Субботин

Предисловие к первому изданию (1886 г.)
В 1874 году был издан первый том «Истории Белокриницкой иерархии», содержащий собственно историю ее учреждения и первоначального утверждения в Белой Кринице. Книга в настоящее время сделалась, можно сказать, библиографическою редкостию и продается по дорогой цене. А между тем желания иметь ее заявляются нередко.

Делать новое издание книги по многим причинам мы не находим удобным; но чтобы дать желающим возможность познакомиться с историей ныне существующего у раскольников и столь расплодившегося Белокриницкого священства, чтобы вообще способствовать распространению точных о нем сведений, весьма нужных особенно вступающих в беседы со старообрядцами, мы предприняли сокращенное изложение напечатанного девять лет тому назад сочинения, исключив из него некоторые, не представляющие особенной важности, подробности1 и исправив вкравшиеся в него ошибки. Такого рода, сокращенное и исправленное, издание прежней книги мы находим и более удобным и более полезным для читателей.

Окончив этот труд, мы желали бы, с Божиею помощию, продолжить историю Белокриницкой иерархии, в таком же сокращенном изложении, даже до событий нынешних лет, пользуясь собранными у нас обильными материалами, а для истории со времени издания «Окружного Послания» и многочисленными статьями, которые мы печатали в свое время под заглавием: «Современные движения в расколе», также: «Летопись происходящих в расколе событий». «Из современных летописей раскола», и др. Для предположенного некогда подробного изложения полной истории Белокриницкой иерархии, в таких же размерах, как издан в 1874 г. первый ее том, мы не располагаем уже ни достаточным временем, ни достаточными силами.

Что касается тех весьма важных документов, которые напечатаны в приложении к первому тому «Истории Белокриницкой иерархии», то перепечатывать их не представляется особенной надобности: имеющие нужду сделать в них справку могут обратиться к самой книге, где они напечатаны.

Н. Субботин

1. Как возникла у старообрядцев мысль о приобретении своих собственных епископов
Попытки старообрядцев приобрести епископа, или, что то же, учредить свою собственную иерархию, довольно рано известны в истории раскола и вызваны были пробудившимся в обществе раскольников сознанием недостаточности и ложности их самостоятельного, совершенно отдельного от церкви, но без иерархического состояния.

К великому утешению православной церкви, даже при первом обнаружении раскола, когда в нем еще нельзя было видеть решительно признаков, свойственных именно расколу, и когда еще не был он подвергнут окончательно соборному осуждению, из всех немалочисленных русских иерархов один Павел, епископ Коломенский, явился сообщником расколоучителей2. Что на сторону раскольников не уклонился, кроме Павла Коломенского, ни один из тогдашних российских епископов, в этом действительно нельзя не видеть отрадное для сынов православной церкви указание особенного Божия о ней попечения: ибо раскольники, имея у себя хотя бы нескольких епископов, могли бы основать свою постоянно продолжающуюся иерархию и раскол чрез это приобрел бы больше силы и прочности, тогда как напротив неимение епископов и отсюда невозможность с самого же начала основать собственную иерархию были именно залогом неизбежно предстоявших расколу внутренних смут и нестроений, распадения на частные, одна другой враждебные секты, – вообще залогом его слабости и недолговечности. Нельзя также не видеть следов особенного промышления Божия о православной церкви и в том, что сам Павел Коломенский не успел поставить преемника себе по епископству, чрез которого, хотя и вопреки церковным правилам, мог бы начаться непрерывный ряд раскольнических архиереев. Этого прискорбного для старообрядцев обстоятельства, что Павел, как первый и единственный раскольнический епископ, не оставил по себе преемника, не отвергает никто даже из раскольнических писателей.

Таким образом, когда раскольники, отделившие себя от церкви и отлученные за то самою церковью на соборе 1667 года, составили из себя особое религиозное общество под незаконно присвоенным наименованием «древлеправославной церкви», оказалось, что эта якобы «древлеправославная» церковь не имеет ни одного епископа. А между тем из священного и святоотеческих писаний, из всех книг по преимущество ими уважаемых, старообрядцы хорошо знали, что без епископа церковь существовать не может3, что (по Благовестнику) полное в трех чинах устройство священной иерархии должно пребывать в церкви Христовой неизменно и непрерывно до скончания мира. Отсутствие епископского чина в их глаголемой «древлеправославной» церкви должно было таким образом внушить старообрядцам немалое сомнение относительно ее правильности и законности. Отсутствие епископа не было особенно ощутительным для раскольников в первое время по отделении от церкви, пока имелись у них священники древнего, дониконовского поставления и пока еще не явилась настоятельная нужда в епископстве. Но вот и священников, получивших поставление до «нарушения веры», не осталось у раскольников; неизбежно возникал вопрос: кто же теперь поставит им новых законным порядком? где взять епископа, который мог бы восполнить этот недостаток? и как может их общество, именуясь церковию, существовать без епископа, равно как может ли оно, существуя без епископа, быть и именоваться церковию?

Тогда, в этих затруднительных обстоятельствах, значительная половина старообрядцев пришла к решению, что якобы священство не безусловно необходимо в церкви Христовой, что по нужде, в гонительное время, при господстве антихриста, церковь может существовать и без законных строителей таин, что спасение верных и без их посредства вполне возможно, как проповедовалось это и раньше некоторыми первоучителями раскола, Аввакумом, Никанором и др. (Образовалась Беспоповщина). На такой отчаянно-смелый шаг не решилась другая, не менее значительная половина старообрядцев. Не разделяя того мнения, что будто вселенская церковь может существовать без богоучрежденного священства и что будто спасение верных возможно и без участия в богоучрежденных таинствах, совершаемых только нарочито поставленными для сего служителями церкви, напротив держась неуклонно того правого учения, ясно выраженного в священном и отеческих писаниях, что церковь без богоучрежденной иерархии существовать не может, старообрядцы, не решившиеся уклониться в беспоповство, все внимание и все тщание устремили на то, как бы восполнять свое вымирающее «древлеправославное» священство даже при неимении своего «древлеправославного» епископа (который один только и мог бы восполнить им этот недостаток). Они признали возможным принимать от Великороссийской церкви священников, хотя и получивших «никонианское» поставление, но, по крайней мере, крещенных по «древнему», дониконовскому чину; потом решились принимать и вообще «бегствующих» от церкви Великороссийской иереев, т.-е. поставленных православными епископами, но согласившихся по тем или другим побуждениям оставить православие и перейти к раскольникам для отправления священнических действий (Образовалася Поповщина).

Приняв такое решение, раскольники-поповцы не могли не приметить, что подают законный повод обвинять их в противоречии самим себе: они огласили Грекороссийскую церковь чуждою благодати и за это мнимое истребление в ней благодати прекратили всякое с нею общение; теперь же, чрез принятие священников, поставленных в Грекороссийской церкви, самым делом показывали, что признают в ней сохранение благодати священства и общения с нею не чуждаются. Чтобы избежать этого противоречия, раскольники стали приискивать, в основание своего решения – принимать священников от церкви Российской, отеческие правила, будто бы представляющие на сей случай оправдание для них, именно те, которыми дозволялось принимать от некоторых ересей приходящих священников в сущем их сане, стали также подыскивать примеры таких приятий в истории древней церкви, или так называемые святоподобия4. Таким образом, они надеялись и крайнюю нужду в священстве по возможности восполнить, и с своими понятиями о церкви Грекороссийской, что она якобы повреждена ересями, не впасть в противоречие. Здесь, однако же, являлось новое затруднение, – возникал вопрос: имеет ли церковь Грекороссийская соответствие с теми еретиками древности, от которых дозволяют правила принимать священников в сущем их сане? Вопрос о степени повреждения церкви Грекороссийской ересями у старообрядцев был уже решен: православные подведены под разряд еретиков первого чина и положено было принимать их в раскол чрез повторение над ними крещения5. Бегствующие священники в этом отношении не могли составлять исключения: поэтому надлежало принимать их первым чином. Но и сами раскольники сообразили, что с повторением крещения совершенно несовместимо сохранение священства, и что отеческие правила и святоподобия, дозволяющие принятие приходящих от ереси священников в сущем их сане, к еретикам первого чина никак не могут быть приложены. Чтобы сохранить в отношении к бегствующим иереям верность завету предков – еже покрещивати от Великороссийской церкви приходящих, но вместе не обнажить их и священства, придумали некоторые погружать их при крещения в полном иерейском облачении, другие предлагали совершать над ними весь чин крещения, но без погружения в воду. Были учинены и опыты подобных чиноприятий; но, по очевидной их несообразности, большинством старообрядцев они были отвергнуты. Нашли более сообразным с правилами принимать бегствующих иереев, как еретиков второго чина, а равно и всех уже от Великороссийской церкви приходящих принимать только под миропомазание, отменив, таким образом, завещанный предками обычай и сделав, очевидно, отступление от своих первоначальных понятий о степени мнимого падения церкви Российской. Однако же и против этого решения нашлись возражатели, находившие, что и повторение миропомазания над приходящим от церкви священником требует вторичного поставления в священство, с сохранением же сей последней тайны не согласует. Поэтому некоторые предлагали совершать миропомазание над приходящими иереями тем же странным способом, как прежде совершали крещение, то есть облекши присоединяемого в полное священническое облачение; другие же, более разумные, находили возможным в приятии беговующих священников ограничиться одним прокоятием ересей, то-есть принимать их третьим чином6.

И так, в обществе старообрядцев, не дерзнувших подобно беспоповцам отвергнуть безусловную необходимость священства в церкви Христовой и, за неимением епископа, решившихся удовлетворять сей нужде посредством бегствующих от Великороссийской церкви иереев, вскоре же после такого решения возникло много недоумений и разногласий по самому главному вопросу – вопросу о чиноприятий сих бегствующих иереев, – и разногласия эти ясно свидетельствуют, что сами раскольники сознавали неудовлетворительность принятого ими решения, невозможность без явного себе противоречия заменить своих «древлеправославных» священников приходящими от церкви Великороссийской, в этой последней получившими рукоположение в священные степени. Притом же, очень скоро пришлось им убедиться, что бегствовали от Великороссийской церкви большею частию священники недостойные этого имени, подлежавшие и подвергшиеся суду за разные преступления, даже лишенные сана, – вообще люди порочной жизни, попиравшие и совесть, и веру, и святыню таинств. Пороки и бесчиния беглых попов, в первое время особенно соблазнявшие старообрядцев, делали еще более ощутительным для них сознание неудовлетворительности принятого ими способа восполнять недостаток «древлеправославного» священства «бегствующим» от Великороссийской церкви. Истые ревнители старообрядчества крайне тяготились таким «сумнительным» положением своей глаголемой церкви, видели настоятельную нужду как-нибудь выйти из него и искали к тому способов. Другого способа им не представлялось, как приобрести «древлеправославного» епископа, который мог бы снабжать их законно-поставляемым священством. У старообрядцев издавна ходили слухи о существовании в каких-то далеких и неведомых странах именно епископов «древлеправославных», не принявших Никоновских ново применений. Были предпринимаемы даже и попытки к отысканию таких епископов. Но попытки были безуспешны и надежда иметь «древлеправославных» епископов оказалась тщетною. Тогда «ревнители благоустроения церковного (как выражается один из новых старообрядческих историков) возымели тщание снискать себе епископа по примеру принимаемых от Великороссийской церкви священников7, – то-есть они решились поискать между православными епископами такого, который, подобно беглым попам, согласился бы, под условием известного чиноприятия, поступить в старообрядчество, и, будучи принять в сущем его сане, совершал бы у них все архиерейские действа: тогда (рассуждали они) их глаголемая древлеправославная церковь имела бы полное трехчинное устройство иерархии и не терпела бы нужды в священстве, – тогда вместо принимаемых по нужде «лжеименных» иереев они получали бы от своих епископов (хотя первый из них и сам тоже был бы принят от ереси) своих, по древнему чину поставленных и ими самими излюбленных, священников8.

2. Первая попытка раскольников приобрести епископа
Мысль об искании бегствующего от православной церкви архиерее первоначально возникла у старообрядцев тех мест, где они пользовались большей свободой и безопасностью, а потому имели и больше возможности спокойно обсуждать свое положение, равно как заняться устроением своих «церковно-иерархических дел». Такими сравнительно безопасными для старообрядцев местами жительства в первые времена существования раскола служили украйные страны, лежавшие за тогдашними границами российского государства, и особенно за так называемыми рубежами польским и литовским, куда во множестве стекались старообрядцы. Здесь-то, и преимущественно на Ветке, сделавшейся под покровительством пана Халецкого и самого польского короля9 средоточием поповщины, старообрядцы решились первоначально принимать, за оскудением «древлеправославных» священников, приходящих от Великороссийской церкви попов; здесь возникли и разногласия по вопросу о чиноприятии бегствующего священства; здесь выражалось громко и недовольство этим «чужеименным, своевольным» священством; здесь же, наконец, сделаны и первые опыты искания от православной церкви приходящих епископов10.

Первые, известные нам по точным историческим указаниям, попытки со стороны раскольников приобрести епископа по примеру бегствующих иереев были сделаны в 1730 году11. Дело начали ветковские старообрядцы вместе с стародубцами Дьяконова согласия. По зрелом размышлении, а может быть и после надлежащих справок, найдено было, что к российским епископам с таким делом обращаться неудобно; с большей вероятностью успеха они рассчитывали на Ясского митрополита Антония, который, как им было известно, не чуждался старообрядцев, живших в Молдавии, и особенно в Яссах12. Чрез этих последних ветковские и стародубские раскольники действительно решились войти в сношение с митрополитом Антонием по делу о епископе. Достойно замечания, что в этот первый раз старообрядцы хлопотали не о том, чтобы склонить к переходу в их общество кого-либо из наличных православных епископов, но желали, чтобы Антоний поставил нового епископа нарочито для них и из собственной их среды, которого, однако же, как само собою понятно, они подвергли бы потом установленному чиноприятию.

Митрополит Антоний, без сомнения, мало знакомый с расколом, не проникая в замыслы раскольников, соглашался исполнить их желание. Получив об этом уведомление, ветковский игумен Власий, от имени всех иноков и «многих тысяч народа», подал в 1730 году «просительный лист» митрополиту о поставлении для них епископа; затем отправлен был в Яссы для рукоположения и избранный на епископство казначей Покровского Ветковского монастыря инок Павел. Прошение было поддержано владетелем Ветки – паном Халецким и самим молдавским господарем, которому также подан был просительный лист. Но так как митрополит Антоний почему- то медлил решением дела, то в следующем 1731 году, 5-го Мая, ветковцы подали новое прошение прибывшему тогда в Яссы Константинопольскому патриарху Паисию 2-му, на решение которого представил их дело и сам митрополит Антоний13. Всячески уверяя в своей преданности и «верности вселенским патриаршим престолам», ветвовцы умоляли Паисия „даровать им святителя и возобновить их божественным священноначальством“, т. е. выражали готовность и желание принять епископа от руки греческого архипастыря14. Патриарх Паисий выразил согласие исполнить их просьбу, если только поставленный для них епископ даст клятвенное обещание во всем последовать учению православной церкви, т. е. под условием отречения от раскола15. Принять это условие ветковцы не нашли возможным, и дело по сему прекратилось. Таким образом, первое покушение старообрядцев приобрести епископа по примеру бегствующих иереев кончилось ничем16.