Смелое лето две тысячи нулевого, VII

"СМЕЛОЕ ЛЕТО ДВЕ ТЫСЯЧИ НУЛЕВОГО..."(2007 г.) (7)

Первая часть романа НП-2, оформленная в самостоятельное произведение.
Другие части можно обнаружить здесь же под названиями "Новые Празднiкi, или В поисках Внутреннего Грааля" и "2 простых повести for prepare reader"...
Кроме прочего версии 2-й и 3-й частей доступны в большинстве ходовых электронных библиотек: litres, ozon, wildberries, MTC-строки и так далее...))) Как в электронном виде, так и в формате "печать по требованию"... Данная же часть доступна пока только здесь...

В поисках самоидентификации молодой писатель и композитор мечется между желанием встать по главе Революции Духа и жаждой ритуального самоубийства; между женой и любовницей; между фантазией и реальностью; между Добром и Злом. В итоге после своих захватывающих, как внешних, так и внутренних, путешествий герой обретает себя самого, вернувшись к истокам. Помимо прочего книга изобилует обширными погружениями в столичную культурную жизнь «золотых нулевых», как говорится, из первых рук…
Год окончания работы над романом - 2007-й... Помните об этом в случае позыва к излишне бурным и эмоциональным реакциям...))



VII (24, 25, 26, 27, 28, 29)... (Здесь и далее литера "J" заменяет смайлик...))


* * *

Не надо говорить ***ни – вот чего!

Всю ***ню, что вы можете мне сказать, я говорю себе и без вас, уж вы мне поверьте. Так что не говорите вы мне хуйни. Я и сам это умею получше вашего. Поэтому не надо мне говорить хуйни.

Я и без вас отчётливо понимаю, что в этой жизни мне едва ли удастся сосредоточить в своих руках всю полноту духовной и светской власти над миром. А это да, врать не буду, цель, существующая во мне сугубо помимо собственной воли. Какая вообще у человека может быть собственная воля?! Господь с вами! ***ня это, которой не надо мне говорить. Сплошная власть обстоятельств, ни одно из коих, впрочем, не является случайным. J

Что ж, не беда! В этой жизни я веду борьбу за то, чтоб «мне» было на «кого» опереться в следующей в лице моих литературных произведений и судьбы моей данной реинкарнации. Сколько всего этих жизней понадобится – на то Воля лишь Божья! А вы не спрашивайте. Никогда не спрашивайте о сроках. Сколько раз вам было уже сказано это? Нет, вы всё так же упорно тупИте. Это ****ец. Так нельзя!..



* * *

В Советском Союзе практически не было автоответчиков. То есть были они такой диковинной редкостью, что, прямо скажем, не всем выпадал случай с ними столкнуться. Когда же сраная Америка победила в холодной войне, и Советский Союз канул в Лету, в вечно новой России всё стало быстро меняться и, как водится, к худшему.

Средь бела дня на улицах стали убивать людей; в самом центре столицы расстреливать из автоматов коммерческие палатки с сидящими в них прекрасными юными продавщицами; всем желающим стало можно безнаказанно трахаться в попку; многие-многие некогда высшие добродетели в одночасье стали восприниматься всеми без исключения как пороки, – супружеская верность, к примеру, стала выглядеть чем-то вроде слабохарактерности – очевидным свидетельством совершенно неприемлемого в современном обществе уровня закомплексованности и залогом будущей ранней импотенции или климакса – сохранение невинности до брака стало можно объяснить только вагинизмом, подлежащим, в свою очередь, немедленному лечению, – и стали в домах нарождающегося middle-класса появляться телефоны с автоответчиками. И вот, как ни странно, именно массовый приход в нашу страну автоответчиков сразу и разделил людей на несколько групп.

В первую очередь, автоответчики разделили на две категории своих обладателей. То есть лишь немногие стали пользоваться ими по назначению, включая их только в своё отсутствие дома. В большинстве же, мягко говоря, граждан автоответчик немедленно вскрыл законченных скотов, коими они, по всей видимости, были и до этого – с барскими замашками, а точнее с тем, чем являются барские замашки на взгляд потомственных холопов.

У этих граждан, место которых за одно уже только это в братской могиле, автоответчик работал всегда, и, таким образом, каждый из позвонивших должен был сначала представиться, доложить, ёпти, о себе и изложить в паре слов суть своего дела, а потом уже «господа», они же – потомственные холопы, уже начинали думать, а подходить ли им к телефону или, может, ну его на ***.

Вследствие этого так же на две группы Господин Автоответчик разделил и тех, кто нечаянно на него напарывался, набрав номер своего друга или знакомого. Многие, прямо скажем, не были к этому морально готовы и наотрез отказывались разговаривать с магнитной лентой. Они немедленно бросали трубку, предпочитая перезванивать до тех пор, пока к телефону не подойдёт настоящий, живой хозяин. Немногие из таких людей сразу осознали всю глубину произошедшей с их недавними друзьями метаморфозы, и что их надежды услышать в обозримом будущем живой голос без предварительного отчёта-доклада в большинстве случаев напрасны.

Я же, происходя по матери J из дворян, а по отцу – из хохляцких мещан, что, впрочем, до определенного момента никогда меня особо не интересовало – как представителя последнего поколения, воспитанного в духе интернациональных коммунистических идеалов – тем не менее, сколь ни вращай, к потомственным холопам не принадлежал ни с какого боку и, вследствие этого врождённого обстоятельства, полагал, что не общаться с автоответчиком – не только элементарно невежливо, но, более того, это ещё и изобличает в человеке трусость и мелочность, свойственную, опять же, людям, происходящим из низших каст. (Тогда, впрочем, я был ещё очень далёк от серьёзных размышлений о кастовой структуре общества.)

Однако вести себя, как закомплексованная деревенщина, я всегда считал ниже своего достоинства, несмотря на свою и понынешнюю приверженность коммунистическим идеалам, основным из которых, кстати сказать, является вовсе не вся та ***ня, в кою верят нынешние молодые, вскормленные дерьмократической пропагандой, простейший принцип построения общества, в котором свободное развитие каждого является условием свободного развития всех. Максимально жёстким условием!

Да, я понимаю, что это заведомый логический тупик, но, по-моему, это-то и прекрасно, и, скорее всего, большевики это знали. Но разве это не прекрасно в идеале? Сами подумайте. Вот построено идеальное коммунистическое общество, и все счастливы в нём не один год и вдруг… Вдруг выясняется, что где-то в одном городе (хотя город, положим, будет един) один маленький мальчик очень-очень несчастен, потому как, допустим, избыточно сильно получил от своей неоправданно истеричной мамаши по жопке. И тут же это выносится на Всемирный Совет, и в ходе его заседания всем становится очевидно, что это настолько вопиющее безобразие, что, пожалуй, теперь единственным честным поступком, после такого-то события, для всего человечества может стать только коллективное самоубийство. По-моему, это здОрово! Было бы так, я счастлив был бы!

Или заплакала где-нибудь голодная африканская девочка, и… на следующее же утро на месте Нью-Йорка выжженная пустыня. Красота! Красота и Справедливость! Гебура да Тиферет! Да, это мой идеал. А ещё заодно это идеал Ветхого Завета (не спешите со мною не соглашаться J).

Короче говоря, в то время я ещё разговаривал с автоответчиками. И вот во вторник, 13-го июня 2000-го года, я совершил очередную попытку дозвониться до своего друга Кати Живовой, чтобы за чашечкой кофе поведать ей о столь неожиданно постигшей меня любви, а так же о том, что я сплю одновременно с двумя девушками и, в общем-то, в связи с этим перестаю что-либо понимать и уже имею некоторые проблемы с самоидентификацией. Я позвонил ей по телефону 290-2…-... … и… услышал автоответчик.

«Здравствуй, Катя!, – начал я нарочито бодрым голосом и немного официальным тоном, коим я всегда разговариваю с автоматами J. (Что вы хотите? Ведь я же зеркало? (Смайлик залупляет ***)), – это Максим Скворцов (тогда меня ещё звали так). Хотел было зайти к тебе в гости, но теперь, видимо, не зайду. Я перезвоню тебе в другой раз».

Но тут… Оу-оу… Короче говоря…



* * *

Дело в том, что до определённого момента я жил в самом центре Москвы в густонаселённой пятикомнатной квартире (населённой при этом – о, ужас! – сплошь моими же родственниками) без каких-либо перспектив от них отделения. Да, конечно, по сравнению с какими-нибудь послевоенными годами, моё положение было, возможно, ещё и не слишком ужасным, – оу-оу, ведь у меня была своя, хоть и восьмиметровая, комната, в которой помещался стол, стул, шкаф-гроб-гардероб и диван, занимавший в разложенном состоянии почти всё пространство в ширину, буквально от стены до стены. В длину же эта комната была метра три с небольшим, а поскольку потолки в ней были три шестьдесят, это превращало её в полное подобие колодца. А в паре-тройке метров от маленького окошка находилась уже стена соседнего дома.

В подростковом возрасте я частенько, погасив в своей комнате свет, наблюдал за соседкой, живущей в квартире напротив. Точнее сказать, даже за двумя соседками, проживавшими там последовательно. Одна из них была где-то в возрасте между 30-ю и 40-ка, темноволосая, невысокого роста, в принципе, с неплохой фигуркой, но, в общем и целом, не в моём вкусе на мои же тогдашние 15-16 лет.

Я мало тогда в этом смыслил, скажу без обиняков, и потому мне нравились худощавые бледные принцессы с длинными светлыми волосами и тем видом романтической тоски в глазках, который бывает только у белоручек, ещё несмыслящих в этом говне под названием «жизнь», извиняюсь за каламбур, ни ***. Такой вот аналог любви к мачо у девственниц (если и не тела, то духа (смайлик надувает смачный жвачный пузырик)). Впрочем, для 16-ти лет это ещё простительно.

На самом деле, темноволосая нравилась моему юному члену больше, нежели сменившая её впоследствии блондинистая принцесса лет 25-ти с псевдогрустными глазами и плохоразвитой грудью, но… повторяю, я был тогда юн и мнением своего собственного *** дорожить ещё не научен. Да и кто бы меня научил? Ведь я рос в женском царстве!

А ведь в некотором роде Темноволосая мне отвечала взаимностью. К примеру, когда она просекла, что я за ней наблюдаю, она стала значительно чаще возникновения в том реальной необходимости поправлять шторы, забираясь для этого на широкие подоконники старых центральных домов, выполняя этот трюк для меня в одних только трусиках. Что ж, долг платежом красен! Пару раз я тоже для неё раздевался. На улице же мы так ни разу и не встретились, к взаимному, полагаю, благу. Да и если б даже и встретились, вряд ли позволили бы себе друг друга узнать J. Однако это тоже всё лирика.

Суть в том, что жить в этой квартире было для меня совершенно невыносимым, но при этом неизбежным занятием. Много раз я пытался покинуть этот грёбаный отчий, а моём случае «материнский», дом, но всякий раз Судьба возвращала меня назад. Дольше всего я продержался в первой своей попытке, когда ровно через полгода после окончания школы женился на Миле Фёдоровой (кстати сказать, в одни из своих именин J), в которую был влюблён с 12-ти лет. Наш брак продержался целых два года, что для того-то возраста всё равно, что десяток лет после тридцати. Но… Миле со мной надоело (как потом и со вторым, кстати, мужем) и… мне пришлось возвратиться в свой чёртов восьмиметровый колодец. Потом я ещё раз женился, но тут надоело уже мне; потом снимал хату, но кончились деньги – короче, ничего не получалось.

Так-так, гм-гм, к чему я это всё?.. J А-а! К тому, что 13-го июня 2000-го года все мои родственники, включая мою тётю, её мужа и мою двоюродную сестру Машу, вот-вот должны были уебать с хором моей мамы куда-то в Болгарию, и это была редчайшая радость, ибо в этой ****ой квартире на Малой Бронной почти всегда кто-нибудь, да был дома, помимо меня, Революционера Духа J Тогда же, на целых три недели мы остались с бабушкой на попеченье друг другу, а бабушка – это совсем другое дело, и вообще у меня никогда не было с ней проблем. За исключением одного случая, когда я в раннем детстве спросонья нассал в собственный тапочек, за что был ею, скорее более для острастки J, изпизжен веником.

Конечно, к моменту описываемых событий, я был уже здоровым 27-ним мужиком, и приводить домой тех или иных принцесс, что находились к тому времени в поле моего вкуса, мне уже множество лет как-то не возбранялось, но, видите ли, мало кого из тех, кого я приводил (*** смайлика багровеет для вышеупомянутой острастки, но, не выдерживая несвойственного себе ранее уровня напряжения, всё-таки улыбает дырочку на лиловой залупе. (О, ****ь! Поэзия прямо, ёпти!)) всерьёз привлекала перспектива утреннего стояния в очереди как в ванную, так и в сортир.

Во всяком случае, Имярек с этим испытаниями не справлялась, предпочитая ебстись со мной у себя. Да и другие предпочитали на ночь не оставаться. Но и это тоже всё лирика! Так вот.

Когда до проводов родственничков на вокзал (оу-оу, а как, ****ь, воспитанный мальчик, на четверть еврёй по той-оной матери, может не проводить, *****, мамочку на вокзал! Мамочку на вокзал проводить – это ж, ёпти, святое! Я её туда даже, было дело, на кумарях провожал (смайлик делает лужу) оставалось около двух часов, то есть, *****, практически в последний момент, в моей «материнской квартире» и раздался тот самый телефонный звонок, воспоследовавший после моего разговора с Катиным автоответчиком и определивший в итоге как мою судьбу, так и судьбу, собственно, той квартиры J. Да, конечно, опосредованно. Да, конечно, не сразу…



* * *

Да, я понимаю, что у каждого своя правда. (Кстати говоря, я прямо охуеваю порой, называя вещи своими именами (а каббалисты-то знают, как и почему это важно – называть вещи именно своими именами, а ни какими иными, но… большинство людей не знает этого (Коран-forever!)) – охуеваю, говорю, от того, сколь малое всё же количество людей в курсе этой совершенно самоочевидной, на первый взгляд, истины!) Да, повторяю, у каждого своя правда. А я хочу, чтобы правда была одна! Одна на всех! Как победа!

Я хочу этого с самого детства, ещё с тех пор, когда в три-четыре года своих был одержим жаждой Изобретения и, в частности, искал хоть что-то, что не падало бы на землю. И я знаю, что «я» моё (не та ***ня, что зовётся Макс Гурин, то есть мудовая Пластмассовая Коробочка, а «Я» истинное, которое живо сейчас в моей дочери, да и во многих, по правде сказать, малышкАх) будет возрождаться под самыми разными именами в тисках то одного, то другого пола до тех пор, пока Правда не станет Единой. Единой и Единственной...

Я страстно мечтаю о том времени, когда не будет ни у кого своей правды, потому что Правда может быть только Одна!

И сейчас она одна. А все, кто думает, что она у каждого своя, далеки от неё настолько, насколько далека от правды одна лишь осознанная ложь! Эти люди, хотя их 90, а то и 99 % от всего человечества, глобально не правы, и то, что они считают своею правдой, на самом деле является Кривдой, ибо нет в этом мире ни у кого ничего своего! Нет! Ибо такова Воля Божья!

Я вам больше скажу! Как только кажется кому-то из вас, что у вас что-то СВОЁ получилось – это лишь одно означает! ЛОЖЬ В ВАШЕ СЕРДЦЕ СТУЧИТСЯ (в просторечии, сатана). Вот вам ПРАВДА. И она действительно такова, потому что… она не моя. Она правда вообще. А моя правда… она и внимания-то не стоит; и моего же собственного в первую очередь, потому что она скучна, тупа и вообще на ПОСТном масле ***ня: я хочу жить вечно с одной простой целью – провести с каждой из женщин мира, рождённых от Сотворения до Судного Дня, строго по одной ночи Абсолютной Любви. Впрочем, и этого-то хочу, по сути дела, не я. Во всяком случае, не Макс Гурин.

И ещё важно понимать, что предложение, в коем я излагаю якобы «свою» правду (то есть, как вы понимаете, заведомую ложь, ибо нет в это мире ни у кого ничего своего) о том, что некто якобы «я» хотел бы переспать со всеми «тётками» мира, лишь на первый взгляд написано… на русском языке. На самом деле, это всего лишь омонимическая конструкция, лишь по случайности (коих, как вы знаете, не бывает) складывающаяся в некий осмысленный текст и на русском. Потому как, говоря «я», я имею в виду не совсем то, что можно предположить по незнанию; говоря «хочу», я говорю совсем о другом, чем все остальные люди; слова же «жить» и «вечно» вообще не имеют ничего общего в своём лексическом значении с аналогичными сочетаниями звуков в современном общепринятом русском.

Уяснить же нужно из этой главы хотя бы две простых вещи: во-первых, стремление к Единому «Я» есть стремление к Истине; во-вторых, те, кто отказывается даже попытаться это понять и принять близко к сердцу, будут аннигилированы в случае неиспользования ими трёх шансов на Исправление, ибо такова не моя воля, но Воля Божья. Аминь.



* * *

Как правило, все великие начинания не приводят ни к чему потому, что человек слаб и при этом себялюбив. Человек насквозь лжив, но уверен при этом, что именно его горе настолько, ****ь, эксклюзивно, что уж кто-кто, а он-то уж точно, при своих-то, *****, обстоятельствах, имеет право «временно» потерять своё человеческое лицо, то есть солгать, убить, украсть или просто-напросто отмазаться от очевидной ответственности.

Таких людей следует выявлять, не взирая на дружеские и семейные связи и… предоставлять им шанс к исправлению. В случае же последовательного неиспользования ими трёх таких шансов, их следует беспощадно аннигилировать. Без сожаления. Ибо жалеть тут некого – они не люди, ибо нельзя потерять человеческое лицо временно.

На примитивном бытовом повседневном уровне вся эта лажа проявляется так. Вот договаривается о чём-либо некая группа людей, и все они горячо говорят «Да-да! Обязательно! Договорились! Замётано! А как же иначе!», а потом сначала один из них не делает того, что он обещал, потом другой, потом третий, потому что им вдруг начинает казаться, что их внутренняя ситуация настолько уникальна, что им вот конкретно сейчас это можно, можно нарушить собственное слово и… Великое Начинание уничтожено, как и не было его никогда.

Я глубоко убеждён, что само понятие «форс-мажор» введено в этот мир сатаной, ибо с тех пор, как оно введено, форс-мажор в этом мире не кончается никогда, и Слово более ничего не значит, независимо от того, была ли договорённость письменной или устной. Аннигиляция! Аннигиляция, снова повторю. Только аннигиляция! Зато… никаких форс-мажоров!

Сказано, три шанса на исправление – значит, ТРИ, а никак не два и уж никак не четыре.

Исправился, воспользовался каким-то из этих шансов (хоть первым, хоть третьим – значения не имеет) – честь тебе и хвала!

Не воспользовался, счёл себя самым умным – всё, баста, твоя песенка спета, и всю дорогу фальшивил ты… Прощай, отныне ты – обитатель пламени (Коран-forever!)!

У тебя же была Свобода Выбора! Целых три раза…

(Смайлик достаёт зубочистку J)



* * *

Я пришёл, чтобы подтверждать. Это единственное, ради чего стоит жить.

Делать же вид, что ты говоришь что-то новое – некрасиво, потому что нехорошо врать.

Врать же нехорошо потому, что нельзя изобрести велосипед, ибо изобрести нельзя ничего.

Изобретатель – Бог, Человек же – какашка. Три шанса на исправление, я повторяю.

Эх, физиология, физиология – стремящийся к экономии Язык – фразочка шелупони, достигшей высот после того, как к власти временно пришёл сатана.

Я временно прекращаюсь… J


ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...


P. S. Две другие части можно обнаружить здесь же под названиями "Новые Празднiкi, или В поисках Внутреннего Грааля" и "2 простых повести for prepare reader"...
Кроме прочего версии 2-й и 3-й частей доступны в большинстве ходовых электронных библиотек: litres, ozon, wildberries, MTC-строки и так далее...))) Как в электронном виде, так и в формате "печать по требованию"... Данная же часть доступна пока только здесь...