Элис - маленькая странная девочка. Глава 3

Стоя посреди комнаты и крепко держа в руках дрожащую доску, Элис пыталась понять, что происходит. Кусочки на ней мелко вибрировали и словно тянули её к окну. Шаг за шагом она подошла ближе, и, как только оказалась рядом, дрожь внезапно прекратилась. Элис осторожно выглянула наружу, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть в темноте, но двор был пуст. Лишь карканье ворон нарушало ночную тишину, а их чёрные силуэты время от времени пролетали мимо окна.

Она ещё немного постояла, затем убрала доску в шкаф и забралась в свой гробик-кровать. Накрывшись большим чёрным одеялом, Элис обняла любимую игрушку — длинного плюшевого Червяка. Перед сном она всегда обматывалась им, словно он мог защитить её от любых опасностей.

Проснувшись, она какое-то время лежала и думала о вчерашнем. После той первой ночи доска оживала ещё несколько раз — и каждый раз дрожь прекращалась у окна, будто что-то звало её наружу. Ей хотелось уже скорее начать ходить учиться на кладбище — там она надеялась с кем-нибудь познакомиться и обсудить происходящее. Так и вышло.

В один из понедельников она приступила к знакомству со своими обязанностями.
Мистер Ворон неторопливо водил её по кладбищу, широким движением руки, похожим на взмах крыла, показывая свои владения и рассказывая, где что находится. Он объяснил, как устроена мастерская, где изготавливают памятники, познакомил с рабочими и показал место, где хранились инструменты. Элис хорошо рисовала, поэтому сначала её определили делать эскизы будущих памятников. Позже, когда она научится работать с камнем, ей доверят лепить бюсты и статуи самостоятельно. Иногда её просили помочь привести в порядок могилу или поучаствовать в похоронной церемонии. Именно эту часть работы Элис любила больше всего.

Во время одной из таких церемоний она стояла немного поодаль и молча слушала прощальную речь. Гроб уже медленно опускался в землю, когда её внимание привлёк мальчик примерно её возраста. Он стоял совсем близко к краю могилы и неотрывно смотрел вниз, словно пытался разглядеть что-то, чего не видел больше никто.
В этот момент Элис почувствовала знакомое притяжение. Где-то в гробу остался кусочек, и он тихо звал её. Она уже хотела сделать шаг вперёд, но вовремя остановилась — вокруг было слишком много людей.

Она снова посмотрела на мальчика и неожиданно поняла, что он тоже чувствует этот зов. Он не просто смотрел в могилу — он прислушивался к ней.
Элис вопросительно кивнула ему, словно задавая безмолвный вопрос.
Мальчик сначала растерялся, потом едва заметно кивнул в ответ и поспешил отвернуться, будто испугался, что кто-нибудь их заметит.

Когда церемония закончилась и люди начали обнимать друг друга, мальчик тихо подошёл к ней.
— Здравствуйте… Мы разве знакомы?
Элис слегка вздрогнула, обернулась и внимательно посмотрела на него.
— Нет. Но мне кажется, что мы могли бы подружиться, — загадочно сказала она.
Мальчик ненадолго замолчал.
— Хм, только что мы хоронили мою маму… — грустно протянул он, глядя куда-то вдаль. — Я не успел забрать кое-что из её вещей и боюсь, что уже не смогу. Или вы могли бы мне помочь? Вы же здесь работаете, верно? — умоляюще взглянул он на Элис. — Я, кстати, Юджин! — добавил он.
«Какой находчивый мальчишка», — пронеслось у нее в голове.

Она задумчиво теребила край своей чёрной юбки. Если он действительно чувствует кусочки так же, как она, это очень скоро станет ясно. — Приходи сегодня ночью, — тихо сказала Элис. — В полночь, к серому гранитному обелиску поэта Абрама Джозефа Райна. Юджин удивлённо посмотрел на неё.
— Мы раскопаем гроб. Земля ещё свежая, копать будет нетрудно.
Произнеся это очень спокойно, она развернулась и быстро пошла прочь, не оставив мальчику возможности что-либо ответить.

Оставшийся день тянулся медленно. Элис то и дело возвращалась мыслями к предстоящей встрече, хотя руки её были заняты работой. В мастерской она заканчивала портрет молодой женщины, чья семья заказала его для будущего памятника.
Мистер Ворон заглянул в мастерскую и остановился возле её стола.
— Очень похоже, — сказал он, внимательно рассматривая рисунок.
Он несколько секунд молча наблюдал за девочкой, которая с удивительным усердием пыталась передать жизнь человеку, уже покинувшему этот мир. Элис словно оживляла её глаза, будто хотела сказать тем, кто однажды остановится у этого памятника: «Смотрите, да я умерла, но я здесь. Это не страшно».
— Ну как живая! — с удивлением повторил Мистер Ворон и пошёл дальше.

Ближе к полуночи Элис выбралась из дома через окно — за годы опыта она научилась делать это бесшумно. Спустившись, проскользнула вдоль забора, сжимая в кармане маленькую садовую лопатку. Ночь пахла влажной землёй и палой листвой, и во всём этом девочка видела не мрак и ужас, а спокойствие и ощущение момента. Ночью жизнь останавливалась и становилась такой, какой должна быть, — тихой и размеренной, без вечной погони за деньгами и успехом, без вечных проблем и тревог. Ночью никому ничего было не нужно.

У серого гранитного обелиска главного поэта Юга уже стоял Юджин. Он ёжился, хотя ветра почти не было.
— Ты пришёл, — серьёзно констатировала Элис вместо приветствия.
— А вы сомневались? — он попытался улыбнуться, но губы немного дрожали.
Заметив это, она сказала:
— Не бойся, как будто первый раз на кладбище!
— Я и не боюсь! Просто холодно, — приободрился он. — Пойдём уже, пока земля мягкая!

И он направился в сторону могилы матери. Они быстро её нашли — холмик ещё не осел, цветы лежали нетронутыми. Копали молча. Лопатка входила легко, и вскоре показалась крышка гроба. Юджин зажмурился, но Элис решительно откинула защёлку. Внутри, в скрещённых руках женщины, лежали маленькие серебряные круглые часы на цепочке — те самые, которые Юджин якобы не успел забрать. А под ними белел сложенный в несколько раз листок бумаги, пожелтевший, но не тронутый сыростью — будто его положили совсем недавно.

— Хм, я не видел днём никакой бумажки, — удивлённо прокомментировал Юджин.

Он осторожно взял часы, и в то же мгновение пальцы Элис кольнуло знакомое тепло — «кусочек». Но ещё прежде, чем она успела это осмыслить, мальчик развернул записку. Свет фонаря выхватил неровные, словно написанные второпях, строки:

«Ворон не тот, кем кажется. Он знает про кусочки и ждёт, пока кто-то соберёт их для него. Будь осторожен! Мама».

Дальше листок был порван — то ли она не успела, то ли не смогла дописать.

Элис замерла. Ей сразу пришёл на ум Мистер Ворон. Человек, который двигался, как большая осторожная птица, который хвалил её рисунки и обещал научить лепить бюсты. Неужели он что-то знает? Неужели он так легко взял меня к себе, зная о моих способностях? Элис стало жутко.

— «Ворон не тот, кем кажется»? — прошептал Юджин, сжимая часы. — О чём это она?
— У меня есть одна догадка, но её нужно проверить… — Элис говорила медленно, пряча страх за привычным спокойствием. — Нужно уходить, мне кажется, за нами могут следить.

Они зарыли могилу куда торопливее, чем вскрыли. Когда последний ком земли упал на место, вдали, со стороны кирпичного домика смотрителя, хрипло каркнула ворона. Или это не то, чем кажется, — звук был слишком низким для птицы.

Дети переглянулись и, не сговариваясь, нырнули в тень обелиска. Только там Юджин разжал ладонь. Часы слабо светились у него в руке.
Элис тронула его за плечо:
— Это «кусочек» твоей мамы?
— Да… Ты ведь тоже их собираешь, верно? — серьёзно взглянул он на неё.
— Да. И моя доска после той первой ночи оживает снова и снова — дрожит, тянет меня к окну. Так она и привела меня к тебе. Но теперь я думаю, что это не зов, а предупреждение…
— Моя тоже стала подавать знаки. Сначала я решил, что ей просто не хватает этих часов. Теперь и я уверен: она предупреждает нас о какой-то надвигающейся опасности.
— Нам нужно найти ещё таких же, как мы.
— Думаешь, есть и другие? — Юджин пристально посмотрел на неё.
— Да. Я чувствую. Так же, как почувствовала тебя. В этом городе живут ещё как минимум двое. Надо отыскать их, пока он не добрался до них первым...

Юджин молча кивнул.