Таежные волки

Луна скрылась за рваными тучами, и тайга мгновенно захлопнулась, превратившись в глухой, чернильный склеп.
Костёр умирал. Дрова были сырыми и неохотно трещали, выбрасывая редкие злые искры. Илья подбросил последнюю ветку, молясь, чтобы она разгорелась, но пламя лишь испуганно лизнуло мокрую кору и сжалось до мизерных размеров.
Тогда он и услышал этот звук.

Не протяжный, тоскливый вой из кино, а низкое, утробное рычание, от которого завибрировал воздух. Оно шло отовсюду и ниоткуда конкретно. Лес вокруг стоянки вдруг перестал быть неодушевлённым. Он задышал.
Илья схватил фонарь и крутанул лучом по кустам. В тридцати шагах от палатки, прямо на границе умирающего света, вспыхнули два янтарных диска. Две точки, холодные и абсолютно лишённые страха.
— Пошли вон! — хрипло крикнул Илья, взмахнув топором. Голос сорвался на писк.
В ответ справа, чуть ближе, загорелась ещё одна пара глаз. Потом левее — ещё две. Они не приближались рывками, они просто... прибывали. Окружали кольцом, медленно сужая периметр. Живая, бесшумная стена из серого меха и голода.

Самый крупный — вожак, с разорванным ухом и покрытой шрамами мордой — ступил в круг блеклого света фонаря. Илья ожидал увидеть бешеную пену, оскал, но то, что он увидел, испугало его до тошноты.
Волк смотрел расчётливо. В его глазах была жуткая, почти человеческая осознанность. Он понимал, что человек слаб. Он знал, что у человека кончились дрова.
Серая тень качнулась вперед. Снег под лапами зверя даже не хрустнул. Они двигались как призраки, материализовавшиеся из ночного кошмара.
Илья попятился к палатке, но сзади раздался резкий, сухой треск брезента. Внутренняя стена палатки прогнулась внутрь под тяжестью массивного тела. Другой волк уже зашёл с тыла. Они не собирались пугать. Они пришли его съесть.
Фонарь в руке Ильи замигал. Батарейка садилась от холода. С каждым мерцанием волки становились на шаг ближе.
 Вспышка — вожак в десяти метрах.
  Тьма (две секунды липкого ужаса).
 Вспышка — вожак в пяти метрах, видны жёлтые, обломанные клыки и капающая с них густая слюна.
Тьма.
Раздался короткий, леденящий кровь свист рассекаемого воздуха. Илья замахнулся топором наугад, в темноту. Лезвие разрубило лишь пустоту, потянув его за собой. Он потерял равновесие и рухнул на колени.
Фонарь выпал из рук, перевернулся и высветил взметнувшийся над землёй огромный серый силуэт. Последнее, что зафиксировал мозг Ильи перед тем, как на его горле сомкнулись железные челюсти, — это то, как погас костёр.
Полная, абсолютная темнота. И чавкающий, деловитый хруст в тишине.