Субботин 3

6. Меры, принятые императором Николаем I-м к уничтожению беглопоповства, и их влияние на старообрядчество
Быстрое распространение беглопоповства, особенно после издания указа 26 Марта 1822 года, равно как вообще широкое развитие раскола вследствие злоупотреблений раскольников предоставленною им религиозною свободою, обратили на себя особенное внимание императора Николая Павловича и внушили ему заботу о принятии необходимых мер к искоренению таких, по его искреннему убеждению, оскорбительных для православной церкви и нетерпимых в благоустроенном государстве явлений. В течении первых десяти с небольшим лет его царствования были изданы им одно за другим многочисленные распоряжения и узаконения, направленные к постепенному сокращению полученных раскольниками в прежние времена разного рода вольностей и льгот, – узаконения, в общей своей совокупности выражавшие именно твердое и неуклонное намерение императора положить конец если не самому существованию, то по крайней мере процветанию и дальнейшему распространению раскола, в частности же – прекратить „прискорбное для православной церкви“ беглопоповство.

Первым стеснительным для раскольнических беглых попов распоряжением императора Николая было воспрещение им разъезжать из одного места в другое. По возбужденному пермским гражданским губернатором вопросу, „могут ли старообрядческие священники отлучаться от своих мест для исправления треб в другие губернии“, Комитет министров 10 Мая 1827 года мнением положил: „переходы раскольническим священникам для исправления треб из уезда в уезд, а тем более из губернии в губернию, решительно воспретить, в случае же переездов их, если не будут иметь надлежащих видов, поступать с ними, как с бродягами“. 24 числа того же месяца, утверждая это мнение, император Николай собственноручно сделал следующую, многозначительную в отношении к дальнейшим делам подобного рода, надпись: весьма справедливо52. В том же 1827 году, 8-го Ноября, состоялось Высочайшее определение о попах Рогожского Кладбища, чтобы находившихся там до этого времени „оставить в покое“, но отселе „новых отнюдь не принимать53. Это распоряжение было тем важнее и тем чувствительнее для раскольников, что касалось одного из главных центров поповщины и внушало опасение новых в том же смысле распоряжений, которые действительно и не замедлили последовать относительно раскольнических попов некоторых других мест, – именно Петербурга и Пермской губернии54. Затем распоряжение это повелело было применить и ко всем старообрядческим обществам в России: 31 Января 1832 г. именно состоялось Высочайшее утверждение сделанного секретным комитетом постановления – „распространить на все губернии последовавшее Высочайшее повеление для С.-Петербурга, Москвы и Пермской губернии, чтобы вновь не позволять появляться беглым попам у раскольников, но прежних оставить в покое, как живущих на местах“55. В 1836 году, Января 17-го, распоряжение это еще раз, и с особенной силой, подтверждено было относительно Иргизских монастырей, занимавшихся по преимуществу добыванием и доставлением в разные места беглых попов: повелено было „обязать старшин, или, как раскольники их называют, настоятелей Иргизских монастырей подписками впредь не принимать в сии монастыри на исправу беглых попов, так как сие противно и церковным и гражданским законам, с тем, что ежели кто осмелится сделать такую исправу, то допустившие сие старшины, а равно совершившие и принявшие оную попы будут преданы суду, как распространители ересей“. Вообще принятие беглых попов раскольниками под исправу было объявлено делом „сколь постыдным для них, столь же прискорбным для православной церкви“56.

В своей постепенности и в своей общей совокупности, все эти направленные против беглопоповства распоряжения и узаконения, при более или менее точном и строгом их приложении, должны были привести к той именно цели, какую правительство и имело в виду, – к так называемому у раскольников „конечному оскудению бегствующего священства“, или, говоря проще, к совершенному прекращению „прискорбного для православной церкви“ беглопоповства. И никто не понимал это лучше самих раскольников. Правда, они умели, а теперь и еще больше научились, безнаказанно уклоняться от исполнения разных правительственных распоряжений: имея возможность и будучи готовы во всякое время какою бы то ни было ценою купить благосклонную снисходительность ближайших исполнителей этих распоряжений, они успевали парализовать всякую меру правительства, направленную против раскола, как бы разумно ни была она придумана. И строгие постановления относительно бегствующего священства они умели обходить до известной степени: не смотря на все строгости, беглые попы, только уже соблюдаемые в тайне, являлись у них и теперь. Но все же нельзя было не видеть, что постановления эти, угрожавшие в близком будущем, с постепенным вымиранием наличных дозволенных попов, окончательным прекращением этого „дозволенного“ священства, нанесли роковой удар беглопоповству вообще. Тайные, с величайшими предосторожностями с места на место переезжавшие попы не могли вполне заменить дозволенных. Кроме того, что их приобретение, препровождение с места на место и охранение во время отправления ими своих обязанностей сопряжены были с большими расходами и угрожали постоянной опасностью, личные качества этих, так называемых „проезжих“ попов внушали сомнение и отвращение даже невзыскательным на этот счет раскольникам: все они предавались безобразному пьянству и распутству; а так как относительно их уже нельзя было раскольникам собирать такие точные справки, какие делались о прежних „дозволенных“ попах, то между ними нередко оказывались запрещенные, лишенные сана, даже самозванцы, никогда не бывавшие священниками; явились, наконец, промышленники, торговавшие поповством и попами. Все это очень скоро дало почувствовать старообрядцам действительную силу и важность постепенно издававшихся правительственных распоряжений против беглопоповства: в виду той настойчивости, с какою следовали одно за другим эти распоряжения, они ясно поняли, что их „бегствующему священству“ действительно угрожает опасность „конечного оскудения“. Необходимо было придумать для отвращения этой опасности какие-либо более верные средства, нежели приобретение и содержание тайных попов под негласным покровительством продажных чиновников.

7