, видимо, кузнец сидел один в тёмной кузнице. Раздался стук в дверь, и Бурагим обернулся к ней, чтобы узнать, кто к нему пришёл. Огонь под кузнечными мехами и на железке, что лежала на наковальне, осветил лицо кузнеца. В правой руке кузнеца большой молоток, рядом ещё молоток поменьше. По его лицу видно, что нового посетителя он видит впервые…
В своём далёком детстве я не раз видел именно такого кузнеца. И тогда в коридоре министерства фото Чутуева мигом унесло меня в те годы, когда верхом на коне я, ученик начальных классов, ездил в соседнее село к кузнецу. Когда я открывал дверь в кузницу, Бурагим вот так же оборачивался и очень ласково говорил: «Это ты, Мурад? Знаю, что тебя  отец послал за подковами и гвоздями к ним. Привяжи лошадь к плетню и заходи, потом мы её подкуем». Но смотрел он на меня совсем по-другому. Я этого не могу описать. Это надо увидеть. Показалось мне тогда в министерстве, что именно с такими словами обратился ко мне живой кузнец с фотографии Камиля Чутуева.