Поставщик

  На сайтах знакомств этот мужчина появлялся под разными именами. «Появлялся» весной, «удалялся» осенью. Он мог назвать себя Александром, Алексеем, Дмитрием, Михаилом. Или как-то иначе, но имя было обязательно с элементом «серьёзности» - не Вадик, не Тёма, не Ося.
Дамам предлагалось чёрно-белое фото  с  сухощавым мужчиной лет около пятидесяти. Нос прямой, красивые брови, глубоко посаженные  глаза. Многие сразу определяли их, как умные и грустные.  Волосы… А вот волосы в зависимости от сайта и имени  менялись. Они  могли быть прямыми или вьющимися, тёмными или не очень.
Цель  знакомства печального Александра невинная – дружба, общение, совместные прогулки.  Диапазон поиска – сорок, сорок пять. В женщинах ценит нежность и ласку.
Ему – сорок восемь. «Сова». Не женат, детей не имеет. Не курит, но алкоголь употребляет.  Интересы – спорт, путешествия, живопись, литература, музыка.  С добавлением: «Всё может быть интересным. В зависимости от собеседницы…»
В переписке узнавались подробности.  Александр (Алексей, Дмитрий…) любит ходить в Русский музей, «но от розовощёких, кривых портретов в париках века зеваю. Советское ИЗО, особенно раннее, искусством не считаю. Каюсь…»
В книгах он ценит не столько стиль, сколько сюжет. Любимая форма – небольшой рассказ, «что-то вроде добротной короткометражки: недолго, но совершенно необычный и непредсказуемый конец. С любимым писателем, слава Богу, не определился.  Иначе перестану читать других. Зачем же их обижать? Зачем вообще обижать кого либо? А что нравится вам?»
 Музыка «под настроение. Но безголосая. То есть, не песни и не романсы. Притом, что я признаю за каждым право слушать всё, что ему угодно. Даже частушки под губную гармошку или японские барабаны тайко. Или жуткую шотландскую волынку. Не понимаю, почему тамошние джентльмены носят юбки? Мошки кусают, холодно заднему месту, да и просто смешно. Ваше предположение?»
Писал  «интересно», с юмором. Через неделю интенсивной переписки предлагал встречу. Таким же, как он бездетным, или живущим «отдельно». Отвечающие согласием получали номер его телефона и «Звоните, когда вам будет удобно со мною встретиться. А я буду ждать…»
Первое свидание происходило  в  кафе.  В «реале» он оказывался лучше, чем на фотографии. И вёл себя безупречно: без откровенного разглядывания, намёков на постель, пошлых шуток, бахвальства  и  перехода на «ты».
В следующую встречу ходили в Русский музей. И здесь дистанция сохранялась – на «вы», никаких прикосновений и намёков. Но иногда (когда они замирали возле очередного полотна) Александр… принюхивался, жадно ловил запах. Но так, чтобы женщина это не заметила. И она не замечала. Как не замечала его «вспыхнувших» возбуждением глаз.
После снова сидели в кафе, пили кофе, ели пирожные и делились впечатлениями.  Он больше спрашивал. И внимательно слушал, согласно кивая – да-да, у меня  та же реакция.  Расставались в кафе. При расставании  он улыбался и  смущённо  говорил:
- Вы мне очень нравитесь, Марина. И я… я хочу пригласить вас к себе. Со всеми вытекающими. А это значит, что жизнь ваша может измениться. Мои намерения  серьёзны. Подумайте об этом.
-Я подумаю, Александр.
-Спасибо.
Если бы вдруг к нему  подошли с проверкой документов,  он и оказался бы Александром. Как оказался бы Дмитрием, услышав:
-Я подумаю, Дмитрий.
«Подумав», Марина, окончательно Дмитрием очарованная, звонила:
-Я согласна.
-И с ночёвкой?
-И с ночёвкой. Что уж…
-Прекрасно. Тогда где и во сколько мне вас встречать?
…Гражданка, кирпичный дом недалеко от «Академической». Большая прихожая, отличный кафель в туалете и ванной, в большой комнате современная мебель, на полу палас. В ней же,  возле торшера и двери низкий журнальный столик  и кресла. На столике тарелка с фруктами, коробка конфет. И дверь. Что в другой комнате, Марина пока не знает. Скорее всего, разобранная постель. Как давно она ни с кем…  А, он?
-Выпьем вина? – спрашивает Дмитрий, предложив занять кресло. - Чтобы перейти на «ты»?
-Выпьем.
-Какое?  Сухое, полусухое, мокрое? Белое, красное?  Сладкое, полусладкое?
-Белое, полусладкое.
-Момент.
Он уходит на кухню, она слышит, как открывается холодильник.
Дмитрий возвращается с подносом: бутылка, два налитых бокала. Ставит поднос на стол, садится в кресло, улыбаясь, протягивает  вино:
-За нас. За твою новую жизнь, Марина…
-За нас, Дима.
С мягким звоном чокаются.  Марина делает несколько глотков – вино холодное.  Через минуту Марина теряет сознание…
К себе домой она больше никогда не вернётся. И большё её никто не увидит. Ни сын, «живущий отдельно», ни обратившаяся в полицию Маринина мама, ни подруги, которым Марина уже успела похвастаться знакомством с «отличным мужиком».   
Когда постриженная ради любовного свидания голова Марины падает на надушенную Францией грудь, Дмитрий (Александр, Алексей…) делает звонок.
-Ещё одна.
-Вези.
В два ночи «Рено» Дмитрия (Мурино – Сосново – Сапёрное – Починок)  останавливается на краю Починка перед дверцей-калиткой в высоком заборе. Забор старый, дощатый. Фары автомобиля горят, двигатель продолжает работать.
Через минуту калитка приоткрывается и выходит толстая,  деревенского вида  баба в халате поверх спортивных штанов. Это Лидия Семёновна, год назад купившая в Починке дом-развалюху. В деревне её не любят и  зовут «Кошатница».
-Вот, Великая Супруга. Очередная.
-Останешься?
-Нет, сразу поеду.
-Устал?
-Немного.
-На!
«Надюша» - сует руку в халат, что-то вынимает и протягивает Дмитрию.
-Как обычно?
-Как обычно. Терпи. Недолго осталось.
-Надеюсь. Тогда поехал.
-Езжай. Вечером позвоню. Как звали-то?
-Мариной.
-Уже, третья. Эта будет Марой. Когда ждать снова?
-Недели через три, не раньше.
-Не забудь привезти корма.
-Не забуду.
Бабка берет кошку и закрывает калитку.
Он садится в машину и едет в город, делая по пути две остановки. Первая – заправка, вторая на мосту над Вуоксой.  В бурные воды летят  мобильник, сумка Марины,  и пакет с её одеждой… Месяц назад в реку отправились  вещи Наташи. До этого вещи и мобильник Ларисы.
А где сама Марина? Она не изнасилована, не задушена, не расчленена, не расфасована и не зарыта в лесу.  Где она? Откуда взялась кошка? Почему бабку в деревне зовут Лидией, а Дмитрий (Александр, Алексей…) обращался к ней, как к Великой Супруге? Что она ему дала? До чего осталось «недолго»?
Тайны…
Не подлежащие разгадке. Любое предположение будет неверным. Потому что никто не знает, как устроен этот мир. И кто его «устроил».