Незнайка пишет письмо Синеглазке

  - Можно идти? – спросил Незнайка у Пилюлькина.
  - Да, иди, голубчик.
Незнайка надел рубашку, заправил в брюки и взял шляпу.
  - Я буду у реки, Пилюлькин.
  - С купанием осторожней, - сказал Пилюлькин, делая заметки в своей тетрадке. – Плавай у берега, и на солнышке пока долго не сиди.
  – Да я без купания…
  - Что так? – поднял голову доктор.- Чуть поплавать не возбраняется.
  - Да я вот зачем…  Там на песочке Винтик и Шпунтик столик со скамейкой соорудили… Я письмо буду писать, давно собирался.
 - А-а! Ну, да-да… Думаю, она будет рада,– Пилюльки наклонил голову и, подражая Незнайке, заговорщически прищурил глаз за оправой очков.- Синеглазке, верно?
   Незнайка улыбнулся, кивнул и нахлобучил шляпу на макушку. Он вышел из помещения для медицинского осмотра и, обойдя павильон, поднялся по ступенечкам, подошёл к столу, где сидел архитектор Кубик. У него Незнайка попросил несколько листочков хорошей писчей бумаги и свободную авторучку. У Кубика их был целый арсенал, со стержнями многих цветов – такими авторучками Кубик делал чертежи, и они получались очень выразительными. Преимущество таких ручек перед чернильными было в том, что они не текли и не ставили клякс. Хотя, вот доктор Пилюлькин пользовался только перьевыми, которые с чернилами, и у него их было только две – с красными и синими чернилами. К тому же доктор считал, что писать чернилами это большое мастерство – буквы красивые и строчки ровные. Но, честно говоря, Незнайка вообще не был уверен в изящности своего почерка, хотя и писал правильно. Ну, разве, что с запятыми у него были проблемы, но, справедливости ради надо сказать, что и Знайка запятыми пренебрегал. Впрочем, как и многие коротышки.
  Итак, просмотрев арсенал, Незнайка выбрал стержень с приятным сиреневым цветом – он показался самым подходящим: не красный, не коричневый, и уж тем более, не черный же брать! Зелёный тоже был неплох, но сиреневый всё же лучше, и Незнайка дал себе слово, что постарается сохранять строчки ровными, а буквы красивыми.
   Знаю, что читатели очень пытливы и у них будет вопрос, например, такой: если в отсутствие космических путешественников в их стране и городах произошли перемены, появились многие технические усовершенствования, такие как телевидение, беспроводная связь, удобная вычислительная техника и тому подобное, то почему Незнайка выбрал такой старомодный вид сообщения Синеглазке. Но не будем забывать, что как Незнайка, так и его друзья ещё не освоились с новшествами, хотя и познакомились в подлунном мире с довольно сложными техническими достижениями лунатиков. А на Земле тем временем пошли гораздо дальше и даже такие учёные коротышки, как Знайка, Звёздочкин Фуксия и Селёдочка были поражены, не говоря уже об инженере Клёпке и механиках Винтике и Шпунтике. А Незнайка, так вообще, задумал для себя, что когда вернётся домой, то обязательно выберет полезное дело. Он ещё не знал, какое это будет дело, но дал себе слово, что овладеет многими техническими знаниями, и научится делу должным образом. А пока он решил просто написать письмо, которое, как он верил, от него ждали.
   Незнайка выбрался к Огурцовой реке и спрыгнул с невысокого откоса в песок берега, где под тенью большого раскидистого лопуха стояли скамейка и столик. Солнышко потихоньку набирало высоту и его лучи, разбившись на искорки и зайчики, весело играли в чехарду в журчащей прозрачной воде. Противоположный берег, густо зарос травой и цветами: там стрекотали кузнечики. Незнайка уселся за столик, положил перед собой листочки, повертел авторучку в пальцах, приноравливая их к письму и вздохнув, аккуратно вывел первую строчку:
                « Здравствуй, Синеглазка!»
   И убедившись, что ему далось это легко, продолжил:
   «Прости меня, что не писал тебе долгое время. Ты не думай, что я забыл о тебе, вовсе нет, и если ты до сих пор считаешь меня другом, то спасибо тебе. Хотя мне это в укор»…
   Тут Незнайка вздохнул и добавил: «… но не меньше и в радость!»…
   Читатели уже заметили, что Незнайка обратился в письме к Синеглазке на «ты», и, вероятно, сделали бы ему замечание, мол, знакомство было не долгим, и, помнится, тогда даже Синеглазка обращалась к нему на «вы». И это верно! Оправданием для Незнайки служило то, что давняя встреча сопровождалась тёплыми чувствами и отношениями доверия. Как же давно это было! Тогда среди малышек была условие, как бы игра в наставничество: они считали себя более умными, более воспитанными чем малыши и обращением на «вы» было показательным, если не сказать указательным.
  Но теперь, после долгого времени многое изменилось, изменились и сами коротышки. Многие малыши повысили свою образованность и занимались не просто очень важными делами, но и сложными, сопряжёнными со знанием многих наук.  Нет, конечно же, обращение на «вы» осталось, так сказать, как официальное и уважительное в начале знакомства, и когда ещё нет настоящей, крепкой дружбы, а есть сотрудничество.
   Что до Незнайки, то после своих приключений он мог заважничать и писать, так сказать, высоким слогом, но не хотел. В общем, чувствовал, что простое обращение к Синеглазке будет правильным, без обмана.
   Итак, Незнайка писал:
 «…Чем могу оправдать себя? Необязательный я, и столько глупостей наделал, что ой-ой-ой. Теперь я очень стараюсь исправить свои ошибки и исправиться сам,- и если не смогу, то останусь совсем пропащим…»
  Незнайка вновь прервался и взглянул на стрекозу, севшую на край стола: она широко распахнула свои удивительно синие крылья. Незнайка улыбнулся ей и ровно дописал строчку:
« … а я этого не хочу!»
  Далее Незнайка не останавливался в своём письме. Он написал о путешествии в Солнечный город и о том, какие большие, просто грандиозные перемены произошли в Цветочном городе: появились красивые и удобные для жизни дома, спортивные площадки и целые дворцы, музеи  и картинные галереи. Появились учебные центры, где коротышки учились не только навыкам для полезной деятельности, но и изучали науки.
 «У меня есть товарищ, которого зовут Пёстренький и он стал пилотом, и летает на небольшом вертолете, и не простого удовольствия ради, а следит сверху за работой комбайнов. Другой мой товарищ, инженер Клёпка, стал пилотом, но уже целого космического корабля. А во время полёта на Луну проявил себя героически, когда получил ранение» (о том,где и при каких обстоятельствах Клёпка был ранен, Незнайка не стал писать, посчитав, что пока не нужно). Зато он написал о замечательных учёных малышках Фуксии и Селёдочке, которые были конструкторами космических ракет, и что они совместно со Знайкой, астрономом Стекляшкиным, профессором Звёздочкиным  другими коротышками летали на Луну, где совершили много научных открытий.
 Незнайка писал обо всех знакомых и их достижениях, и здесь его стал терзать один вопрос: как написать о Козлике? Его угнетала невозможность рассказать о нём, граничащая с предательством по отношению к далёкому другу. Но Незнайка ничего не мог поделать! По тому, как вёл себя с Знайка и учёные коротышки  во время пребывания строителей в «малом космическом городке» Незнайка догадался, что всем надо придерживаться негласного соглашения: не сообщать о подлунном мире никому, пока не пришло время. Незнайка и сам понимал, что сведения о том мире подобны - и не болезни даже! - а сравнить это можно лишь с мороком, о котором он когда-то давно читал в сказках.
 Послышалось шуршание песка, и к столику подкатился робот.
  - Тебе чего, кладезь мудрости? – спросил Незнайка робота. Он дал роботу такое имя после вчерашнего общения с ним, когда сидя на его спине, пытался сбить его с толку, задавая вопросы типа: почему у него колёса круглые, а не квадратные, живут ли в морях звёзды и другие загадки, которые сочинял на ходу.
  - Я разгадал загадку, коротышка по имени Незнайка.- ответил робот.
  - Да-а? И какую  же?- Незнайка положил ручку поверх листочков с письмом, перекинул одну ногу через досочку и уселся на скамейке верхом.
   Но он не стал слушать робота. Его внимание привлекла возвышающаяся вдали ракета, вернее, то, что с нею происходило: она подпрыгивала и раскачивалась в стороны. 
   Ракета танцевала.               

(ознакомительная версия)