Сон, который запомнился таким

[02:41] Сон, который запомнился таким…

Удивился всему…
и своему телу,
и второму,
а ещё тому,
что было…


[05:47] Странный шум за окном…

Не придал этому значения.

Сидел за компьютером, когда почувствовал влагу — лёгкие брызги на лице, почти водяная пыль. Вскакиваю с кресла, осматриваюсь…

Вижу капли на мониторе, на задней стенке корпуса, на прорезях вентиляции, сквозь которые на меня глядят его внутренности: трансформатор и другие электрические жильцы; наблюдаю их так чётко, словно заглянул в окно — а там целый другой мир…

Поднимаю глаза к потолку: капли собираются в углу на стыке стены и потолка и, накопившись, падают на монитор…

«Так вот откуда брызги.»

Вспоминаю тот странный шум за окном и теперь узнаю его происхождение — это тихий моросящий дождь.

«Должно быть ветер снёс часть покрытия с крыши и образовалась протечка.» — подумал я и проснулся…

Но не до конца — меня тут же вернуло в сон.

Я по-прежнему стою у компьютера, прикрывая его сверху руками.
Зову супругу на помощь, прошу дать мне какую-нибудь посудину, чтобы подставить под капли. Она почему-то слишком долго возится, ищет, но ничего подходящего не находит.

— Дай что угодно, пластиковую коробку, например. У тебя же их там полно, — громко подсказываю ей, чтобы услышала меня в кухне.

А она приносит мне пластиковую школьную линейку…

Дождь прекратился, но капли всё так же собираются под потолком и время от времени капают на корпус монитора. Я опасаюсь, что вода, попав внутрь, вызовет замыкание и тот сгорит.

Тянусь вверх, провожу пальцами по стыку, собирая воду, и часть гипсового потолка, словно ткань, начинает сползать на стену. На том месте проступают редкие белые мазки, будто оставленные полусухой кистью на матовом стекле. Я пытаюсь вернуть эту гипсокартонную ткань на место…

На помощь приходит какой-то родственник. Вспоминаю — этот молодой парень живёт у нас, не помню его имени… кажется, это жених нашей дочери. Он прилаживает отвалившийся лоскут на место. Однако ему показалось, что не совсем точно. Пытаясь переделать, он двигает его — и материал в его руках рвётся, как лист бумаги.

Он невозмутимо, терпеливо и аккуратно возвращает лоскут на место. В этот момент весь квадрат даёт трещины по всей своей площади, и ещё больший кусок отрывается и падает.

Я сержусь на него.

— Уже ж приладил нормально, и было достаточно ровно. Вот зачем надо было переделывать?

Он возмутился.

— Я тут вообще-то тоже живу и беспокоюсь за состояние крыши не меньше других. Нечего повышать на меня голос.

Я вступил с ним в перепалку.

— Смотри как заговорил! Вообще-то это мой дом, и ты живёшь здесь благодаря моему согласию. Был бы я против — жил бы ты  сейчас где-то на съёмной квартире. Так что не забывайся и будь благодарен…

От сильных эмоций просыпаюсь уже на самом деле.


[08:25] Лежал, не-делал думание…

И оказался на краю бездонной ямы. Не яма, а карьер — глубокий и сумрачный. Далеко внизу, словно сквозь колышущуюся занавеску, мерцали слабые, неверные огни. Мне захотелось спуститься и посмотреть, что там на самом дне.

Стенки не были строго вертикальными. Они уходили под вполне безопасным уклоном. Я начал движение вниз маленькими шагами, иногда сползая на пятой точке, пока не добрался до самого дна. Там, в тусклом освещении, на просторной площадке рабочие и бригадир обсуждали детали строительства.

Ничего интересного я не нашёл и решил возвращаться назад.

Земляной пандус по краю ямы вёл наверх, им я и воспользовался для подъёма. На полпути вспомнил, что давно уже хочу по малой нужде. Выбрав место, откуда меня рабочие не могли видеть, я начал спокойно орошать рыхлую стенку карьера. Рисовал на ней знак бесконечности, пристально рассматривая поверхность почвы.

Взгляд зацепился за небольшое отверстие, будто кто пальцем ткнул в землю.

«Похоже на норку насекомого.»

Только подумал — как из норки выполз маленький скорпион. Должно быть, это я потревожил его. Отчего-то возникло чувство неловкости, как если бы я вторгся в чужой безмятежный мир и принёс проблемы его местному обитателю.

«Может быть я даже обвалил потолок его жилища…»

Поспешил уйти оттуда — как раз вовремя, не позволив малой нужде превратиться в бесконечное излияние, как часто бывает во снах, когда хочется в туалет и никак не просыпаешься. А ещё — из опасения:

«Вдруг он прыгнет и ужалит?»

Перед уходом почувствовал неудержимый порыв — необходимость извиниться за свою неосмотрительность. Не только перед скорпионом — вообще. Я попросил прощения у этого места, просто выдохнув в атмосферу:

— Извините.

Выбравшись наконец наверх, я обнаружил вокруг котлована забор: простая рабица на металлическом каркасе.

«Раньше его не было… или просто не заметил.»

Высокий, но перелезть можно. За ним — забетонированная площадка с различными небольшими сооружениями: трансформаторы, стеклянные изоляторы. Похоже на электрическую подстанцию. Далее — ещё один такой же забор, а за ним — другой…

Слева — двойные ворота: железная рама обтянутая проволочной сеткой. Выскользнул через их полуоткрытые створки и оказался прямо на оживлённой улице незнакомого города. Пришла мысль, что пора искать путь домой.

У проходящей мимо пенсионерки с авоськой спросил, как пройти на центральную автобусную станцию. Она указала направление, которое в точности совпадало с моим интуитивным ощущением, внутренним навигатором — туда, где станция должна была находиться.

Пройдя пару кварталов, захотелось уточнить, не сбился ли я с пути. Впереди справа, на другой стороне улицы, неспешно прогуливался мужчина, руки которого будто жили своей жизнью — летали вокруг него по непредсказуемым траекториям. Казалось, он ведёт с кем-то беседу, вот только был один и губы его не шевелились.

«Может пьяный?» — мелькнула мысль.

Я перешёл пустую дорогу наискосок и, поравнявшись с ним, спросил:

— Как пройти на автостанцию?

Он остановился, посмотрел на меня с недоверием и ответил довольно бодрым, трезвым голосом:

— Не знаю.

Затем, призадумавшись, добавил:

— Но тебе же уже указали, куда идти. Вот именно там она и находится.

Я отправился дальше и по пути начал смеяться — от понимания того, что сон сам себя выдал этой фразой. Ведь откуда тому человеку могло быть известно, что мне уже указывали направление?

Осознав, что сплю, я отметил любопытную деталь: всё оставалось прежним, абсолютно таким же, как и до осознания. Перемена была в другом — состояние сознания стало иным. Как если бы всё время до этого оно было трёхмерным, а теперь к нему добавилось ещё одно измерение — и оно стало четырёхмерным.

Не буквально, конечно, а как способ описать. Отличие от классического осознания себя во сне, состояло в том, что изменился не тип осознанности, а глубина того состояния осознания, которое уже было до этого.

Прежние цели вдруг стали безразличны, и это принесло облегчение — как если бы список каких;то дел отменился сам собой, и появилось много свободного времени, которое можно потратить на что угодно.

Я обнаружил, что могу регулировать насыщенность осознанности. Мог возвращаться в сюжет сна — словно я неосознан, и тогда сюжет продолжал развиваться своим ходом. А мог оставаться осознанным — и тогда сюжет терял смысл и исчезал вместе со всеми своими персонажами.

Мне захотелось выбрать первое — но с небольшой долей осознанности, и я отправился дальше на поиски станции. Как только решение было принято, я тут же до неё добрался — просто повернув за угол, где на меня глянуло говорящее табло, огромное на всю стену. Оно же заодно оказалось и билетной кассой.

Я спросил, какой маршрут выбрать, чтобы доехать до Одессы. Не той, что на карте, а своей внутренней Одессы, которую иногда встречаю во сне — тёплой и родной, как вручную связанный свитер. Молодой женский голос ответил с экрана:

— Чтобы купить билет нужен паспорт.

И уточнив, что это нововведение, голос начал рассказывать историю новых правил. Я перебил, повысив голос, чтобы меня услышали.

— У меня нет с собой паспорта. Что же мне теперь оставаться тут жить, потому что не могу купить билет?

Тогда табло стало рассказывать уже другую историю — о некоем человеке без паспорта, и эта история была связана с тем самым новшеством об обязательном предъявлении паспорта при покупке билетов.

Но я уже не услышал эту историю, потому что начал просыпаться от разбирающего меня смеха, отдававшегося щекоткой где-то в неопределимой части меня, оставляя далеко позади сон, который запомнился мне таким.


19.05.2026