Мой дедушка и прочие

МОЙ ДЕДУШКА



Посвящается моему дедушке

Никитину Сергею Андреевичу


Судьба любила и ласкала,

Подарки дивные дарила,

Терзала, злила, предавала

И часто по затылку била.

Но страсть, как юмор и желанье

Назло ей верить и творить,

За все удары и страданья

Дала дар, в сказки веря жить.

Я очень хорошо помню своего дедушку Никитина Сергея Андреевича. Он умер очень давно – 18 марта 1956 года. Работал, как говорят, до самой смерти. Жизнь у него была нелегкая, но он был очень веселым неунывающим человеком. Знал много шуток, прибауток, но особенно хорошо рассказывал сказки. Я до сих пор помню их, несмотря на то, что прошло много лет.

Сказки, которые рассказывал дедушка, были очень необычные по форме и содержанию. Ни одну из рассказанных дедушкой сказок я в дальнейшей жизни не слышала и не читала. Особенно мне запомнилась сказка про копеечку.

Копеечка

Один мальчик несколько лет работал прислугой у очень добрых, богатых и рассеянных хозяев. Они хорошо его кормили, одевали и каждую субботу водили в баню, а ещё - раз в месяц давали копеечку на мелкие расходы. Мальчику копеечка была не нужна. Из дома он выходил обычно только с приказчиком за покупками. Приказчик в благодарность за услужливость покупал парнишке на собственные деньги пряник или какие-либо другие сладости. Мальчик складывал свои копеечки в копилку-кошечку, которую ему подарила на Рождество хозяйка. Эта копилка стояла около его кроватки в каморке, в которой он жил со своим дядей-лакеем. Старый лакей всю жизнь прожил в услужении у хозяев. Он отличался необыкновенной честностью и кротким нравом. За добрую службу хозяева когда-то пожалели лакея и по его просьбе взяли осиротевшего племянника в свой дом. У мальчика было много обязанностей, но они были по силам ребёнку. Он подбирал в доме мусор, стирал пыль с мебели в людских комнатах, разыскивал при необходимости слуг. Дядя души не чаял в своём племяннике, вечерами учил его и грамоте, и хорошим манерам, а главное, перед сном молиться Богу. Старый лакей всегда по воскресеньям ходил с ним в соседнюю церковь на утреннюю службу.

Мальчик рос хорошим, услужливым парнишкой. Что только ни находил он в комнатах при уборке - всё через дядю отдавал своим хозяевам. А когда он нашёл в саду золотой браслет хозяйки и передал его барыне через дядю, то она сама лично зашла поблагодарить парнишку. Но как-то утром, убираясь в кухне, он увидел закатившуюся за сундук копеечку. Он очень долго возился на полу, чтобы достать её из потайного места. Весь раскраснелся и даже вспотел. Копеечка была новая, блестящая и очень красивая. Мальчик полюбовался на неё и положил в карман, чтобы вечером отдать хозяевам через дядю. В этот день мальчонка выполнил много поручений по дому, забегался и вечером забыл о копеечке. Когда он стал засыпать, копеечка сверкнула у него перед глазами и, вся сияющая, улетела куда-то. Мальчик от неожиданности проснулся и подумал: «Как же я забыл отдать копеечку дяде! А вдруг она куда-то улетела, как во сне?» - перепугался парнишка, встал потихоньку с постели и проверил наличие копеечки в кармане. Копеечка была, Слава Богу, на месте. Он решил положить её на стол, чтобы утром вспомнить о пропаже. Лунный свет мягко проникал в комнату через белые занавески окна. Мальчик разжал ладошку и залюбовался копеечкой. Она сверкала в мягком лунном освещении. Мальчику было жаль отдавать её. «Но куда же положить её, если оставить себе?» - задумался мальчуган. Его ручонка вспотела от волнения. Сердечко сильно заколотилось, и перед глазами всё поплыло. Сам, не зная, как это получилось, мальчик протянул руку к столу и опустил блестящую копеечку в кошку-копилку.

Монетка упала на дно копилки со звоном, мальчуган напугался, что звук разбудит дядю. Но дядя продолжал ровно дышать во сне. Мальчик долго не мог заснуть, ворочался с бока на бок. И почти под утро решил рассказать про копеечку дяде. Потому что дядюшкиного наказания мальчуган боялся меньше, чем гнева Божьего. Утром он встал вялым и разбитым. Дядя озабоченно спросил - не заболел ли он. Мальчик решил рассказать дяде про копеечку, но в последний момент побоялся, что его станут ругать, и опять промолчал. Дядя погладил мальчугана по головке. Твёрдый комок подкатился к горлу мальчика, слёзы подступили к глазам. И он решил признаться в присвоении блестящей копеечки. Но старого лакея срочно позвал дворецкий. Он убрал руку с головы племянника и побежал, как молодой, вприпрыжку в барскую половину. Мальчик так жалел, что взял себе копеечку. И решил рассказать вечером дяде.

Вечером дядя сообщил, что уезжает в деревню с барыней. Перед сном перекрестил племянника и поцеловал в лобик. Когда мальчик проснулся утром, дядя торопливо складывал свои вещи в холщёвую сумку. Ещё раз поцеловал племянника, осенил крестом и засеменил к двери. Мальчик так был опечален отъездом дяди, что забыл про копеечку. Когда вспомнил, коляска с дядей, сопровождавшим барыню в деревню, уже выехала на улицу. «Откажусь от копеечки, которую в следующий раз мне подарит барыня», - решил мальчуган. Кончалось лето. Мальчик с нетерпением ждал из деревни дядю, по которому очень соскучился. О копеечке он уже забыл. Жизнь шла своим чередом. Мальчуган исправно выполнял свои обязанности, окружающие постоянно хвалили его. Короче говоря, в жизни парнишки ничего не менялось. Вдруг от барыни пришло сообщение, что в деревне умер его дядя, и что его похоронили на деревенском кладбище.

Мальчик почувствовал себя одиноким и потерянным в этом неизвестном ему до конца мире. Перед сном он часто плакал, вспоминая своего ласкового и доброго дядю. Осенью вернулась из деревни барыня. В конце месяца она подарила мальчугану копеечку, погладила его по головке и тяжело вздохнула. Мальчик даже не вспомнил о том, что хотел отказаться от копеечки. Часть обязанностей старого умершего лакея была переложена на подросшего мальчугана. Теперь ему доверяли убирать и в барской половине. Как-то, собирая приборы в столовой, он увидел на полу монету, поднял её, огляделся, никого в комнате не было. Парнишка с волнением положил монетку в карман. Когда его в дверях встретил дворецкий, мальчик хотел сказать дворецкому о найденной монете, но почему-то не сделал этого. Вечером перед сном он положил монетку в копилку. С тех пор все найденные монетки он клал в карман, а вечером бросал в копилку. Кошка-копилка со временем становилась всё тяжелее и тяжелее. Но кроме мальчика изменений с копилкой никто не замечал. Как-то на крыльце дома парень нашёл алтын. С волнением схватил его и огляделся по сторонам. Никого не было. Не дожидаясь вечера, он побежал в свою каморку, чтобы бросить алтын в копилку, но монета не пролезла в щёлку глиняной кошки. Он стал лихорадочно думать: «Куда же спрятать алтын?» Побежал в сад и растеряно стал ходить меж старых деревьев. И вдруг увидел дупло. Засунул в него трясущуюся руку. Дупло было достаточно глубокое и забитое трухой. «Вот сюда-то я и спрячу алтын!» - обрадовался парень. Вечером кучер со слезами рассказывал всем, что потерял алтын. Но никто не поверил ему, решив, что он просто его пропил.

У барыни было три дочери. Младшая дочь была очень хороша собой. На светских раутах на девушку обратил внимание видный сановник. Он стал оказывать постоянные знаки внимания девице, посещал в приёмные дни её родителей. После рождественского поста и святок сановник приехал с поздравлениями в дом родителей девушки и, прощаясь, сообщил, что хочет породниться с хозяевами этого дома и делает предложение руки и сердца их младшей дочери. Родители с большой радостью приняли это предложение сановника. Но когда их дочь узнала об этом предложении, то горько заплакала, так как была влюблена в молодого соседа. Молодой сосед был достойный человек, хорошего происхождения и воспитания, но против видного сановника молодой сосед был никто. Он встречался с девушкой только на балах во время мазурок, вальсов, полонезов. Расстроенная девушка при первой же возможности во время кадрили рассказала о сделанном ей предложении своему возлюбленному. Он попросил передать ей более подробную информацию через дупло в саду. Раньше, если девушка собиралась сообщить любимому о своём выходе в свет, оставляла записку в дупле старой яблони. Мальчишка из соседнего барского дома лазил ночью через забор в сад, забирал корреспонденцию и отдавал хозяину.

При последней встрече девушка пообещала молодому человеку написать подробное письмо. И если молодой человек на что-то решится, то пусть наденет перстень на палец. Во время танца она увидит перстень на его руке и будет готова ко всему. Весь вечер писала юная особа своему возлюбленному письмо, а ночью положила в пакет свой самый большой перстень и письмо и отправила горничную в сад. Горничная очень боялась темноты, но ослушаться, тем более огорчить свою любимую хозяйку боялась еще больше. Не помня себя, она быстро прибежала в сад, сунула пакет в дупло и побежала в дом.

Мальчик из соседнего дома, давно уже ждавший корреспонденцию, сидя в заросшей плющом и забитой снегом беседке, подзамёрз и решил сбегать домой погреться. На улице стояли крещенские морозы.

В этот вечер в доме девушки было много гостей. Сама девушка к гостям не вышла, сославшись на болезнь. Гости разъезжались поздно. Слуги очень устали. Парнишка, любящий подбирать забытое за гостями, с удовольствием согласился прибрать зал после приёма гостей один. Он тщательно протёр и расставил мебель, собрал оставленный мусор и уже закрывал дверь зала, как вдруг увидел красивое ожерелье. Он чуть не повредил его, закрывая дверь. Парень схватил вещицу, побежал к дуплу. Обнаружив пакет, он вскрыл его и прочитал. Парнишке стало жаль молодую влюблённую хозяйку, но он очень напугался, что в дупло кладут свои тайны и другие люди. Он взял свои вещи, перечитал письмо и, поняв, что в письме ни слово не сказано о перстне, взял его себе.

Чтобы никто не заметил, что он бегает к дуплу, парень в целях предосторожности часто помогал дворнику чистить от снега аллеи в саду лопатой. Он очень старался. И много тропок было проложено в саду, чтобы не привлекала к себе внимания тропинка к старой яблоне.

Не надевая тулупа, парнишка выскочил в сад с ожерельем, предполагая, что тут же вернётся в дом. Но, почувствовав, что его тайник может быть раскрыт, заметался по саду в поисках нового места. Не найдя места лучше, чем под крыльцом дома, замёрзший парень быстро спрятал свой клад и заскочил в дом. В сенях он встретил людей графини, которая недавно покинула их дом после бала. Он быстро прошмыгнул в свою каморку и лёг спать.

Только он успел накрыться одеялом - в комнату зашли со свечой. Парня требовала к себе барыня. Если бы молодой человек знал ценность поднятого им ожерелья, он смог противостоять искушению. Но он не ведал, что сделал...

Барыня, как только он вошел в зал, спросила паренька: «Не находил ли он при уборке ожерелье графини?»

Парень дал отрицательный ответ. И его отпустили.

Барыня верила молодому человеку, так как несколько лет назад он вернул найденный в саду золотой браслет. Взволнованного выражения лица у парня она не заметила, так как сама была очень расстроена из-за случившегося. Люди графини попросили проверить потщательней все комнаты дома, где могла обронить ожерелье графиня и поехали искать потерянную вещь в своём особняке, так как графиня обнаружила пропажу в своей спальне, когда собиралась отходить ко сну. Карета и дорога к дому уже были тщательно обследованы.

Согревшись, мальчик из соседнего барского дома ещё раз сбегал к дуплу и принёс найденное в дупле хозяину. Посыльный молодого соседа принес только письмо, перстня в пакете не было. Хозяин послал мальчишку ещё раз обследовать дупло. Мальчик ничего не нашёл и во второй раз. Раздосадованный молодой барин полез через забор сам. Он перерыл всё в дупле, осмотрел до утра весь снег вокруг дерева. Перстня не было.

Девушка, встретив своего возлюбленного без перстня на балу очень разволновалась, упала в обморок во время танца, всполошив всех присутствующих. А дома с вечера была в горячке. Доктор остался несколько дней ночевать в доме, не отходя ни на секунду от больной.

Выздоравливала девица медленно. После Пасхи сановник вторично сделал ей предложение. Родители уговаривали её принять это предложение. Она решала дать ответ родителям только после встречи с возлюбленным. Как только силы к ней вернулись, она тут же выехала в свет.

Молодой человек, не получив перстень от своей возлюбленной, впал в уныние. Он пытался передать девице записку через слуг. Но так как она была в беспамятстве, то у него ничего не получилось. Продолжительная болезнь любимой разбила его сердце: он не выезжал в свет и никого не принимал у себя. Целыми днями он смотрел на окна своей возлюбленной, ловя в движениях людей за стеклом хоть какую-то надежду. Он увидел, как карета с его возлюбленной отъехала от дома, и тут же стал собираться сам, предварительно послав мальчишку узнать, куда поехала барышня и её родители. Вернувшийся из разведки мальчик назвал дом, куда собирались нанести визит соседи.

Наспех заложив карету, юноша поехал в гости без предварительного сообщения о своём визите. Девушка сразу увидела своего возлюбленного на приёме. Но никак не могла подойти к нему из-за постоянного присутствия подле неё сановника. От его любезности и изысканности бедняжку тошнило. Сославшись на слабость, барышня вышла на балкон.

Сановник проследовал за нею.

Юноша тоже зашёл на балкон и стал близко к девушке. Девушка сказала, что ей дурно и попросила принести воды. Она не лгала в этот момент. Сановник взял под руку юную особу и попросил юношу сбегать в зал, чтобы приказать слугам принести воды. Воспитанный юноша побежал за водой, и сам принёс стакан с водой девице. Когда молодой человек поднёс девице стакан, она, беря стакан с водой, посмотрела на руку возлюбленного. Молодой человек понял, о чём спросил её взгляд и покачал головой из стороны в сторону. Он хотел сказать, что не получил перстня. Девица расценила этот жест головой, как отказ от борьбы за её руку и сердце. Бедняжка ахнула и упала в обморок. Сановник подхватил падающую девушку на руки, и сам отнёс её в карету. Молодая барыня болела долго. Она отказалась принимать депеши от соседа, которыми он засыпал её через слуг. Осенью она дала согласие родителям на брак с сановником. Добрые родители, обеспокоенные болезнью дочери, боялись теперь уже сами и заикаться о предложении сановника. Но, услышав от дочери о добровольном принятии предложения, заторопились со свадьбою.

В доме стал наводиться порядок. Решили отремонтировать сени и крыльцо, так как за невестой приедет очень именитый жених.

Парень понял, что люди, ремонтирующие крыльцо, могут обнаружить его клад. Он тщательно стал продумывать план, как перепрятать клад. В конце концов он решил закопать его под старой яблоней с дуплом.

Он сам вызвался на осеннюю окопку яблонь в старом саду. После того, как он закончил эту работу в саду, вырыл ночью под яблоней глубокую яму, завернул клад в большой кусок старой кожи, бросил лопату в пруд и с грязными руками лёг спать, дав себе зарок никогда не брать чужого.

И он сдержал слово.

Прошло несколько лет. Хозяева любили юношу, доверяли ему, часто отсылали в город одного, то за покупками, то за подарками, то с корреспонденцией. Он был очень исполнительным, тщательно выполнял все поручения. В городе ему часто приходилось пробегать около одного дома, где на балконе второго этажа сидела очень милая барышня. Парень потихоньку стал наводить о ней справки. Он узнал, что она модистка, сирота, живёт со старой бабушкой. Бабушка очень строгая. На заказы никогда не отпускает девицу одну, сама сопровождая её по всюду. Молодой человек совершенно потерял покой из-за девушки. Даже если ему не нужно было во время исполнения поручений проходить мимо балкона девицы, ноги сами несли его туда. Он по несколько минут простаивал под балконом зазнобы. Если бы он был волен в своём времени, то стоял бы под балконом вечно. Однажды, когда он проходил мимо дома девушки, она, неожиданно выскочив из дверей своего дома, налетела на него, и чуть не сбила с ног. Парень увидел заплаканное лицо девушки и побежал вслед за ней. Девица подбежала к серому дому, постучала в дверь. Вышел мужчина. Она стала умолять его, чтобы тот позвал доктора, так как умирает её бабушка. Через несколько минут вышел доктор, и они быстрыми шагами пошли в сторону дома девушки. У парня не было

времени дожидаться доктора, и он побежал по поручению. Каждый день он пробегал мимо дома зазнобы. Однажды он увидел её возвращающуюся всю в слезах. Парнишка не выдержал и спросил девицу о горе, которое с ней приключилось.

Девушка, увидев озабоченное доброе лицо юноши, рассказала ему всё без утайки: что работает она модисткой, что живёт она с бабушкой, что бабушка заболела, лежит уже долгое время в постели, что у бабушки жар, что у девушки нет больше денег и просить денег не у кого. Одни они с бабушкой на белом свете. Да и все клиентки, как только заболела бабушка, забыли сразу о ней. На сегодняшний день у неё нет ни одного заказа. Молодой человек сказал девушке, что он тоже сирота, что у него есть немного денег, и что через час он принесёт эти деньги девушке. Девушка перепугалась, услышав такое денежное предложение, и стала возражать. Но парень убедил её взять деньги в долг. Вернутся заказы, заработаете и отдадите.

Словно ветер он побежал домой, забыв про поручение, забежал в каморку, схватил копилку-кошку и принёс её девушке. Зайдя за угол, они разбили копилку, пересчитали деньги. Девушка вздохнула, поблагодарила юношу и сказала, что этих денег не хватит даже отдать долг врачу.

Парень сказал, что он ночью принесёт ещё денег.

Когда он вернулся домой хозяйка пожурила его за то, что он так долго отсутствовал.

Парень никак не мог дождаться ночи. Как только стемнело, и в доме погасли все огни, парнишка побежал в сад, еле-еле отыскал утопленную много лет назад лопату с прогнившим черенком и с невероятными усилиями докопался до своего свёртка. Вытащив все деньги и перстень из прогнившей кожи, он перемахнул через забор под громкий лай собак. Тёмными переулками он бежал к заветному балкону. Его зазноба стояла на балконе. Завидев его издалека, девушка выскочила пареньку навстречу. Она пересчитала деньги и спросила: «А перстень зачем?»

«Это перстень моей матушки. Если денег не будет, то заложите ростовщику», - ответил он торопливо. И убежал домой.

«Каким образом я верну Вам деньги?» - закричала она вслед.

Парнишка даже не повернул головы на её крик.

Молодой человек постоянно ходил мимо балкона зазнобы. С трепетом следил за выражением её лица. Оно было постоянно озабоченным. Но однажды он увидел её бегущую вприпрыжку и очень веселою. Он, преодолев робость, подошёл к ней и спросил, как дела. Девушка с широко открытыми глазами сообщила ему, что бабушка пошла на поправку, что она получила заказ в очень богатом доме, благодаря рекомендациям старых и опытных белошвеек, что она может отдать теперь ему долг, так как получила очень большой аванс от молодой барыни, пожалевшей её в большом горе. Парень стал отказываться, но девица настояла: «Иначе мы не будем друзьями...»

Девица попросила его немного подождать. Не прошло и пяти минут, как девушка вышла из дома, неся в руке маленький свёрсток. Подойдя к парню, она осторожно развернула свёрток, бережно достала из него содержимое и отдала долг юноше бумажными деньгами, добавив к ним немного мелочи.

«Пересчитайте, пожалуйста», - сказала она, глядя на него доверчиво.

«Да я знаю, что Вы не обманываете», - сказал он взволнованно.

Он с удивлением подумал, что ему ни разу не приходила в голову мысль перевести деньги в бумажные купюры. Он даже никогда не думал, как воспользовался бы этими деньгами в дальнейшем.

Девушка засунула руку в карман, пошарила в нём рукой, затем достала сжатую в кулачок руку из кармана, протянула кулачок впереди себя.

«А вот ваш перстень», - разжав кулачок, сказала она.

«Оставьте его себе в залог нашей дружбы,» - промямлил растерянно молодой человек. Ему почему-то очень не хотелось, чтобы перстень вернулся к нему назад.

Девушка стала возражать. Но молодой человек стал её умолять забрать этот перстень на память в залог их дружбы, так как сам он всё равно не может носить его.

«Почему?» - удивлённо сказала девушка.

«А он мне ни на один палец не лезет», - придумал правдоподобный ответ парнишка.

«Хорошо! Я буду его всегда носить на руке!» - торжественно сказала благодарная девушка.

Парень заколебался.

«Можно ли носить ворованное открыто на руке?» - подумал он.

Но девушка ему очень нравилась, что он не решился отказать ей в этой просьбе.

На следующий день, возвращаясь с выполненным поручением, парень встретил свою зазнобу там, где меньше всего ожидал её увидеть. Она выходила из особняка мужа младшей дочери хозяйки. Сердце у него ёкнуло. Он пошёл вслед за девушкой, соблюдая некоторое расстояние, чтобы девушка не заметила его.

Когда она направилась к двери дома, парень окликнул её. Она обрадовалась и улыбнулась ему.

«Как здоровье бабушки?» - спросил он после короткого приветствия.

«Хорошо! Ходит по дому, вон она на балконе стоит!» - сказала девица, указывая рукой на старуху, которая сурово сказала ей: «Домой!»

«Сейчас, бабушка! Подожди минуточку - это ведь благодетель наш!» - крикнула девушка. Лицо старушки потеплело.

«Да, барыня очень заинтересовалась вашим перстнем. Я сказала, что перстень покойной матери моего благодетеля, она расспросила меня подробно о вас. Просила нас вместе нанести визит».

«Я очень занят. Как-нибудь при случае...» - с ужасом промямлил парень и побежал куда глаза глядят.

Словно обезумев, юноша носился по городу, потом решил бежать. Но куда? Надо продать ростовщику ожерелье. Этих денег хватит на первое время. О документах в силу своей неопытности он даже не думал.

Когда стемнело, он через забор со стороны соседского барского дома залез в сад. Выкопал старой лопатой сверток с ожерельем, потихоньку проник в каморку, боясь разбудить прислугу. Вымылся у ручья, почистил платье и пошёл, куда глаза глядят, тёмными закоулками.

Под утро он оказался далеко от дома хозяев. Этот район он знал очень плохо. У какой-то благообразной старушки он расспросил про ростовщика. К полудню он нашёл, наконец-то, ростовщика.

Ростовщик внимательно осмотрел ожерелье, спросил, откуда оно у молодого человека. Юноша ответил, что купил. Ростовщик сказал, что сходит за лупой. Вернулся он минут через десять, осторожно открыл окошко и спокойно произнёс: «Это ожерелье принадлежит графине NN. Я вызвал полицию и послал за графиней. Вы купили ворованную вещь. Парня как-будто молнией прошило. Он метнулся к двери, но вдруг остановился как вкопанный. Перед ним из ниоткуда выросла тёмная фигура, лицо выросшего как из-под земли человека было плохо видно. Но голос прозвучал очень чётким вопросом: «Помнишь копеечку?!..»

Странная фигура опустила руку в карман, достала что-то из кармана, протянула раскрытую ладонь молодому человеку.

На ладони лежала маленькая блестящая копеечка...

Прежде, чем пересказать вторую сказку, которую мне рассказывал дед в далёком детстве, необходимо сделать небольшое отступление.

Мой дедушка очень верил в Бога, но недолюбливал православных священников – попов. Перед своей смертью, он просил свою жену, мою бабушку, попов домой не приглашать, сказав: «В Бога верю, а попов не люблю».

Так вот вторая сказка как раз о попах. Но из содержания сказки становится ясно, что некоторых попов мой дедушка уважал.

Сказка необычная и очень увлекательная.

Она называется «Как горе приводит человека к счастью». Ну что ж приступаю к рассказу второй сказки.

Как горе приводит человека к счастью

Один купец облюбовал на рынке в чужом городе коня. Очень он понравился ему, но смущала купца странная ситуация: конь хорош, а цена невелика, и почему-то хозяин, продающий его по сравнительно низкой цене, никак не мог найти покупателя.

Три дня жил в городе купец, три дня ходил на рынок, любовался на скакуна, но покупать не решался. Но перед самым отъездом домой всё-таки решился на покупку.

Пришёл поторговаться. Продавец уступил ему в цене и снизил её вполовину. Купец, с одной стороны, насторожился, а, с другой стороны, как торговый человек, очень обрадовался дешёвой сделке. Когда продавец подвёл купцу коня, держа его под уздцы, то, передав скакуна новому хозяину, сказал странные слова: «Бери коня и горе моё в придачу...»

Купец краем уха услышал сказанное, но не предал этим словам особого значения и сразу вместе с тремя товарищами отправился в дорогу. В первую же ночь пришлось заночевать в дремучем лесу. Погода жуткая: всю ночь выла метель, и волки, кружившие вокруг купеческого стана, выли ей в унисон.

На утро на всех обозах лежал метровый слой снега. Двигаться вперёд стало страшно, так как предстояло ещё суток трое перемещаться лесом даже при хорошей дороге.

Посовещался купец с приказчиками и решил возвращаться назад, чтобы в городе переждать бурю. Но и это оказалось делом нелёгким. Уже третьи сутки в пути, а городских стен всё не видно. На четвёртые сутки на купеческий обоз напали разбойники, убили приказчиков. Сам купец еле уцелел, забравшись на верхушку крупной раскидистой ели.

Увели грабители лошадей с возами в глухой лес. Остался купец без денег, без пищи, без сотоварищей. Лес гудит в бурю. Верхушку ели мотает из стороны в сторону от резких порывов ветра. А спускаться страшно: внизу сидят вокруг дерева волки и воют.

К утру буран немного утих. Замёрзший купчишка решил потихоньку спускаться вниз. Спрыгнул с нижней еловой лапы и увяз по пояс в сугробе. Что делать?

Вдруг слышит за спиной ржание. Повернул голову назад и видит коня, купленного пять дней тому назад на рынке. Тут он сразу вспомнил слова продавца о «горе в придачу». Отругал себя за то, что погнался за дешевизною. Но что уж теперь делать?.. Пришлось вместе с конем, держа его за хвост, в город возвращаться.

Чуть живой добрался купец до городских стен и сразу повёл коня на базар. Но, видимо, в маленьком городке все знали дурную славу про коня. К нему даже прицениваться никто не подходил.

А есть-то надо что-то. Оставил он коня на базаре и пошёл искать работу. Но никто его нигде в работники не берёт, так как он очень исхудал, да и одежда на нём вся порвалась за дни сплошных мытарств.

Наконец, его взяли работником на скотный двор в одной из ближайших к городу слобод, где он убирал хлев и кормил скотину. Только он устроился на работу, так тут же его злосчастный конь объявился. Как он не прогонял его, а он всё рядом ходит.

Наступила весна, стал купец работать пастухом: пасти овец и коров в окрестностях города. И конь его, носитель несчастья, рядом ходит.

Как-то раз, когда купец-пастух погнал скотину к озеру на водопой, то увидел небольшой костерок, разведённый солдатом. Подошёл он к костру, заглянул в котелок и видит, что в воде кипящей только травинки мелькают.

- Худо твоё дело служивый? - спрашивает купец-пастух у солдата.

- Да не очень уж и худо. Скоро до своей деревни доберусь: она рядом. Видишь, под горой стоит? - говорит солдат.

Купец-пастух предложил солдату имеющиеся у него харчи. И стали они вместе хлебать из котелка да разговоры вести. Солдат рассказал о сражениях, в которых участвовал, купец о брошенной в дальних краях семье.

Солдат удивился: «Как это так! Преуспевающий когда-то купец и в таком жалком состоянии оказался?»

Купец, рассказав служивому о случившемся с ним несчастье, показал рукой на окаянного коня. Солдат не поверил купцу. На что купец-пастух очень обиделся и в сердцах сказал:

- Не веришь? Вот и забирай этого коня себе и горе моё в придачу!

Солдат очень обрадовался, поблагодарил купца, сел на коня верхом и поскакал в родную деревню.

Когда солдат въехал на красавце-коне в родную деревню, то все её жители высыпали на улицу, чтобы полюбоваться на всадника и коня.

Уже вечерело. Солдат стал подъезжать к дому иноходью, не спеша. Вдруг у самых ворот ветхой солдатской избушки конь встал на дыбы и сбросил всадника наземь.

Солдат не ожидал от коня такой выходки, застигнутый врасплох, упал со скакуна неудачно на землю и сломал себе несколько рёбер, еле-еле дополз до крыльца и на крыльце лёг помирать.

Соседи чувствуют, что служивый на ладан дышит, пошли звать попа, чтобы исповедовать и соборовать солдата.

А поп и приход в этой деревни были богатые: у попа была красавица-жена - попадья, сын, который обучался в семинарии в большом городе, да дочь-красавица. Поп отличался жадностью и скупостью, поэтому местные крестьяне в целях экономии некоторые требы ходили справлять в другие приходы, хотя это всегда очень осуждалось. Но куда деваться? Нищета и ни на такие грехи толкает.

Поп без особого удовольствия пошёл исповедовать и соборовать служивого. Тем более, что его дом стоял на другом конце деревни. Зайдя хмурый, очень неприветливый во двор к умирающему солдату, он быстро исполнил все требы и с угрюмым видом спросил:

- Что подашь, служивый, церкви?

На что почти бездыханный солдат ответил: «Бери коня да горе моё в придачу...»

Жадный поп не придал произнесённым словам солдата никакого внимания. Взял коня под уздцы и повёл в церковный двор.

В эту ночь в доме попа случился пожар. В огне пожара погибла попадья. Сам поп с дочкой выскочили из дыма и огня в одном нательном белье. Дом и всё подворье поповское сгорели дотла. Крестьяне еле-еле отстояли церковь от огня.

Поп стал жить с дочкой в бедной сторожке. Сторожа рассчитали, так как сторожить стало нечего. И хотя поп уже много не взыскивал за требы с крестьян, но на службы в храм еле-еле привлекал крестьян. Людей как отрезало от прихода.

Поначалу поп очень переживал из-за того, что его поповская дочь в такой нищете живёт. Но потом быстро стал опускаться: не мылся, не стригся, - только молился. Но Бог как будто не слышал его молитв. Конь, в отличии от всей скотины, не сгорел вовремя пожара, но стал не нужен бедным хозяевам и ходил приблудный в окрестностях деревни.

А солдат не помер. Отлежался на крыльце, стал потихоньку передвигаться с посохом, а потом и без посоха стал по двору ходить, занялся ремонтом дома, посадил овощи в огороде и стал упорно в нём работать с утра до ночи.

Как-то раз, когда солдат полол в огороде бурьян, увидел он как мимо его дома проезжает обоз, а возницей на этом обозе восседал купец-пастух. Окликнул его солдат. Купец слез с козел и стал расспрашивать служивого про житьё-бытьё. Солдат рассказал купцу о своих злоключениях.

Купец очень расстроился: стыдно ему стало перед солдатом, так как он посчитал себя виновником всех его несчастий. И решил купец позвать солдата в сотоварищи, предложил служивому заколотить опять все окна и двери и поехать с ним в родной город купца помогать ему в торговле.

Солдат так и сделал. Перед дальней дорогой решили они заехать в местную церковь за благословением на долгий путь.

Подъезжают к крыльцу, а из дверей церкви выходят старый дряхлый поп и его дочь-красавица в лохмотья одетая.

Получили сотоварищи благословение и отправились в дорогу. Добрались быстро, торговля пошла бойко. Солдат, став приказчиком у купца, разбогател. И предложил ему купец открыть своё дело в деревне. Купец решил поручить ему скупать товар в окрестных деревнях, чтобы самому приезжать уже за готовым обозом.

Солдат согласился, приехал в родную деревню, пошёл в церковь, смотрит двор пустой, только конь-красавец ходит по двору. Солдату очень приглянулась поповская дочь. Да и совесть его мучила. Ведь отданный конь, возможно, и довёл поповскую семью до такого нищенского состояния.

Подошёл он к крыльцу церковному, поднялся по ступеням, открыл дверь и видит подметает пол в церкви какая-то нищенка. Он поповскую дочь сразу и не признал. Подошёл приказчик к девице и спросил её: «Где поп?»

- В алтаре молится, - отвечает поповна, покраснев от волнения, и спрашивает у пришедшего: «А зачем он Вам?»

- Хочу тебя сватать красна девица, если я тебе люб, - делает предложение поповне солдат.

- Да люб ты мне, мил человек, но я бесприданница, нет за мной ничего, - ещё больше тушуется бедная девушка.

- Раз согласна – зови отца, - просит поповну приказчик.

- Батюшка! К тебе солдат пришёл меня сватать, - окликнула попа поповна.

Из алтаря вышел согбенный старик-поп и говорит:

- Бери, мил человек, мою дочку в жёны, если она тебе по сердцу, да коня в приданное.

Но слов «и горе моё в придачу» поп не добавил. Тут же и повенчали молодых. И вышел солдат-приказчик из церкви с женой, и конь за ними следом. Крестьяне их поздравили, счастья пожелали.

И зажил солдат с женой-красавицей дружно да богато. Купец из дальнего города только и поспевал приезжать к ним за обозом.

В скором времени к попу приехал попович с молодой женой. Он закончил семинарию и вернулся в родной приход.

С появлением молодого попа стали крестьяне, как прежде, ходить в церковь. На службу стало столько народу приходить, что яблоку негде было упасть в храме.

А старик-поп ушёл в пустынь и стал жить в ските да молиться день и ночь. Стала деревня процветать и богатеть. Приход в этой деревне стал самым богатым на всю округу.

Попович с солдатом-приказчиком в батюшке души не чаяли, часто ходили к нему в скит. Звали его вернуться в деревню на старости лет. А он благодарил детей, но оставался жить один в ските, объясняя детям, что здесь через горе он познал истинное счастье в общении с Богом да в благочестивых размышлениях о Нём, благодарил солдата за то, что тот открыл ему глаза на истинные ценности в этом мире. Служивый, в свою очередь, благодарил попа за то, что тот не согнулся от горя духовно, отмолил свалившееся на семью горе и пережил его, а не передал бездумно и безжалостно первому встречному.

На что старый пустынник всегда говорил: «Без горя и счастья не видать».

Дети пустынника и местные крестьяне соглашались с ним, говоря:

- Горя бояться – счастья не видать!

У моего дедушки Серёжи много было в жизни горя, но он никогда не унывал.

Он воевал в первую мировую войну от звонка до звонка.

Потерял из-за несчастного случая сына-первенца.

Очень пострадал из-за раскулачивания отцовской семьи.

Семь месяцев валил лес, в ожидании суда по расстрельной 58Б статье. Спасло его невинного от расстрела чудо.

В начале войны от голода и холода чуть не умер на окопах. Из-под Ржева без сознания, почти бездыханного, опухшего от голода, на себе волоком притащил его домой сосед.

Четыре месяца он не мог прийти в себя от болезни.

Как только поднялся с постели - сразу вышел на работу.

На войне у него погибло два зятя.

Единственный сын пришёл с войны инвалидом.

В мирное время молодой овдовела и младшая дочь.

Но мой дедушка никогда не унывал. Помогал внукам и детям. И очень любил жену. Несмотря на невзгоды и беды прожили они очень дружно. Все его пятеро детей выросли очень порядочными людьми. Да и внуки редко огорчали. Возможно, так счастливо сложилась в главном его жизнь от того, что к себе он был очень строг, а к людям очень снисходительным.

А, главное, он умел простую, будничную, порою серую жизнь превращать в прекрасную сказку. Видеть красивое, весёлое в обычной жизни было дано ему от природы вместе с великим даром рассказчика.

Дедушка слыл среди всей маминой родни исключительно не притязательным во всех отношениях человеком. Обладая необыкновенно развитым чувством юмора, он умел даже в самые трагические моменты своей жизни поднимать людям настроение. Отличаясь большой страстью к чтению и прекрасной памятью, дед был всегда интересен людям и при этом считался на редкость не надоедливым человеком.

Он умер рано на 64-м году жизни в далёком 1956 году, похоронен на Вышне-Волоцком кладбище. Я каждый год 18 марта поминаю дедушку. Он никогда и ничем о себе не напоминал.

И вот на 35-м году после своей кончины дедушка впервые приснился мне холодной ноябрьской ночью 1990-го года в полнолуние.

Сон был очень долгим и потряс меня до глубины души.

Мой дедушка худенький, черно-волосенький с карими выразительными глазами сидел на белом камне на золотом пляже Адриатического моря и с грустью, нет, точнее, с жалостью смотрел на меня.

Потом неожиданно, так только бывает во сне, начался бой. Сражались красивые молодые парни с оливковой кожей и с огромными голубыми глазами в густых чёрных ресницах. Они стреляли в друг друга из автоматов. Иногда дело доходило до рукопашного боя. Кровь лилась рекой. В этом бою люди гибли мгновенно. Они падали, падали, закрывая своими гибкими молодыми телами золотистый песок пляжа. На всех воинах была надета хлопчатобумажная форма цвета хаки, покрытая разноцветными пятнами: коричневыми, оранжевыми, голубоватыми, серыми. Из такой же ткани были сделаны их кепки с длинными плотными козырьками. На ногах у солдат надеты бутсы. Такой военной формы я раньше не видела на наших солдатах. Но эти убивающие друг друга парни оказались гражданами Югославии. И война, которая происходила на моих глазах во сне, выглядела со стороны, как гражданская. Бойня происходила рядом с нами. Но солдаты не видели нас с дедушкой. Сколько часов происходила битва трудно сказать. Но то, что она была долгой и кровопролитной, я точно помню. Я не осознавала, что всё происходит во сне. Я искренне жалела корчащихся от боли в конвульсиях молодых воинов. Кровь у них хлестала изо рта, груди, живота, рук, ног, спины. Она струилась густая и алая, как сок клюквы. Её капли горели на золотом песке пляжа Адриатического моря, как самоцветы: рубины, гранаты, агаты, кораллы.

Когда битва закончилась, и среди солдат не осталось в живых ни одного человека, дедушка сказал, что я должна похоронить всех погибших до заката. Если я не успею похоронить хоть одного из них, то в Югославии разразится страшная гражданская война, и в результате страна распадётся на несколько малых государств. И я начала их хоронить, разгребая песок ближе к морю руками, так как морская вода делала его рыхлым. Я хоронила и хоронила воинов, таская на себе тяжёлые трупы. Но вдруг я спохватилась: «Как их потом будут отыскивать родственники?» И после этого внезапного озарения, я решила выкопать у всех захороненных ребят головы. Головы в кепках торчали над песком как какие-то экзотические растения. Но потом кепок стало не хватать. И непокрытые головы с открытыми глазами, торчащие над золотым песком, выглядели жутковато. Мне почудилось в этих не покрытых вихрастых головах похороненных парней, торчащих над песком солнечного пляжа, что-то кощунственное и диковатое. Я побежала в город и купила в ближайшем киоске у какого-то югослава много-много упаковок с целлофановыми пакетами.

Раздобыв пакеты, я стала их надевать как мешки на головы погибших в бою ребят.

Огромное красное, вернее сказать, кровавое солнце стало уходить за горизонт. Вот оно уже погрузилось наполовину в оранжевый блестящий песок.

Дедушка стал помогать мне, бегая как заводной с трупами. Но их было так много... Когда солнце полностью скрылось за горизонтом, не похороненными осталось лежать на песке треть тел погибших в жутком и необъяснимом по жестокости бою. На чёрном небе загорелись яркие звёзды, и бордовая луна повисла у меня над головой. Только к рассвету мы с дедушкой сумели похоронить последнего солдата. Когда яркие утренние лучи солнца осветили пляж, то я увидела, что песок от крови солдат стал красным. Самое удивительное в этом мрачном зрелище было то, что головы солдат заполнили всю территорию пляжа, не оставив, ни одного свободного от захоронения клочка песка на огромном пляже. Я только удивилась, глядя на это страшное кладбище, как я сумела с пожилым человеком менее чем за сутки придать земле столько мёртвых тел.

На это жуткое зрелище стало невыносимо смотреть, и мы с дедушкой направились к городу через свежее кладбище. Я с жутью осознавала, что мы наступаем на тела солдат, чуть прикрытые песком.

Дедушка с укоризной мне сказал: «Что ж ты, внученька, не справилась с заданием: не успела всех воинов придать земле? Ведь все те, кого ты не сумела похоронить во сне, умрут в реальной жизни в Югославии. Похоронила бы их всех в виртуальном мире, и не было бы войны...»

Мне стало очень страшно и очень стыдно, когда я услышала такие осуждающие слова в мой адрес. Я вдруг поняла, что впервые в жизни не выполнила порученное мне задание. А оно, наверное, являлось самым ответственным изо всех когда-либо порученных мне в жизни. Но в тоже время до меня смутно стало доходить, что всё происходящее во сне. Надо только проснуться, и мозг забудет этот приснившийся ночью кошмар.

Но вдруг дедушка завёл со мной разговор на совершенно другую тему. Он начал говорить со мной о дальнейшей моей судьбе: «Ты не расстраивайся, внученька, - жизнь тебя ждёт тяжёлая... Детей ты вырастишь не для себя. У тебя будут очень хорошие внуки, и их будет очень много. Они прославят тебя и свою Родину, но ты не доживёшь до этих приятных моментов в их жизни, хотя проживёшь очень долго. Старость у тебя будет одинокая и очень счастливая. И, вообще, жить ты начнёшь только с 58-ми лет. Ты объездишь весь мир, встретишься с очень интересными людьми. Но всегда будешь искать изоляции и одиночества».

Мы медленно поднимались в гору. Очень усталые и отрешённые мы встретили огромную толпу рыдающих женщин. Они спросили у нас, где похоронены их дети. Я не поняла их вопроса, а дедушка им показал рукой в сторону моря. Эта огромная воющая толпа побежала как табун каких-то безобразных существ, напоминающих кенгуру. Я проснулась от ужаса до рассвета и с радостью ощутила всем сердцем и душой, что весь происходивший со мной ужас не реальность, а всего лишь только страшный сон.

Посмотрев на мирно спящего со мной рядом мужа, я тяжело вздохнула.

Ужас, пережитый во сне, никак не уходил из моего воспалённого сознания.

Я вдруг поняла, что я и весь мир переживёт какую-то серьёзную катастрофу. Но цивилизация не погибнет – раз я буду долго жить. Но мне вдруг стало так страшно из-за моего счастливого одиночества. И было обидно, что девочек своих я выращу не для себя. А для кого же? Чтобы себя успокоить я решила, что для очень хороших мужей. Мои девочки будут с ними так счастливы, что им будет ни до меня. И ещё я очень обрадовалась, что у меня будет много внуков.

И хоть дедушка мне лично не предсказал ничего плохого, я поняла, что во сне он пришёл меня предупредить...

Столько было непонятного в его предсказаниях. Одинокая счастливая старость?.. А разве такая старость бывает?.. Я объеду весь мир... Странно даже? Я ведь не имею особой страсти к путешествиям...

После этого сна из моей жизни ушла безмятежность. Кроме того, я почти физически почувствовала какую-то неотвратимость, с которой даже не стоит бороться.

В этот же день в обед я рассказала сон маме и пожалела об этом.

Мама после моего рассказа стала очень задумчивой и даже расстроенной. Единственно о чём я не стала говорить ей, что у меня будет одинокая старость, и что детей я вырастила не для себя.

Образ дедушки милый, добрый, мудрый много дней стоял перед моими глазами днём.

Но ночью он куда-то ускользал. И я почувствовала, что он мне больше никогда не приснится.

Видимо, все эти годы дедушка опекал меня, а теперь больше не сможет этого делать.

Поэтому, как мог, дед предупредил меня?

Кроме того, дедушка во сне объяснил мне, что я не выполнила своего главного предназначения в жизни, и что после этого будут серьёзные последствия.

Я решила больше не метаться, сосредоточиться на своём внутреннем мире и выполнять очень качественно любую работу, которую в дальнейшем поручат мне.

Я поняла, что перешла какой-то рубеж, после которого уже нельзя бежать от ответственности.

И я решила принимать жизнь только такою, какая она есть. Я осознала, что часто буду прятать голову в песок, как страус. У меня просто нет другого выхода, чтобы выжить.

И ещё я поняла: как сильно люблю своих дочек, как привязана к ним. Что ж я, наверное, буду из последних сил им отдавать всё, что могу, пока они будут рядом, пока ещё будут нуждаться во мне. Но я так же с горечью осознала, что ради их счастья я не стану ни их привязывать к себе, ни сама привязываться к ним. Так как я должна поднять и поставить их на ноги для других.

О муже я тоже стала думать с некоторой растерянностью. Я очень хорошо относилась к нему. Если он не должен доживать со мной, то пусть уйдёт куда-то. Я не хотела его смерти... Он был намного моложе меня. Пусть где-то без меня живёт долго.

С моей любимой сестрой мы уже сейчас живём в разных городах... Так что и разлучать не надо...

Перед моим взором часто возникло видение: пляж с торчащими головами. И меня охватывало чувство горькой вины перед югославскими парнями, которых я не успела похоронить до заката, пусть даже во сне. Стыд, что я не выполнила свой долг в виртуальном мире, мучил меня.

А, может быть, это очень хорошо, что, благодаря сновидению с участием в нём дедушки, со мной страшные события произошло во сне, а наяву горе обойдёт меня стороной. И надежда, что если я буду терпимее к людям в реальной жизни, не даст мне шанс уйти от главного моего предназначения в реальности. Надо быть строже к себе, легко прощать обиды, и постоянно осознавать, что ты на земле не случайна и каждый твой шаг на этой планете важен и для тебя, и для окружающих тебя людей, и для жителей всей планеты, а, возможно, и для всего мироздания.

Но, всё же я думаю, что хорошо, что это произошло в виртуальном мире, а не в реальном. Пережив стыд, что я не выполнила свой долг во сне, я в реальности стала намного осторожней относиться к порученной мне работе и никогда не отказывалась даже от невыполнимых, на первый взгляд, заданий.

А, может быть, чересчур осторожная, я стала опасна родным, близким и обществу в целом. Ничто, как страх, не может лишать личность свободы. Возможно, наоборот, стоит меньше задумываться о проблемах и надо переживать о них только в режиме их постепенного поступления в твою судьбу. Ведь человеческая жизнь на Земле в конце концов заканчивается физической смертью... И в самом финале, на Страшном Суде узнаешь, что в результате чрезмерного рвения, ты и потеряла человеческую душу. Ведь в тринадцатой Суре Корана написано, что именно благими намерениями устлана дорога в ад. Наверное, самое главное для человека, живущего на нашей планете, до последнего его вздоха, не потерять совесть. То есть, прожить жизнь на земле, как мой дедушка, честно, скромно и достойно. Царство небесное Рабу Божьему Сергею и Вечная ему Память.

Ноябрь 1990 г.

ОТВЕТСТВЕННОСТЬ И ОПАСНОСТЬ В НОВЫХ ЗНАКОМСТВАХ

Посвящается покойной и её подруге

Сегодня похоронили прекрасную, очень умную и красивую женщину. День её похорон был одним из самых сложных в моей жизни. Знала я эту женщину мало, но она сыграла огромную роль в моей судьбе. Мне теперь кажется, что она была послана мне Богом как серьёзное испытание.

Мы жили с папой вдвоём. Я редко отлучалась в свободное время из дома, так как чувствовала, что папе одному плохо.

В последнее время папа не любил, когда к нам заходят соседи и знакомые. Он любил быть дома только со мной или с моими подругами, или с моей дочкой.

Поэтому я старалась надолго не отлучаться, только в баню или по делам.

Но если мне случалось быть в центре города, то хоть на полчасика я забегала к своей закадычной подруге, которая была на пенсии и часто бывала днём дома.

Так было и в день моего знакомства с покойной. Я получила в мастерской на Карла Маркса отремонтированную обувь и побежала к подруге.

Когда я позвонила, дверь мне открыла очень возбуждённая подруга, сказав, что я очень кстати.

Я быстренько разделась и прошла в её комнату. За столом, уставленным яствами, сидела она - красивая и благодушная. Она вся как бы светилась. Золотисто-рыжие волосы были уложены и скручены в тугой узел. На висках, затылке, шее из этой копны выбивались тугие, породистые завитки. Лицо тонкое, изящное, задумчивое, тихое, как у полячек-аристократок. Самовязанная пастельного тона кофта облегала её стройную фигуру. Руки и ноги - очень изящные, голос - тягуче-певучий, такой нездешний. Взгляд голубоватых глаз - ласкающий, какой-то приторно-сладкий, не совсем сочетающийся с изысканными манерами, но непошлый.

Женщины отвели поминки по умершему второму мужу моей подруги. Они уже были на кладбище, просмотрели фотографии, посидели за столом. И тут пришла я. Наверное, как в дальнейшем показала жизнь - некстати.

Подруга достала вторую бутылку водки, и мы стали медленно, маленькими порциями водки поминать мужа подруги. Потянулся спокойный, незатейливый разговор, из которого я поняла, что моя подруга и эта женщина когда-то очень хорошо дружили. Но потом моя подруга вышла замуж за мужчину этой женщины. Эта женщина и подругин муж были художниками.

Подруга мне показала картину, висящую в коридоре, объяснив мне, что нарисовал её муж.

Я давным-давно обратила внимание на это солнечное полотно с золотистыми пушистыми соснами, но всегда стеснялась спросить подругу о происхождении этого произведения искусства. Мы постояли, посмотрели в задумчивости на картину и стали собираться по домам.

Мы с подругой проводили бывшую пассию подругиного мужа до перекрёстка и любезно распрощались. И подруга пошла меня провожать, так как ей со мной по пути: в ближайшее время ей нужно было забрать домой из гимназии внучку.

По дороге подруга рассказала мне, что эта женщина, её второй муж и она - Скорпионы. Что сегодня её второму мужу година - тридцать лет со дня смерти. Что через несколько дней ему бы исполнилось 60 лет, и бывшей его пассии тоже будет в ноябре 60 лет.

«Напиши ей стихи к юбилею, у неё своя баня в частном секторе. Ты возьмёшь стихи, я - бутылочку, и пойдём к ней в баню париться», - предложила подруга.

Я написала к юбилею этой женщины хорошие стихи. Они впоследствии вошли в сборник стихов «Одна любовь», но в баню с подругой мы так и не собрались. Передала ей стихи подруга или нет - я не знаю.

Вскоре я уехала на юбилей к родной сестре и совсем забыла о своей новой знакомой, которую я мысленно про себя назвала колдуньей, хотя ничего зловещего в её облике не было.

Мы с подругой никогда не вспоминали об этой женщине, но после этой роковой встречи я почувствовала, что в наших с подругой отношениях что-то изменилось. Хотя я абсолютно уверена, что они между собой обо мне ни разу и словом не обмолвились.

Подруга всё чаще и чаще стала относиться ко мне с оттенком лёгкой иронии, а впоследствии и с пренебрежением.

Я не обижалась на неё, так как она была очень хорошим человеком, а моя рассеянность вполне могла вызвать в любом человеке чувство иронии.

Как-то через год, кажется, подруга в разговоре обмолвилась, что бывшая пассия её мужа и мой однокурсник ездили вдвоём на юг. Я отнеслась к этому сообщению весьма равнодушно, так как ни эта женщина, ни мой однокурсник меня совершенно не интересовали.

Ещё через год подруга пригласила меня к бывшей пассии своего мужа в баню, сообщив по дороге, что у этой женщины обнаружен рак лёгких.

Когда мы пришли к ней в частный дом, баня была уже натоплена, и был накрыт богатый стол.

Женщина выглядела очень хорошо, была приветлива и улыбчива. Из бани я пришла первая. Она усадила меня за стол, и мы долго беседовали. Она спросила меня, с кем я живу. Я ответила, что с папой. Затем она поинтересовалась, есть ли у меня мужчина. Я ответила, что нет. На что она сказала: без мужчины жить скучно. Я ответила, что у меня из-за мужчин всегда бывают одни неприятности, что я была два раза замужем и оба раза неудачно. «Как же ты можешь жить вообще без мужчин?» - спросила она задумчиво. «Ну, уж если безвыходное положение, то прошу этих двоих. Не было случая, чтобы тот или другой не поддержали меня», - ответила я, растерявшись.

Действительно, ни первый, ни второй мужья не отказывали после развода мне в моих просьбах. Возможно, они делали мне всё с превеликим неудовольствием, но всегда всё делали.

«Знаешь, а я очень любила общаться раньше с мужчинами, я всегда испытывала от этого такое удовольствие», - задумчиво сказала собеседница.

Я, в свою очередь, вспомнила свои отношения с мужчинами, и волосы на голове у меня сразу зашевелились от ужаса.

Я ответила ей, что не испытываю особой теплоты к этим отношениям.

Тут прибежала подруга из бани, села за стол, а я заторопилась. У меня была назначена встреча, чтобы идти в театр. Но меня попросили не говорить никому об этом нашем выходе в свет.

Я собрала все свои мешки с банными принадлежностями и побежала к театру.

Через несколько дней от нашей общей подруги, с которой я и ходила в театр, я узнала, что моя приятельница сообщила ей слова бывшей пассии её мужа. Оказывается, я хвасталась перед ней наличием у меня двух мужиков.

Честно говоря, я сначала не поняла, о чём она мне сказала. Я решила, что женщина, у которой мы мылись, просто сказала, что у меня было два мужа, считая, что моя подруга не осведомлена в этом вопросе. Но когда моя собеседница добавила к этому, что подруга думает, что с одним из них я ходила в театр, то я, расстроившись, спросила: «Ну ты-то знаешь, что в театр я ходила в субботу с тобой?»

«Да-да, конечно! И я просила тебя об этом никому не говорить», - добавила она неуверенно.

Мне как-то так стало неприятно:

Пассия её второго покойного мужа посеяла столько подозрений у моей когда-то самой близкой подруги, что наша дружба оказалась под угрозой развала.

В ноябре-месяце прошлого года мне сообщили о моём сокращении. Но так как пенсию выдают не сразу, я до назначения пенсии решила устроиться по временному договору на вторую работу. И январь-февраль работала на двух работах. Моя подруга часто звонила мне, но никогда не заставала дома. Тогда-то она сказала нашей общей подруге, что я как мартовская кошка. Меня очень обидели эти слова, так как я никогда таким высказываниям не давала повода, но я обязана была молчать.

Как только я получила первую пенсию, я сразу уволилась с дополнительной работы. Вскоре меня сократили.

У меня появилось много времени, чтобы общаться с подругой. Но отношения наши никак не складывались. Она постоянно меня в чём-то хотела уличить. Каждое моё слово подвергалось сомнению.

Я постепенно стала чувствовать, что попадаю в разряд людей второго сорта.

Я всегда молилась за всех членов семьи моей подруги: и живых, и усопших. Теперь, когда я говорила подруге, что ходила в церковь и заказывала службы для своих и для её родственников, то стала чувствовать, что ей это неприятно. Я несколько раз прямым текстом получала от неё резюме, что этого делать не надо, что её дочь ходит в церковь и всё-всё делает. Я очень хорошо почувствовала её брезгливость. Ей неприятно было, что такая женщина, как я, принимает хоть какое-то, даже косвенное участие, в жизни её родни.

В конце мая этого года я заболела в очень тяжёлой форме каким-то новым кишечным гриппом.

Так как у меня нет желчного пузыря и очень больной желудочно-кишечный тракт, то его расстройство я восприняла как весеннее обострение. Несколько дней я провалялась в постели, принимая альмогель, аллохол, панкриотин, бисептол, но никакого улучшения не было.

Моя дочь очень расстраивалась из-за моего здоровья и попросила после майских праздников хотя бы вызвать врача на дом. На страстной неделе позвонила подруга и позвала меня в баню, сказав: «Выезжай быстрей!» Дочка попросила меня не ходить в баню, но я так боялась обидеть подругу, которая для меня будет топить баню, что решила ехать. Но только я собиралась выйти из дома, у меня начинался сильнейший понос. Только через полтора часа я смогла выйти из дома.

Когда я приехала в баню, подруга уже домывалась. Я приоткрыла дверь и встретила взгляд, полный такой неприязни и ненависти, что, закрывая дверь, сильно повредила палец.

Я еле-еле разделась, еле-еле помылась, вышла из бани и чувствую - умираю. Я сказала подруге, что очень плохо себя чувствую, и она проводила меня до маршрутки. Как я добралась домой - не помню. Всю ночь меня било как в лихорадке, ноги сводила судорога, голова раскалывалась на части от боли.

Я почему-то вспомнила бывшую пассию подругиного мужа. Она смертельно больная выглядела лучше, чем я. Её лицо со сладкой улыбкой на устах проплыло мимо меня. Мне стало так страшно. Так страшно, что я боялась уже не дожить до утра.

С раннего утра по квартирам стали ходить дети. Я через силу вставала и раздавала им пасхальные яства. Постепенно я разошлась.

Часов в десять утра пришла дочка со своим кавалером, потом - соседи. Мы сфотографировались на память. Что интересно, проявив фотографии впоследствии, я не заметила на своем лице никаких признаков болезни. Гости немного расшевелили меня, и мне показалось, что я пошла на поправку. Убрав стол за гостями, я легла.

И только я задремала, зазвонил телефон. Мои подруги приглашали меня на Пасху в гости. Я ответила им, что лежу, что я не в состоянии сидеть за столом. На что они ответили: приезжай сюда лежать.

Я подумала, что сегодня Пасха: поеду-ка к подружкам. Может быть, Пасха наладит мои отношения с подругой.

Но я переоценила свои силы. Я еле-еле вползла на восьмой этаж, извинилась перед подругами и сразу легла одна в зале на диване.

Видимо, мой жалкий вид раздражал подругу. Она в конце-концов настояла на том, чтобы я села за стол, почему-то вязалась к каждой фразе и, в конце концов, припомнила всё от Адама и Евы до настоящего времени.

Я не выдержала и стала ей огрызаться. С чего начался скандал, я из-за очень плохого самочувствия не помню. Единственное, о чём помню - она меня уличала всё время во лжи.

В конце концов я поняла, что мне нужно срочно покинуть помещение, иначе в наши отношения ворвутся необратимые процессы. Чтобы наша дружба окончательно не рухнула, я, покачиваясь, вывалилась на улицу. Идти домой у меня не было сил.

Я вспомнила о приглашении Егуновых, кое-как перешла дорогу и, как пьяная, ввалилась к ним. Мы вчетвером посидели за столом: я, Нина Глушенкова, Слава и Оля. Видя, что на мне нет лица, они предложили мне лечь на диван. Я, по-моему, сразу отключилась, с большим усилием поддерживала разговор, а потом заснула. Проснувшись, я почувствовала силу и сразу собралась домой. Нина стала собираться вместе со мной.

По дороге Нина сетовала на своё горькое житьё. Я от всего сердца жалела подругу, но у меня не было сил даже выразить ей сочувствие.

Ночь была кошмарная, но я её пережила. Выздоравливала я очень медленно. Осложнения после этого гриппа, по-моему, во мне не прошли до сих пор.

Когда я выздоровела и стала выходить на улицу, то узнала, что в городе была эпидемия куриного гриппа. Я сама заразила дочь и мужа подруги. Они, по-моему, переболели еще тяжелее, чем я.

Вместе с болезнью ушла обида на подругу. Мне так хотелось, чтобы наши отношения с подругой были очень хорошими, но что-то так и не клеилось.

В конце сентября мы стали опять плотно общаться. Я, честно говоря, забыла все наши размолвки. Но что-то мешало и мешало нам дружить по-прежнему, хорошо и искренне. Недавно подруга позвонила мне среди дня и сказала, что идёт топить баню и приглашает меня помыться. Мне почему-то показалось, что я забыла дорогу и не найду дом с баней. Но подруга сказала, что она ждать не может, и добавила, что хозяйка была очень плоха.

Я тут же собралась, но кружила долго между домами, прежде чем нашла дом с баней.

Хозяйка выглядела хорошо и совершенно не была похожа на умирающую.

Подруга уже домывалась, когда я пришла в баню. Она не поверила мне, что я так долго не могла найти дом. Я даже не стала оправдываться. Наскоро помывшись, так как поиски отняли у меня последние силы, я поплелась в дом хозяйки. Она напоила меня чаем. Я подписала ей свою книгу и подарила. Хозяйке очень понравилось посвящение. Она сказала мне с благодарностью: «Читаешь, и жить хочется».

«Ну и живи», - сказала я ей с радостью. Она мило улыбнулась мне в ответ. Когда я выходила из дома, вещи и двери цеплялись за меня. Я очень сильно повредила руку. Кровь из раны текла у меня три дня. Я пожалела в душе, что пришла сюда.

Люся по дороге всё время говорила мне о плохом состоянии здоровья своей подруги. Я сказала, что, может быть, икона Серафима Саровского поможет ей. Я сегодня утром ходила в церковь «Неопалимая Купина» и прикладывалась к привезённой туда из Дивеевского монастыря иконе. Попросила себе конец в одночасье, чтобы никого не мучить. Я предложила её подруге сходить к иконе. Она сказала мне на это, что пойдёт, если сил хватит.

Моя подруга к приложению к иконам относится очень скептически. А я верю, я чувствую, какая на нас исходит благодать с икон. Как бы я не болела, придя в церковь, всегда чувствую улучшение.

Так сложились обстоятельства, что в субботу я опять прикладывалась к этой иконе, но уже не в этой церкви. Для себя я попросила только смерти в одночасье. Очень много просила для детей. И за больную знакомую просила. Просила Бога помочь ей. Просила о помощи, не знаю какой. Что она выздоровеет - это нереально. Значит, просила помочь умереть.

В воскресенье моя подруга позвонила и сообщила, что больную с сильными болями положили срочно в онкологию, что она очень мучается и всех проклинает, что родные говорят: «Всё это очень тяжело слушать», и что подруга сама собирается к ней идти. Я в ответ только и сказала, что никуда не пойду, так как боюсь её знакомой.

Мне было стыдно за моё малодушие, но я понимала, что не смогу заставить себя увидеть больную живой. Она внушала мне какой-то органический ужас.

Помимо моей воли рука взялась за перо, и я написала в блокноте:

К Богу

Прими к себе, Господь, Тамару

Без тяжких мук, проклятий, слёз.

Сними с неё посмертно кару

И пожалей её всерьёз.

Жизнь так сложна. Она красива.

Порою ветрена была,

Но без упрёков всё сносила

И многим здесь была мила.

Любила и с улыбкой светлой

К тебе взывала: «Бог, прости!»

Была талантливой кокеткой:

Ей помоги крест донести!..

12.10.2003 г.

Поздно вечером я позвонила подруге домой. Подошла её дочь. Она даже не знала об онкологическом диспансере ничего, не знала, где её мать. Подруга, видимо, до глубокой ночи осталась в онкологическом диспансере.

Я легла спать. В ушах долго звучал голос подруги, наполненный ужасом и безысходностью. Я сразу сказала подруге, что идти к больной во мне нет сил. Я знаю, что это великий грех - не посещать больного человека на смертном одре.

Тут же вспомнила о звонке Антонины Васильевны Репиной. Она звонила мне в субботу. К телефону подошла Наташа (меня не было дома). Антонина Васильевна, наверняка, очень нуждалась в моей помощи - просто так она не звонит по телефону никогда.

Когда Наташа сообщила мне о телефонном звонке, я не бросилась к телефону и не стала её расспрашивать, что случилось. У меня не было никаких душевных сил. Я решила подождать, когда она позвонит сама во второй раз. Я лежала одна в пустой квартире и думала про себя: «Какая я нехорошая, жестокая. Не сходила в онкологический диспансер с подругой, не позвонила Антонине Васильевне, редко встречалась с Антониной Петровной Антиповой, когда та была жива. Улеглась спать в десять часов, хотя нужно убирать квартиру к приезду сестры. Ведь она так любит домашний уют».

Мысли ползли и ползли. Я ворочалась с боку на бок. Больше всего мне было стыдно перед подругой. Когда болел мой отец, она была со мной всюду, ни на минуту не покидала меня, даже отца одевала со мной в госпитале ветеранов войны, когда он умер. А я побоялась идти с ней в онкологический диспансер.

Передо мной всплыло лицо больной со сладкой улыбкой на устах. Она была красивая, рыжая, сияющая, совсем не похожая на умирающую. И вдруг из сладчайших уст посыпались проклятья, проклятья и проклятья. Всё это говорилось нежным шелестящим голосом с улыбкой на губах, изысканно тонких. Мне стало опять очень страшно. Мне показалось, что передо мной лицо колдуньи. Затем передо мной всплыло лицо её брата. Во взгляде, в оттопыренных ушах мне почувствовалось тоже что-то потустороннее. Я так испугалась за себя: что за грязные мысли лезут в голову на ночь глядя? Я долго ворочалась, вспоминала маму с папой, вспоминала, как они кротко и спокойно приняли смерть. Никаких упрёков, никаких обид, только неловкость, что они оставляют меня здесь одну, без помощи и поддержки. Вспоминались последние мамины слова: «Всё! Это - конец! Но мы переживём это».

Вспомнилось растерянное папино лицо перед смертью, когда я махала около его рта полотенцем. И его слова: «Надя! Устала, отдохни!..» Я сейчас как на духу говорю: «Не было никакой усталости. Так бы и махала, и махала». А потом томительные часы, когда папа был в реанимации. Реанимация была расположена над моей палатой. Через вентиляционные трубы был слышен каждый вздох, каждый звук.

Мы с сестричкой с ужасом услышали, как замолчал осциллограф.

Через пять минут в палату вошёл дежурный врач и со слезами на глазах сообщил: «Ваш дедушка умер».

Может быть, если бы я сидела подле больной сейчас и держала в руках руку умирающей, она бы приняла смерть покойно? Но я поняла, что никакая сила не заставит меня идти к ней, я понимала, что за малодушие меня Бог накажет. Я представила подругу, сидящую около больной, и чувство предательства сдавило мне горло. Я решила, что завтра займусь выпуском книги «Сказы миллениума».

Ужасная ночь прошла. Наступило солнечное, чистое утро. И только я решила заняться выпуском книги, как позвонила подруга и попросила меня съездить в Карамзинку к врачам, лечащим брата умирающей.

Я представила лицо брата, подумала, куда мне нужно ехать, вспомнила, что дома у меня нет ни копейки, и решила - не поеду. Я стала отказывать подруге в её просьбе, твердя как молитву: «Не могу, не могу, не могу». У меня было такое чувство, что от боли моё сердце разорвётся.

Я уже готовилась выходить из дома, когда позвонила подруга. После разговора с ней я даже на секунду боялась задержаться в квартире, не приняв ничего сердечного. Выскочила из дома и побежала к трамвайной остановке. Всё, что было связано с умирающей от рака лёгких женщиной, наводило на меня ужас.

Если бы подруга попросила меня поехать к своей матери за сотню километров, я бы бросила всё, взяла бы взаймы денег и помчалась к ней на перекладных.

Усевшись в трамвае, я заплакала, достала записную книжку и стала в стихах молить о прощении:

Т.

Что же так, Тома,

Сердце тоскует?

Что за неясность

Покой мой ворует?

Что за неявная

Связь между нами,

Нитью невидимой

Меж берегами.

Омутом тёмным,

Омутом древним

Дышит скорбящею

Песнею древней.

И почему

Мое сердце болит,

Совесть усталая

Душу бодрит?

Просит покаяться,

Просит проснуться.

Просит назад

Хоть чуть-чуть повернуться.

Чур, меня! Чур, меня!

Сердце кричит.

Что за неволя

В мыслях свербит?

Мысли вразброд,

И горит искушение,

Что так тревожит

В это мгновение?..

У меня такое ощущение, что она мертва:

Что так мешает

Просто прийти,

Тихо сказав:

«Меня, Тома, прости!..

Слышишь, прости

За неясные мысли.

Я не пойму:

Почему грязно мыслю?»

Может быть,

Просто горе своё

Мне отравляет

Просто житьё.

Может, с дочуркою

Что-то случилось?

Что-то не пишет:

Долго не снилась:

Что ж мою душу

Три дня бередит?

Или умершее

Сердце не спит?

Сердце волнуется?

Что-то не так?

Просто от нас скрыла

Главный ты факт?

Я не узнаю

Теперь никогда?

Что ж приключилось

С нами тогда?..

13.10.2003 19.30

Т.У.

Я тебя совсем не знала:

Ты была стройна, горда:

В золотых лучах пылала

Твоя тайная звезда.

Не могла я в Карамзинку

Съездить, милый мой дружок:

С книгой выпала заминка:

Для изданья вышел срок.

Дорога мне эта книга:

Может, кто-нибудь другой

Для тебя протянет нити,

Даст душе твоей покой.

Эта справка, эта справка:

Знаю, вам сейчас нужней,

Но, поверь, так много страсти

В сказах сложных трудных дней.

Так хочу отдать я людям

Потаённые слова:

Да бюджет мой очень скуден,

От долгов болит глава.

Для меня дорога роскошь.

Дома я сижу теперь.

Знаю, что сейчас я брошу

Твоё горе на плетень.

Знаю, что тебя оставлю

Без копейки за душой.

Знаю, Тома, твёрдо знаю -

Грех беру на дух большой.

Может, кто-то всё-таки съездит

И устроит все дела?

И права, конечно, мама,

Что возмездье родила...

Её дочь всегда в метаньях,

На распутье каждый раз.

Вновь большое испытанье

Выпало ей и сейчас:

Не простит Господь Великий

Мне поступок роковой;

И святых седые лики

Посмеются надо мной.

Бросила опять Людмилу

В испытаний страшный час:

Господи! Ты дашь мне силы,

Ты услышишь дикий глас

Души горькой и заблудшей,

Чтобы стала она лучше:

13.10.2003 г.

Домой я возвращалась, как во сне. Пришла, не раздеваясь, легла на диван. Сердце так ломило. В висках стучало, стучало, как в будильнике.

Резкий звонок телефона оборвал всё внутри. Наверное, умерла! К телефону чуть подползла.

Звонила дочь: «Мама, срочно нужно вызвать мастера: колонка неисправна».

Я стала искать номер телефона, чтобы позвонить в газовую службу. Часа полтора провела в поисках, а дозвонилась мгновенно.

Мне сказали, что мастер придёт 15 октября в течение дня.

Я стала звонить подруге, чтобы узнать об умирающей. Не дозвонилась, но у меня было такое чувство, что её уже нет.

«Если она не умерла сегодня, 13 октября в понедельник, а уйдёт из жизни на Покров, то мой грех будет в сто крат страшнее», - ужаснулась я.

После поисков расчётной книжки комната имела очень неопрятный вид. Я очень энергично взялась за уборку. Наткнувшись на дочкины вещи, решила от них избавиться побыстрее, позвонив знакомой, чтобы скорее всё отдать ей.

Позвонила. Мы договорились встретиться 14 октября в 13.00 в парке «Молодёжный».

Была прекрасная погода. Ожидая знакомую, я даже написала два стихотворения:

Иринке

Тишина в шуршанье тает,

В золотых покровах лес,

Гулкий гомон птичьей стаи

Словно колокол с небес.

Отгудели, откричали

И растаяли в дали.

Лишь навеяли печали

Вновь пернатых корабли:

Караван усталой стаи

Как пиратский стяг проплыл,

С грустью милой взгляд лаская,

За собой он в даль манил.

Но опять тишь да прохлада,

Как бальзам, текут с небес.

Ничего душе не надо,

Как собор стоит весь лес.

Я поставила дату - «13.10.2003 г.» - так как по парку в это время должна была гулять моя бывшая сотрудница Ирина.

Мы с ней раньше делали расчёт мощности. Я никогда не забывала её поздравить в стихах. Но с последними потрясениями я позабыла всё, а про день рождения Иринкин - тем более.

Написав сверху посвящение, я уже ждала эту случайную встречу спокойно. Но встреча не состоялась. А моя знакомая так и не приходила.

От нечего делать я написала ещё одно стихотворение.

Ветерок шуршит листочком,

Очень терпким и сухим.

Место он готовит почке -

Колыбель, приют от зим.

Чтоб набухнуть весной ранней,

Лопнуть на апрельском солнце,

И листок, как изваянье,

Выпустить над лужи донцем.

Наливаясь соком свежим,

Нашептаться, нарезвиться,

Чтоб опять осенней ранью

Золотом суметь налиться.

Золотой короной лесу

Отстоять на бабье лето,

Легкомысленно сорваться

И засохнуть снова где-то.

Тут появилась моя знакомая, и мы долго гуляли по парку, слушая шорох листвы.

После обеда я должна была идти к Глушенковым. Был день памяти Юры. Вчера я очень много написала стихов. Два стихотворения из них я посвятила Юре.

Посидели у Глушенковых хорошо, но ушла я от них с тяжёлым от раздумий сердцем.

Весь вечер ждала звонка, но об умирающей не получила никаких известий.

Ночью я решила, что рано утром схожу к дочери, дождусь газовщика, отремонтирую колонку и поеду в онкологию, найду сама больную и посижу с ней, подержу за руку. Мне теперь казалось странным: почему меня охватил такой ужас только от одной мысли о встрече с больным человеком.

Я долго не могла уснуть. Образ больной женщины ни на минуту не отпускал меня.

Несколько дней назад я страшилась только одной встречи с этим человеком, теперь же мне не терпелось увидеть её.

15 октября я встала рано. Дочка утром передала мне деньги, чтобы расплатиться с газовщиком. А перед самым выходом из дома, уже захлопнув дверь, я услышала телефонный звонок и вернулась.

Звонила подруга и сказала коротко: «Похороны в 12.00. Если сможешь, приходи».

Растерявшись, я только промолвила: «Что, уже? Если смогу, приду».

Но я отлично понимала, что газовщик имеет право прийти в течение дня в любое время.

Никто не соглашался посидеть за меня в квартире. Соседи все сразу куда-то хлынули по неотложным делам. В подъезде остались только парализованные и старше 80 лет.

Меня било, как в лихорадке. Попасть на похороны этой женщины мне почему-то стало очень необходимо. Я металась по квартире не в силах что-либо предпринять.

Я стала молиться, но газовщик не шёл и не шёл.

С 9.00 у меня в сердце началась такая боль, что мне казалось, что оно разорвётся.

Я решила писать стихи. Для меня это самый лучший способ снять стресс. Но никакой бумаги под рукой не оказалось, и я стала дрожащей рукой записывать строки, полные горечи, в записную книжку:

Т.

Ты умерла и хоронить должны тебя,

Дружок, в двенадцать:

Заел меня постылый быт:

С газовщиком должна встречаться.

Колонка очень барахлит,

И мы назначили с ним встречу.

Заел, заел меня мой быт,

Но я судьбе вновь не перечу.

Раз не пускает - не пойду.

Я, видно, очень согрешила.

Наташу-дочку подведу,

Она меня ЗДЕСЬ быть просила.

Она в обиде на меня,

Что мало ей дарю я время:

Бог отвернулся от меня,

Так велико грехов, знать, бремя.

Но почему? Но почему

Меня куда-то грех толкает?

Я у событий в злом плену,

Меня враг вечно совращает:

А газовщик всё не идёт,

Несётся стрелка так по кругу,

Меня Людмила не простит:

Опять теряю я подругу.

15.10.2003 г.

И будильник, действительно, очень быстро тикал, а стрелка стремительно неслась по кругу. Ну почему не идёт газовщик?

Т.

Но почему не умерла на Покров?..

Тебя бы я спокойно схоронила.

Теперь как о предателе молва

Возьмёт во мне достоинство и силу.

Мне Люся мой поступок не простит:

Зачем с тобою только я связалась?

Вновь пролегла меж нами горя нить.

Ты умерла. А я в грехах осталась.

Теперь покой, наверно, не найти,

Не убежать от Божьего проклятья.

Ты умерла, а мне мой грех нести

Лишь оттого, что все на свете братья.

Но что-то не пускает вновь к тебе,

Но что-то нашей встрече так мешает.

А, может быть, нельзя туда идти?

Иль просто Бог, в который раз, спасает?

15.10.2003 г. 10.30.

«Ладно, если не придёт газовщик до 11.00, то никуда не пойду», - подумала я с печалью. А стихи, как дикий бред, текли и текли из меня. Я совершенно не вникала в их содержание, а только писала автоматически текст в записную книжку:

Ах, зачем мы с тобой познакомились?

Ах, зачем я узнала тебя?

Майских дней снова всплыли покойники,

И опала вновь гонит меня.

Обвиняет меня Люся сдержанно,

Что убожество я и всё вру.

Снова наземь я ею повержена,

Где найти от позора пору.

Не могу я общаться свободно,

С каждой встречей тоска сердце жжёт.

А Людмила - всегда благородная,

Вновь презреньем меня обольёт.

Горьки мне все её подозрения,

Горьки пытки, что что-то таю.

Неужели я в ночи осенние

Горечь мая до дна вновь допью.

Так люблю заниматься я творчеством,

Так люблю стихи дома писать:

Видно, слишком дружу я с пророчеством,

И поэтому буду страдать...

Я не знала о жизни Тамариной,

Я не знала, что встреча с ней ждёт.

Задалась мне судьба брата Каина,

Он меня лишь по жизни ведёт.

Эх! Остаться б навек одинокою,

Чтоб друзей никогда не предать.

Становлюсь с каждым шагом жестокою,

Не могу я себя разорвать:

Нет ни денег, ни сил, даже совести.

Почему умирают вокруг?

Почему бессердечием пояса

Замыкается каждый мой круг.

Где найти время, денег и помыслы,

Не предав никого, жизнь прожить?

Видно, грешные, жуткие помыслы

Не дают душе светлою быть.

Не хочу ни дружить, ни общаться,

Не хочу здесь предателем быть.

Вышибаюсь все время из братства,

Век проклятья должна я носить:

10.50.

Мольба

О, газовщик! Что ж не услышишь

Молитвы горькие мои!

Зачем мне горе в спину дышит?

Что так печальны дни, все дни?

Ну что теперь за испытанье

Ты посылаешь на меня?

Нет горю моему названья.

Вновь стану жить себя кляня...

Газовщик пришел в 13.00. Я сразу побежала к дому умершей.

Т.

Как избавиться, как избавиться

От гнетущей греховной мглы?

Мы состариться, все состариться

Уж давно все, друзья, должны.

Тьма кромешная, тьма кромешная,

Алым светом горит горизонт.

Ты нездешняя, я нездешняя,

Мы пришли из чужих сторон.

Я и каялась, я и маялась,

Ты ж повесила грех большой.

Мы с подружкой по той оказии

Разминулись теперь душой.

Она честная, очень честная,

Но на сердце так тяжело.

Боль огромная, очень женская,

Заползла под души крыло.

Мне повесили грехи тяжкие:

Я и лгунья, и прелюбодей.

Перечеркнуто всё вчерашнее,

И метёт на душе метель.

И лавиною жёсткой, льдиною

В жизнь хорошую прерван путь.

Ох, уйди тоска, боль вчерашняя,

Дай мне чистый глоток глотнуть.

Дай мне с прошлым порвать все путы,

Дай одной хоть чуть-чуть побыть.

Люся! Милая! С такой силой

Почему тоске грудь давить?

14.10.

Отчего такая затравленность?

Бог не дай душе упорхнуть?

Мне несвойственна фамильярность.

Никого не могу оттолкнуть.

Почему же пред ней виновна я?

Почему грусть-тоска берёт?

Понимаю я встреча тронная

Душу грешную не спасёт...

Из-за этого столь случайного

Я знакомства теперь скорблю.

Грусть-тоска моя изначальная

Этой встречей себя сгублю...

Что я сделала этой женщине?

И чего я должна так ей.

Богородица - мать страдальная!

Помоги всё забыть скорей!

14.20

Я выскочила на улицу, одеваясь на ходу, и побежала к трамваю. Вагоновожатый дождался меня и поехала к умершей домой, не знаю зачем.

Я не помню как очутилась около закрытой калитки. Дул очень сильный ветер, временами шёл снег или дождь. Рваные тучи почти касались деревьев. Немного успокаивал стук топоров строивших рядом с томиным домом коттетж строителей, которые изредка переговаривались между собой непонятными обрывками фраз. Я взглянула на часы. 14.50. Если похороны и вынос назначили на 12.00, значит поминки отводят где-то в кафе или столовой. Значит, с деньгами обошлись. Как холодно... Не могу больше стоять. Я и так отекаю утром сильно и становлюсь как надувная подушка. Только бы не простудиться. Я стала подпрыгивать то на одной, то на другой ноге.

Ко мне подскочила какая-то маленькая собачка и стала злобно лаять на меня. Кто-то из строивших крышу коттетжа крикнул: «Женщина! Все давно ушли, напрасно стоите. В первом часу был вынос».

«Я знаю, - ответила я растеряно, - я жду родственников».

«А кого же я стою и жду здесь?» - подумала я удручённо.

«Наверное, подругу, чтобы оправдаться...» - ответила я сама себе. И заплакала. Плакала я тихо, беззвучно, очень крупными слезами, которые падали на моё тёплое стёганное пальто и сливались с каплями дождя.

«Ну, откуда взялась эта Тамара в моей жизни? Что я сделала такого, что теперь должна снести такое испытание?» - спрашивала я у Бога.