Дед Вася

— Да ладно, давай, чего ты?
— Я сказала, отпусти!
В дверь кабинета постучали. Артур на мгновение ослабил хватку и Лене удалось вырваться. Она тяжело дышала.
Стучавший не дождался ответа, повернул ручку и открыл дверь. Это был дед Вася, в своём вечном прорезиненном фартуке.
— Елена Сергеевна, вас в зале ищут, — сказал он. — Меня за вами послали. Там посетитель бузит и…
Он вдруг замолчал, разглядывая растрёпанную, красную от борьбы и стыда Лену и тяжело дышащего Артура. Взгляд у деда Васи был прямой, всегда очень спокойный, но какой-то тяжёлый. Каждый раз, попадая своими в его, тёмно-карие глаза, Лена вспоминала штангу, с которой её три раза в неделю заставляла приседать инструкторша по фитнесу: в штанге тоже не было ни печали, ни радости, ни добра, ни зла — только спокойная, металлическая уверенность.
— Иду, — сказала она, — спасибо.
Лена быстро пересекла кабинет, протиснулась в дверь мимо деда Васи и выпорхнула в коридор. Тот тоже отступил на шаг и стал закрывать кабинетную дверь.
— Чтобы в следующий раз без разрешения не заходил! — закричал ему вслед Артур, — ещё раз такое повторится, я тебя…
Дверь закрылась и не выпустила из кабинета его последние слова.

— Тётя Катечка, я тут. Кто недоволен?
Старшая официантка Екатерина Аркадьевна внимательно посмотрела сначала на Лену, затем запустила над её плечом взгляд в большой зал. За столиком у окна ворковали над чаем и пирожными двое влюблённых, в углу рядом со входом, вытянув длинные ноги в сетчатых колготках, допивала свой кофе мятая женщина с серым от бессонной ночи лицом.
— Где недоволен? — спросила старшая официантка, завершив осмотр своих владений.
— Здесь, — растерянно сказала Лена, — в зале. Дед Вася сказал.
— Он опять тебя в кабинете у Артурчика нашёл? — от тёти Кати не укрылись ни растрёпанная причёска, ни выбившаяся из-за пояса юбки белая блузка, ни сама юбка, сидевшая косо.
— С чего вы взяли? — спросила Лена и тут же призналась, — ну да.
— Что, снова на ковёр вызывал? — хмыкнула старшая официантка.
— Не смешно, — фыркнула Лена.
— Понятное дело, — согласилась тётя Катя.
— Мы уже больше года не вместе.
— Осталось ему это объяснить, — официантка поджала губы, — ладно, извини. Уезжать тебе надо, вот что.
— Куда? — спросила Лена.
— Откуда, — поправила её тётя Катя. — И лучше — подальше.
Лена понимала, что старшая официантка права. Артур был единственным сыном очень богатого и влиятельного человека и папа баловал сына как только мог: деньгами, дорогими машинами и вытаскиванием из разных сомнительных дел, среди которых случались и уголовные.
— У меня здесь мама, — вздохнула Лена.
— И маму свою с собой забирай.
— Она не поедет.
Тётя Катя взяла её за руку, чуть выше локтя и Лена взглянула ей в глаза.
— Тогда брось эту старую дуру и всё равно уезжай, — горячо сказала она. — Думаешь, лучше сделаешь, если ей придётся на твою могилу ходить?
— А лучше мне — на её, да? — прошипела Лена.
— Это вопрос времени.
— Но не моей вины!
Тётя Катя растянула губы, как человек, только что принявший горькое лекарство и подняла вверх руки с растопыренными пальцами, признавая поражение.
— Дело твоё, девонька, — сказала она. — Впрочем, ты всегда можешь сменить гнев на милость.
В ответ на немой вопрос в глазах Лены, старшая официантка скривила на сторону рот и несколько раз подвигала сжатой в кулак рукой так, словно чистила зубы невидимой зубной щёткой. Проделав всё это, тётя Катя широко улыбнулась, показав золотые коронки и от души рассмеялась потрескавшимся от непростой жизни смехом.
Лена вспыхнула и почувствовала, как заливается краской до самых кончиков ушей. Повернувшись, она бросилась к двери с надписью «Только для персонала!» и исчезла за ней.
Екатерина Аркадьевна перестала смеяться и пошла к выходу из ресторана, нащупывая пачку сигарет в кармане форменного платья.

Лена заперла дверь за последними гостями и посмотрела на часы, висевшие в фойе прямо над гардеробной стойкой. Шёл третий час ночи. Ресторан «Золотой Князь» всегда работал до последнего гостя, долгие смены случались нечасто, но и большой редкостью тоже не были.
— Отбой! — громко скомандовала Лена, вернувшись в большой ресторанный зал. — Всем спасибо за отличную работу.
В ответ раздались несколько радостных возгласов и нестройные аплодисменты. Вскоре работники «Золотого Князя» потянулись к служебному выходу. Ушли официанты, повара, бармены и бариста; шестеро уборщиц быстро навели порядок в зале, на кухне и в подсобках и тоже ушли. Сняв кассу, Лена, в наброшенном на плечи сером осеннем плаще, выключила освещение в зале и прошла в кухню, чтобы перекрыть воду и газ. Этим ритуалом заканчивалась каждая её смена. Останется только запустить сигнализацию и запереть входную дверь, а завтра — выходной, под мягким пледом, с чашкой горячего чая и интересной книгой, времени на которую она не могла найти вот уже целый месяц.
Лена толкнула кухонную дверь и увидела деда Васю. Он уже закончил свои дела, снял прорезиненный фартук и остался в серых потертых джинсах и старомодной клетчатой рубашке.
— А я думала, все уже ушли, — сказала Лена, улыбаясь. — Чего домой не идёте, дед Вася?
Посудомойщик улыбнулся в ответ. Он смотрел немного в сторону, явно стараясь не попасть в лицо девушке своим тяжёлым взглядом.
— А куда мне спешить, дочка? — спросил он. — Я один, никто не ждёт.
Газовые и водные краны уже были перекрыты. Спустя несколько минут Лена и дед Вася вышли из ресторана под предупреждающий писк включённой сигнализации.
— А где же твоё такси, дочка? — старик оглядывал пустынную улицу, пока девушка запирала дверь. — Опаздывает, наверное. Они теперь часто опаздывать стали. Ну да, таксопарков же нету теперь. Вот в моё время таксисты в формах ездили и при фуражках…
— Я не заказывала такси, дед Вася, — улыбнулась Лена. — Мне до дома — минут пятнадцать спокойным шагом. Ночь тихая, пройдусь.
Посудомойщик сдвинул брови, повёл головой из стороны в сторону, словно пытаясь услышать что-то.
— Ночь-то тихая, — глухо сказал он, — да только тишина зыбкая. Вот что, дочка. Я тебя провожу. Не дело это, молодой барышне одной по ночи разгуливать.
— Нет-нет-нет, — запротестовала Лена, — спасибо, Василий Николаевич, но это совсем ни к чему. Здесь недалеко, везде фонари, камеры — полная безопасность. А вы пожилой человек, вы устали…
— Пожилой, — согласился дед Вася и она почувствовала укол стыда, — но проводить барышню домой ещё могу. Эх, вот было мне двадцать лет, так я...
— А сейчас вам сколько, если не секрет?
Он ответил не сразу.
— Семьдесят… два… — посудомойщик почесал в затылке. — Да, семьдесят два.
— Вы не помните свой возраст? — удивилась Лена.
— Отчего не помню? — ворчливо спросил дед Вася. — Помню. Семьдесят два. Так что ж, пойдём?
— Нет, — улыбнулась Лена, — спасибо, дедушка, но я сама. И вам отдыхать пора.
— Ну, как хочешь, — угрюмо пожал плечами дед Вася.
— До свидания, Василий Николаевич.
— До свидания, Лена. Послезавтра, Бог даст, свидимся.
— Куда мы денемся, — Лене хотелось подбодрить деда, но тот уже повернулся спиной и теперь, ссутулившись, уходил прочь. Глядя в спину старика, девушка думала, как так вышло, что она хотела не утруждать напрасно пожилого человека, а вместо этого обидела его. «Надо было разрешить ему меня проводить, — с горечью подумала она. — Может, ему это нужно было больше, чем моя забота? Может, он хотел себя снова молодым почувствовать?»
Обругав себя дурой, Лена хотела позвать деда Васю, но улица уже опустела.

Дорогу, ведущую к её дому, четыре дня назад перерыл экскаватор. Рабочие позаботились о пешеходах и перебросили через траншею деревянный мостик с перилами. Утром, когда Лена шла на работу, мостик был на месте, а сейчас, стараниями неизвестных хулиганов, валялся в траншее. Разочарованно вздохнув, Лена свернула направо, в переулок, откуда собиралась попасть в свой двор через узкий, тёмный проход между двумя многоэтажками. Она не любила этот путь, где запросто можно было встретить крысу или наступить в собачью кучу, но другой дороги домой не было.
Большая, полная луна заглядывала в проход, бледным светом разгоняя темноту и страхи. Лена уже почти преодолела неприятный участок пути, когда из-за угла навстречу ей выдвинулась человеческая фигура. Замерев на мгновение, она повернулась и пошла назад, но ещё один тёмный силуэт перекрыл дорогу к отступлению.
— Опа-па, какие люди! Что же это вы, девушка, собственное начальство не узнаёте? — раздался за спиной голос Артура.
Она повернулась. Артур стоял в трёх шагах. Его лицо блестело от пота, губы дёргались, растягиваясь в подобии улыбки.
— Мы тут с Петрухой мимо проходили, — сообщил он, — и подумали, а не зайти ли нам на чай к доброй знакомой? А тебя дома нет. Где шляешься?
— На работе, — прошипела Лена. — Дай пройти. Я устала.
— Что, и на чай не пригласишь? — поинтересовался Артур. — Мы так надеялись. Чаёк, всё такое, туда-сюда.
— Не приглашу, — ответила Лена. — Домой иди.
Артур разочарованно вздохнул.
— Какая негостеприимная, злая девушка, — сказал он. — Что ж, ладно. Пропустим чай и перейдём к десерту. Петруха, подержи её, а потом я подержу.
Петруха хмыкнул, отлепился от стены и уже собрался сделать шаг вперёд, но тут на его плечо легла тяжёлая, горячая ладонь. От неожиданности он дернулся, резко повернулся назад и уткнулся глазами в тяжёлый, спокойный взгляд.
— Петя, — тихо и веско сказал коренастый старик, — что же ты делаешь? Тебе не стыдно, а?
Петруха вдруг почувствовал, что ему стыдно, очень, невыносимо стыдно. Он онемел и только согласно кивнул.
— Иди, — сказал старик. — Иди домой. Там мама ждёт, не спит. Ты ведь один у неё и она у тебя одна. Иди, обними мать и прощения попроси. И никогда больше никакой дряни не употребляй. Не надо оно тебе, Петя. Ты же хороший человек, да?
Снова кивок.
— Вот и славно, — обрадовался старик, — ну всё, беги, а то мама переживает.
Как только тяжёлая рука перестала жечь плечо, парень бросился бежать и скрылся в ночной темноте.
Артур посмотрел вслед удравшему товарищу, медленно поскрёб пятернёй в затылке и вздохнул.
— Я так и думал, — сказал он. — У тебя новый ухажёр. Вот почему ты такая негостеприимная.
— Я ей не ухажёр, — дед Вася выступил вперёд, — не в мои годы за девчонками бегать.
— Нет? — удивился Артур. — Тогда что же ты тут забыл?
— Допоздна работали сегодня, — спокойно сказал дед Вася. — Я Елене предложил до дома проводить, она отказалась. А я, как чувствовал, сзади пошёл.
Артур рассмеялся.
— Ты, дед, не то что-то чувствовал, — сказал он, — или не тем местом.
— Тебе бы домой, парень, — проговорил старик, — а то ведь и до беды недалеко.
— Да ты что? Вот прямо до беды, да? — спросил Артур.
— Да.
— А знаешь, что, — Артур перестал смеяться и пристально посмотрел на деда. Оттопыренная нижняя губа делала его похожим на обиженного перезрелого ребёнка. — Ты ведь прав.
Он прыгнул вперёд и ударил деда Васю кулаком в живот. Старик замычал от боли, согнулся, прижав к животу руки, и тогда Артур ударил его коленом в лицо. Теперь дед Вася держался за голову правой рукой, левой он махал в воздухе, стараясь удержать равновесие. Артур выбросил кулак в лицо деда и тот упал на спину, раскинув руки.
— Старый козёл, — Артур тяжело дыша бил деда Васю ногами по рёбрам и в незащищённый бок.
Старик уже не пытался закрыться от ударов. Артур отступил и сплюнул на асфальт. Оглянувшись, он заметил остолбеневшую Лену и схватил её за запястье.
— Пошли, — сказал он, глядя на неё дикими глазами, — воину после боя нужно расслабиться.
Он потащил девушку за собой. Когда они проходили мимо деда Васи, тот неожиданно схватил Артура за штанину и сильно дёрнул, отчего тот выпустил Лену и грохнулся на асфальт.
— Беги, дочка, — прохрипел старик.
— Ну, ты своё отбегал, — пообещал Артур.
Оседлав деда Васю, он принялся изо всей силы бить его кулаками в лицо. Голова несчастного старика моталась по асфальту и Лена видела, как его лицо превращается в кровавую кашу. Кровь была чёрной в лунном свете.
— Нет, Артур, — она бросилась вперёд, пытаясь столкнуть его с несчастного старика, — не надо, пожалуйста! Пойдём, я всё сделаю, пойдём!
— Иди, потаскуха, — пропыхтел Артур, — пошла вон!
Он сильно толкнул её, Лена сделала по инерции несколько шагов назад, потом оступилась и упала на асфальт. Она больно ударилась и закрыла глаза, а теперь не хотела открывать их, слушая тяжёлые удары, вздрагивая так, словно они доставались ей, а не деду Васе.
— Ого, ты ещё живой?
Левая рука старика вдруг поднялась и обхватила запястье правой руки Артура.
— Что, старая падаль, хочешь подержать меня за ручку перед сном? Ну подержи, подержи. Я тебя и одной левой уработаю.
Лена открыла глаза, когда Артур замахивался для очередного удара. Она увидела, что у деда Васи больше нет лица, что вокруг головы старика расползается по асфальту черная густая лужа; увидела, как Артур ударил и как правая рука деда Васи схватила его левую за запястье.
— Да что ж такое, дед? Когда ты уже подохнешь?
Лена услышала два щелчка, коротких и звонких, словно сработал какой-то механизм и в тот же миг Артур вдруг изогнулся и закричал. Он попытался вскочить на ноги, но руки деда Васи не отпустили и ему пришлось повалиться вниз.
— Сломал мне руки! — визжал Артур. — Руки мне сломал! Отпусти! Отпусти!
От деда Васи вдруг повалил густой пар, цветом такой же, как лужа под головой старика. Пар скрыл его тело, он клубился и, казалось, тут же испарялся, совершенно беззвучно. Это длилось несколько мгновений, а когда тёмный пар рассеялся, Артур завопил не только от боли, но и от ужаса.
Лена увидела, что дед Вася исчез. Теперь Артур сидел верхом на угольно-чёрном скелете. Все кости скелета покрывала вязь из незнакомых букв, горящих цветом раскалённого металла. Глазницы черепа вспыхнули, полыхнули огнём, заставляя Артура отшатнуться. Он уже сорвал голос, и теперь только хрипел, пытаясь вырваться, но холодные пальцы скелета мёртвой хваткой обвились вокруг его сломанных запястий.
Звонко щёлкнув, череп отвалил нижнюю челюсть. Из открывшегося рта понеслось жужжание. Звук показался Лене знакомым, он походил на тот, с которым работала старая музыкальная шкатулка её бабушки, только был громче и резче.
— Виновен, — сказал скелет голосом в котором интонации деда Васи смешались с безразличным металлическим скрежетом. — Осуждён. Приговорён к очищению. Виновен. Осуждён. Приговорён к очищению. Виновен. Осуждён…
Грудная клетка скелета распахнулась, словно двустворчатая дверь, Лена увидела вырвавшийся оттуда тёмно-багровый свет. Артур тоже что-то увидел и снова попытался закричать.
Отпустив его запястья, скелет подался вперёд, обхватил Артура руками и принялся запихивать его в открывшееся в груди отверстие. Артур пытался бороться, он отталкивался, изо всех сил упираясь локтями в испещрённый огненными письменами чёрный металл. Отверстие было слишком мало;. Металлические пальцы удлинились, обвили тело жертвы и вдруг смяли его, словно пустую сигаретную пачку. Голова Артура повернулась и Лена в последний раз встретилась взглядом с его полными ужаса глазами.
— Улп, — сказал Артур, — булп.
Голова и мятый торс исчезли из вида, мелькнули и пропали щегольские белые туфли. Артура больше не было и металлические ребра снова сомкнулись, негромко звякнув друг о друга.
— Виновен. Осуждён. Приговорён к очищению, — ещё раз сказал скелет, затем его челюсть закрылась, пламя в глазницах угасло, а вокруг тела снова заклубился тёмный пар.
Увиденное лишило Лену воли. Девушке казалось, что все её кости размягчились или и вовсе сломаны, будто кости Артура. Она не могла двигаться и даже не думала о том, чтобы крикнуть, а просто смотрела, как исчезает пар.
На асфальте лежал дед Вася. На нем не было ни следа недавней драки, ни синяка, ни пятнышка крови на одежде. Дед Вася открыл глаза, закряхтел, сел и огляделся по сторонам.
Лена поймала его взгляд. Глубоко в глазах старика углями потухающего костра дотлевало недавнее пламя. Лене вдруг захотелось прикоснуться к этим мерцающим огонькам, она потянулась к ним — и вдруг, в одно мгновение, оказалась с ними рядом. Девушка парила над морем пламени, лавируя между его горячих языков, потом переливающаяся стена огня поплыла навстречу. Лена поняла, что это конец, но огонь не обжёг, позволив пролететь сквозь себя в широкий колодец, у которого не было видно ни верха, ни дна.
Клетки, похожие на птичьи, висели в колодце на толстых цепях. Лене они почему-то напомнили чайные пакетики. Она видела, что все клетки заполнены, в каждой — по человеку. Мужчины и женщины стояли в своих узилищах, одинаково задрав головы вверх, Лена тоже посмотрела туда, но ничего не увидела.
Летая между клетками, девушка заметила, что все люди в них прозрачны. Одни — едва заметно, другие же были почти невидимы. Ей захотелось увидеть Артура и как только она об этом подумала, цепи пришли в движение, залязгали, затрещали. Вдруг одна, слева от Лены, быстро-быстро побежала вверх, поднимая свою ношу откуда-то из глубины. Клетка остановилась рядом с девушкой и она увидела Артура.
Он был ещё не очень прозрачен, но тоже стоял с запрокинутой вверх головой. Лене захотелось увидеть его лицо, она поднялась вверх и опустила взгляд.
Глаза Артура были открыты, отчаяние, бездонный ужас и немая, невыразимая му;ка плескались в них. От его лица вверх поднимался реденький белый туман, лицо бурлило, словно кипящая в кастрюле вода.
— Артур! — громко крикнула Лена.
Он не ответил.
— Артур!!
Он снова не ответил.
— Ох, да что ж ты, — голос деда Васи раздался совсем рядом и Лена повернулась, отыскивая его, но деда нигде не было. — Смотри, куда залезла.
И тут вдруг Лена посмотрела на свою левую руку. Рука была, вроде, самая обычная, но сквозь неё запросто можно было разглядеть клетку с Артуром.
— Не место тебе тут, — снова сказал дед Вася. — А ну-ка кыш!
Всё поплыло перед глазами, краски смешались, потянулись длинными полосами, завились в спираль — и вот уже она снова сидит на асфальте в залитом луной проходе, а дед Вася стоит рядом, протягивая ей руку.
— Вставай, дочка, — сказал он. — Холодно сейчас на земле сидеть, а тебе ещё деток рожать.
Рука старика была тёплой и крепкой. Лена поднялась на ноги. Дед Вася стоял, глядя на неё своим обычным, увесистым взглядом, но она не хотела смотреть в его глаза.
— Это… ад? — спросила она, набравшись храбрости.
Дед Вася досадливо закряхтел.
— Нельзя было тебя туда пускать, — сказал он. — Ты уж прости, дочка, так вышло. Старею…
— Это ад? — повторила она свой вопрос.
— Нет, — ответил дед Вася и спросил, — тебе было страшно?
Лена кивнула.
— Ну вот. А в аду не так страшно, как там.
— А что это за место? Где оно? — девушка медно подняла руку и очень осторожно потрогала куртку деда Васи на уровне его груди. — Там?
— Нет, — ответил старик и аккуратно отвел её руку. — Там только дверь. А где это место — я сам не знаю. А ты тоже хороша — полезла, куда не звали. Ещё бы пару минут — и всё…
После этого «и всё», такого обыденного в своей неотвратимости, Лену вдруг затрясло, она заплакала и дед Вася привлёк её к себе.
— Ну-ну, не реви, — сказал он. — На этот раз обошлось, а другого и не будет. Тихо, дочка, тихо, ч-ш-ш-ш…
— Эти люди, — едва проговорила Лена между рыданиями, — что с ними?
— Это уже не люди.
Голос старика стал грустным. Лене показалось, что в него вползла досада.
— Ад — это место, куда душу отправляют на исправление, — сказал он. — И не навсегда. Иной раз — да, надолго, но — как получится. Некоторым душам одного раза хватает, другим — и десятка мало. Такие души, в конце концов, очищаются.
— От зла?
— От личности, — ответил старик.
— А что потом с ней будет?
— С личностью-то? — удивился вопросу дед Вася. — Да ничего. Вообще ничего не будет. Никогда.
— Нет, — девушка вытерла слёзы. — С душой.
— Всё сначала, — ответил дед. — Душа есть у всего живого. Она родится, потом развивается, усложняется… совсем как жизнь. Новорожденная душа проста, поэтому начинает с самых простых воплощений, а потом, развиваясь, приходит к более высокоразвитым.
— А человек, получается, конец карьеры? — улыбнулась Лена.
Дед Вася ответил не сразу. Он внимательно оглядел её, и вдруг тоже улыбнулся.
— Того не знаю, дочка. Знаю только, что в человека душа не один раз воплощается, — он на несколько секунд задумался, пожевал губами, — может, и конец. А может, для кого-то конец, а для кого-то — нет…
Свой следующий вопрос Лена задать не решилась.
— Спасибо, что спасли меня, дед Вася.
— Пойду, — сказал старик. — Устал я что-то. Не в мои годы по ночам разгуливать… Доброй тебе ночи, дочка.
Лена стояла и смотрела, как он вышел из прохода, повернул налево и исчез. Потом она ещё раз огляделась вокруг. Ничто в узкой щели между двумя домами не напоминало о недавнем. Подлунная ночь без следа поглотила удивительное и страшное происшествие и вновь была тиха и безмятежна.

город Симферополь, 11 декабря 2024 года.