Не может быть

Для литературной игры «Этюды 8», тема №2 - Жара
 http://proza.ru/2026/07/08/314




Жара, жара… Мозги расплавлены до состояния киселя. Надеюсь, что клюквенного, это придаёт хоть немного бодрости. Окна выходят на юг, и вентилятор разгоняет по комнате знойный сирокко. А хотелось бы, чтобы окна были на север, и дул ледяной ветер. Но кого волнуют мои хотелки?

Кот оккупировал ванну и ни на что не реагирует. Приходится с боем отстаивать своё законное право с упоением напевать под душем: «Жара, жара – жареное солнце…», воображая себя Чичериной.

Однажды, когда жара воспринималась уже, как Армагеддон, я сидела дома неглиже при задёрнутых шторах и, поглядывая в телевизор, вязала носки. На экране какая-то дама учила культуре общения. Мне это без надобности, я этому и сама могу кого хочешь научить. Просто следом должен начаться сериал «Одно мгновение любви», который смотрю вот уже третий год, и было бы обидно пропустить очередную серию.

Вдруг мой слух уловил странный звук, будто птичка клювиком по стеклу постукивает. Я глянула на звук, туда, где стоит компьютер, и обомлела – монитор почему-то включён, а в нём торчит какая-то рожа совершенно постороннего мужика. И мало того, что на моё неглиже пялится, так ещё и рукой призывно машет.

Первым делом я культурно поинтересовалась, кто он такой и почему лазит по чужим компьютерам…
Ну да, вру... Наверное, дама из телевизора так повлияла…

Первым делом я издала нечеловеческий вопль и бросила недовязанный носок со всеми пятью спицами в постороннюю рожу.

Вторым моим позывом было натянуть на себя халат, но тут, с трудом ворочая киселём, я всё-таки сообразила, что ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ, а значит то, что я вижу – просто галлюцинация, бред, морок, мираж… что там ещё бывает? От этой мысли я сразу успокоилась и халатик отставила. Ну а чего перед миражом-то суетиться?

– Нет-нет, вы всё-таки оденьтесь, – вежливо предложил морок, – я отвернусь.

Отвернусь?! И это после того, когда уже всё увидел?!

Тем не менее халат я кое-как надела и, не сводя глаз с пришельца, придвинулась ближе, прихватив в качестве оружия телефон, хотя понятия не имела, как с его помощью можно прекратить это безобразие.

Лысоватый тщедушный мужичок с козлиной бородкой приветливо улыбнулся с экрана, обнаружив отсутствие двух зубов. Нос длинный, глаза круглые, лицо сморщенное. Одет в застиранную косоворотку и мятый пиджачок с оторванными пуговицами. Вылитое чучело.

– Ты кто? – промямлила я, хотя понимала, что разговаривать с галлюцинацией это нонсенс.

– Простите за беспокойство… Я это… Коридорный.

– Какой коридорный? Я никого не вызывала...
Господи, что я несу?

– Я с Проза.ру коридорный, – пояснил мужичок. – Обслуживаю вашу страницу: порядок обеспечиваю, по хозяйству управляюсь. Также за гостями присматриваю, не стырили бы чего. А кто нахамит или ноги о половичок не вытрет – того взашей, а можно и в чёрный списочек проводить, чтоб неповадно было. Короче говоря, навроде домового.

Я брякнулась в кресло и с удивлением уставилась в экран, не представляя, в какую сторону ещё поведёт мой собственный глюк. – А имя-то у тебя есть, навроде домовой?

– Конечно. Позвольте представиться: Эдик.

– Так что же, Эдик, вас привело ко мне? – это я уже заговорила словами дамы из телевизора, потому что своих не нашла.

– Неотложное дело, Роза…

– Людмила, – поправила я.

– Кхе-кхе… простите, это вы в миру Людмила, а на своей странице – Колючая Роза. Так что я привыкший именно так вас называть.

Протестовать я не стала и махнула рукой – давай, мол, валяй дальше.

– Так вот, вчера вы изволили написать положительную рецензию на мемуары Доброхотова Георгия Ивановича. – Эдик поднял глаза, вспоминая: – Э-э… «Понравилось. С теплом».

– А-а, так это я случайно натыкала, заснула на минутку с пальцем на клавише.

– А вот Георгию Ивановичу очень понравилась ваша рецензия, и он даже ответил, что ему несвойственно. – Тут домовой вынул из кармана блокнот, нашёл нужную страницу и зачитал: – «Спасибо Роза обычно не дочитывают обязательно приду извините сейчас без очков».

– Ну и что?

– Как что! – заволновался Эдик. – Георгий Иванович – серьёзный добропорядочный человек, примерный семьянин, председатель общества защиты насекомых, в хоре ветеранов поёт. Меценат, почётный член, кандидат в номинанты. Вы что, резюме не читали? Он обязательно придёт на вашу страницу, а там, в самом верху, извините, нескромное выставлено.

– И что?

– Я, Роза, пекусь исключительно о вашей репутации, – проникновенно сказал Эдик и даже приложил руку к сердцу. – Вы бы, голубушка, прибрались у себя на странице, а то, ей богу, неудобно. Придёт почтенный гражданин, а у вас – сплошной бедлам, всё вперемежку и никакого порядка. А эту фривольность спрячьте пока куда-нибудь в папочку. Не дай бог Георгий Иванович прочтёт, а у него сердце слабое.
 
Несмотря на абсурдность происходящего, мне стало смешно, а Эдик укоризненно покачал головой: – Я не шутки шутить здесь пришёл. Самое главное, что в коридорных у этого Доброхотова Васька Шнырь подвизается. Если кто обидит или рассердит его постояльца, порвёт любого и на всякую подлость готов. Может злобных троллей натравить, потенциальных читателей отпугнуть, а то и неизвестных читателей отвадить, и тогда вашу страницу вообще никто посещать не будет. Даже избранные заплутают и дорогу не найдут. Оно вам надо?

Мне это было не надо, и я задумалась. Сильно так задумалась, что даже не заметила, как снова перед телевизором оказалась, а там Зейнаб влепляет звонкую пощёчину Шухрату и под красивую финальную мелодию уходит. Конец серии.

Жара, жара… Время кажется тягучим и бесконечным. Сколько дней ещё продлится это безвременье? Вот уже и мерещится чёрт-те что, и кино проспала, гадай теперь, почему Зейнаб так поступила.

Я подняла с пола вязание и направилась в ванную, чтобы выгнать кота и спеть про жареное солнце. Проходя мимо компьютера, я вздрогнула от неожиданности – монитор светился сверкающими снежными вершинами.

А я ведь точно помню, что выключала. И заставка у меня другая была…