Гармониум. Глава 5

Глава 5. В прошлой жизни...

Первый месяц в Гармониуме прошёл почти незаметно.

То, что в первые дни вызывало бесконечные вопросы и недовольство, постепенно стало привычной частью жизни. Пациенты больше не спорили о распорядке дня, не обсуждали меню и не пытались выяснить, почему всё устроено именно так. Некоторые даже просыпались раньше сигнала подъёма. Услышав лишь первые звуки просыпающегося корпуса, они уже сидели на кроватях с книгой или просто смотрели в окно, ожидая начала нового дня.

Исчезли и постоянные конфликты между соседями по комнатам.

— Мелкие недостатки есть у каждого человека, — объясняли специалисты. — А крупные поможет преодолеть обучение в центре.

Перемены действительно были заметны.

Мужчина, которого раньше мучили вспышки агрессии, теперь разговаривал спокойно, терпеливо ухаживал за животными и стал чаще звонить родным. Каждый разговор заканчивался одинаково:

— Мне здесь неплохо... Но я скучаю по вам.

Услышав эти слова и заметив изменения в его голосе, родственники позвонили администрации с просьбой разрешить встречу.

В один из дней приехали и родители Серёжи.

На проходной их встретил охранник.

— Добрый день. Ваши документы, пожалуйста.

Он внимательно сверил данные, после чего вежливо добавил:

— И, пожалуйста, оставьте сумку на досмотр.

Родители заметно заволновались.

— Не беспокойтесь, — спокойно пояснил охранник. — Это обязательная процедура для всех посетителей. Простая формальность.

Они переглянулись и кивнули. Всё равно ничего запрещённого с собой не привезли.

Сумку оставили у охраны и пошли дальше по длинному светлому коридору.

Навстречу вышел Эдуард.

— Добро пожаловать. Прошу за мной.

Серёжа уже ждал их.

Он словно стал выше ростом. Лицо посвежело, движения стали увереннее.

— Смотрите, это наша комната, — с улыбкой показывал он. — Нас здесь четверо.

Он показал аккуратно застелённую кровать, шкаф, полку с книгами.

Потом достал несколько деревянных фигурок.

— Сам вырезал.

Среди поделок были птицы, маленькая лошадка, сова и медведь.

— Ещё мне нравится работать в саду, — добавил он. — Скоро яблони совсем окрепнут.

Родители переглянулись.

Перед ними стоял совсем другой человек.

В этот момент один из охранников принёс проверенную сумку.

Всё оказалось на месте: книги, тёплый свитер, банка домашнего варенья и несколько фруктов.

Серёжа сразу открыл пакет.

— Ребята, угощайтесь!

Соседи по комнате благодарно улыбнулись.

Домой родители возвращались уже спокойно.

Через несколько дней к воротам Гармониума подъехали две машины.

Из первой вышел мэр.

Из второй — молодой чиновник и две женщины, приезжавшие сюда вместе с ним в прошлый раз.

Гостей встретили Артур и Эдуард.

Они неторопливо прошли по территории центра.

Осмотрели огород.

Задержались возле загонов с животными.

Понаблюдали, как проходят занятия в мастерских.

Лишь после этого вся группа поднялась в административный кабинет.

Мэр взял со стола толстую папку и начал листать.

— Так... уровень тревожности — пять из десяти... коммуникативные навыки — семь из десяти...

Он поднял глаза.

— Это что за показатели?

— Рабочие параметры, — объяснил Эдуард. — По ним специалисты корректируют индивидуальный план помощи каждому пациенту.

Мэр одобрительно кивнул.

— Неплохо. Думаю, со временем стоит вывести закономерности. Составить критерии, по которым можно будет заранее определять потенциальных пациентов. Всё равно ведь когда-нибудь будете расширяться.

Молодая женщина осторожно заметила:

— Но это не совсем целесообразно. Не каждый человек захочет проходить лечение именно здесь.

Мэр лишь небрежно махнул рукой.

— Дети тоже не хотят ходить в школу. Но образование всё равно необходимо.

Женщина постарше, представившаяся врачом, поддержала его.

— Полностью здоровых людей практически нет. Есть недостаточно обследованные.

Молодая чиновница смутилась и замолчала.

Пауза стала неловкой.

Артур первым нарушил тишину.

— Общие критерии действительно могут быть полезны для организации работы. Но хочу подчеркнуть: мы принимаем только добровольных пациентов. Никого не удерживаем и никого не заставляем.

Ещё один сопровождавший чиновник улыбнулся.

— Такой подход, пожалуй, действительно помогает людям спокойнее пройти реабилитацию и вернуться к обычной жизни.

Незаметно для остальных Артур посмотрел на Эдуарда.

Тот едва заметно кивнул.

Вечером всех сотрудников собрали на совещание.

Артур говорил спокойно.

— Городская администрация рекомендует разграничить обязанности. Медицинский и технический персонал общается с подопечными только по вопросам своей работы. Личные разговоры остаются за педагогами, психологами и духовными наставниками.

Эдуард продолжил:

— Человек должен чувствовать себя здесь как роза в оранжерее, а не как паук в банке. Если возникают признаки взаимного раздражения или давления — это необходимо замечать сразу и пресекать.

Сотрудники молча записывали рекомендации.

Уже на следующий день пациенты почувствовали перемены.

Медсёстры больше не задавали случайных вопросов о прошлом.

Работники кухни говорили только о питании.

Охрана — исключительно о правилах безопасности.

Зато психологи и духовные наставники стали гораздо внимательнее относиться к формулировкам.

Если кто-нибудь начинал рассказ словами:

— В моей жизни раньше...

Его мягко останавливали.

— Попробуйте сказать: «в прошлой жизни». И повторите мысль.

Со временем эта формулировка стала привычной для многих.

Первой к ней привыкла Юля.

Она кормила кур, наблюдая, как гусята щиплют молодую траву.

Эдуард подошёл, осторожно обнял её за плечи.

— Как ты сегодня?

Девушка немного подумала.

— Наверное... так хорошо я чувствовала себя только в прошлой жизни. Пока родители были здоровыми. Пока не начали пить. Пока соседи не приходили ругаться...

Эдуард спокойно ответил:

— После завершения программы ты научишься сохранять устойчивость даже в тяжёлых обстоятельствах. А многих прежних трудностей, возможно, уже не встретишь.

Позже те же слова стали использовать и сёстры Кира с Лидой.

Во время занятия по шитью они признались педагогу:

— Здесь спокойно. А дома мачеха нас била. Отец почти никогда не вмешивался. Но теперь это уже осталось в прошлой жизни.

Педагог молча кивнула.

Только Серёжа долго не принимал новую формулировку.

Однажды Артур подошёл к нему в саду.

Юноша окучивал молодые яблони.

— Всё-таки тебе было плохо в кадетском корпусе? — спросил Артур.

Серёжа опёрся на лопату.

— Корпус — это только часть моей жизни. Не вся жизнь.

Он посмотрел прямо в глаза собеседнику.

— Родители меня любят. Они меня ждут. Вы сами это видели.

Артур улыбнулся.

— Хороший ответ. Значит, внутренний стержень ты сохранил.

Они ещё немного поговорили о саде.

Позже Артур подошёл к старшей медсестре, сидевшей на террасе.

— Кажется, у Серёжи сильные мышечные зажимы. Назначьте ему курс расслабляющего массажа. И остальным тоже не помешает.

Так и сделали.

Первые процедуры оказались болезненными.

Но после них пациенты ощущали необычную лёгкость, быстро расслаблялись и почти сразу засыпали.

Через несколько дней новое выражение уже никто не забывал.

Оно звучало легко и естественно.

Почти одновременно всем выдали новые браслеты-шагомеры.

Вечерами пациенты с интересом сравнивали результаты.

— У меня сегодня одиннадцать тысяч шагов!

— А у меня почти четырнадцать!

Никто не подозревал, что устройство фиксировало не только количество шагов и пульс.

Браслеты также записывали, в каких зонах центра человек проводил свободное время, сколько времени находился в одиночестве, а сколько — рядом с другими людьми.

Эти данные автоматически поступали специалистам.

Там их сопоставляли с результатами наблюдений, бесед и ежедневных отчётов, постепенно составляя всё более подробную картину жизни каждого пациента внутри Гармониума.