Карантин

               
     Никто не знает, откуда пришла эта напасть. Первые сведения были очень путанными, сумбурными. Все хотели кого-то обвинить, снимая всякую ответственность с себя. Но делать что-то было необходимо.

     Наши новогодние праздники прошли почти, как обычно. Лишь изредка доходили слухи о тех, кто в своих путешествиях сильно заболел. Однако каждый из этих несчастных надеялся, что сезонное распространение простудных инфекций скоро прекратится.

     Никто не хотел никого пугать излишне. Предложенные обстоятельства обусловили и меры, принимаемые для предотвращения распространения болезней. Поэтому пока стали использовать слово «самоизоляция». И поначалу применял ее каждый по отношению к себе самому и окружающим лишь так, как мог, сообразуясь с собственными представлениями о своих свободах, ограничениях, об опасности.

     Уже февраль проходил под девизом: «Сидим дома!» Кто-то старался защититься хлипкими масками из тонкого материала, выходя вынужденно из укрытий. Кто-то, наплевав на все предостережения, продолжал жить, как всегда, оставив лица незащищенными.

     Ветер с дождем, переходящим в снегопады, помогал отказаться лишний раз от прогулок. Но вот внезапное тепло, принесенное откуда-то из-за моря, выгнало позабывших об инфекции и потерявших бдительность людей в парки, леса, на дачи.

     Природа, заждавшись прихода весны, стала просыпаться. Уже давно забывшие про снежный покров газоны потихоньку сменили цвет с серо-буро-рыжего на зеленовато-серый. Это свежая трава стала робко пробиваться через настил старых, высохших травинок. Стремительно увеличились в размерах почки на деревьях. И даже кончики бордовых сережек показались на кленах, робко раздвинув чашелистики. Сонное солнце, все шире распахивая свои огненные ресницы, залило светом все вокруг. Красуясь в пронзительно-синем небе, стаи птиц зависли над землей.

     И наказанные за собственную беспечность многие поплатились здоровьем. Меры по принуждению людей к этой самой пресловутой самоизоляции ужесточились. Но пока не привели к ожидаемым результатам.

     А пришедший март, уже было разбудивший и мать-и-мачеху на лесных лужайках, и крокусы на городских клумбах, вдруг застыл, насторожился. Он, испугавшись того, что привлек людей на природу и заставил забыть всякий страх перед тихим невидимым убийцей, постарался притормозить и цветение деревьев, и появление новой поросли на газонах.

     Желая искупить свою вину, первый весенний месяц стал засыпать землю снегом. Снова завыли ветры, завьюжили метели. Скамьи покрылись толстыми снежными покрывалами, под нешуточными сугробами скрылась первая трава. Даже перед Новым годом все переживали по поводу отсутствия снега, тосковали по морозцу и снежным пейзажам. А тут на тебе! И сугробы выросли, и морозец щеки вечером пощипывает.
 
      Опять, обрадовавшийся такому повороту сезонных часов, народ вывалил на улицу. Во дворах ребятня радовалась забытому развлечению и с воодушевлением вместе со взрослыми лепила снежных баб. Владельцы собак с умилением наблюдали за своими питомцами, носившимися по свежему снежку и зарывавшимися в него сопливыми носами.

      Наш особенный народ рад и весне среди бесснежной зимы, и зимней пурге весной. Удивительным образом свежую низкую травку словно всосало опять под землю. А полураскрытые почки так и остались удивленно взирать с веток на переменившуюся погоду. Взъерошенные голуби с придурковатым видом расселись на низкой ограде, сторонясь глубокого снежного покрова. И только пролеска, как стойкий оловянный солдатик, упрямо вытягивалась по стойке смирно и поднимала свою синюю головку над сугробом. Но мартовский снег лежал не долго. Превратившись в стремительные ручьи, побежал под бордюрами, собрался в лужи приличных размеров. Не успело подсохнуть после этих осадков, как пришли новые.

     Моя сестра шлет мне фотографию залитых солнцем просыпающихся лугов, нежившейся на разогретой сухой траве яркой первой бабочки. А я ей в ответ отсылаю фото надвигающейся над крышами домов пурги. Сначала она застелила белой мглой все вокруг, снизив видимость до ноля. А потом обрушилась сплошной стеной снегопада.
 
     Серо-бурый пейзаж на улицах застыл, будто выписанный неизвестным художником на холсте и вставленный в раму окна. Немного успокоенные первоцветы благодарили за влагу, так необходимую для роста, и слегка оживили картину фиолетовыми, желтыми и голубыми брызгами на газонах.

     С телеэкранов и в радиоэфирах все чаще стало звучать слово КАРАНТИН, пришедшее на смену невразумительному «самоизоляция». Это слово звучало грозно и пугающе в былые времена. И было связано с катастрофами и страшными трагедиями. Почему сейчас оно никому не залило холодка в души? Почему люди ждут еще более ужасных картин, чем многокилометровые очереди из автомобилей скорой помощи?

      Их не пугает вид несчастных стариков, беспомощно слоняющихся по улицам от магазина к магазину, выискивающих привычно дешевые продукты. Шаркая уставшими ногами, не надевая масок, дающих призрачную надежду на возможность избежать заражения, старухи появляются то в скверах, то на остановках, то у аптек.

     Мамки считают возможным вывести за руку или отпустить проветриться детей на улицу. В их понимании сидение без дел дома приносит больше вреда, чем прогулка среди, весьма вероятно, сотен больных людей.

     Странно, что наводящее ужас на сельских жителей слово «карантин» во время свиной африканской чумы или птичьего гриппа, выкашивавшего стада и поголовья на фермах и частных подворьях, приводило к тому, что все подчинялись организованным контрольно-пропускным мерам, прививочным мероприятиям, санобработке не только людей, но и транспорта, утилизации зараженных трупов и т.д. Все переживали за сохранность животных и птиц.
 
     Отчего же население сейчас проявляет такую беспечность, наблюдая за происходящим в нашей стране и за рубежом? Нас просили прервать свой привычный ритм жизни, работы, учебы, тренировок, соревнований и других увлекательных занятий, пригвоздив свинцово-тяжелым словом КАРАНТИН. Заставляя каждое передвижение или движение вообще подтверждать какими-то разрешительными или сопроводительными бумагами. Подчинить людей особому режиму все же оказалось непосильной задачей. И хоть все отметили, что ритм существования, функционирования населения заметно замедлился, особенно в больших городах, но то и дело мы порываемся вернуться к прежним заботам. Оценив, еще недавно казавшиеся надоевшими, незначимыми и рутинными повседневные дела, работу, стали неимоверно скучать за ними.

      Выгуляешь собаку, а в окошке у консьержа звучит шутливо-завистливое: «А-а-а, теперь по десять раз в день с собачкой вокруг дома гулять будете? Чтоб в квартире не сидеть. А я, может, тоже хочу погулять!» А в ответ ему, тоже отшучиваясь: «А вы возьмите в аренду мою собачку и идите гулять. Только смотрите, чтоб она Вас не унесла далеко за пределы двора. В собачке тридцать три килограмма!» Улыбки взаимные. Улыбаемся только глазами поверх синих прямоугольников, прикрывающих пол лица.

     Животные тоже вынуждены приспосабливаться к жизни в новых условиях. Холлы в подъездах чаще обрабатывают хлоркой. Ее едкий запах проникает в квартиры. Вот и сегодня в полдень уборщица вымыла полы дезинфицирующим раствором. Неприятный запах стал ощутим даже в дальней комнате. Пришлось открыть балкон, чтоб проветрить помещения.

     Мой пес забрался на диван, улегся рядом со мной. Он накрыл своей передней лапой свой кожаный нос. Уснул, громко сопя в свою лапищу. Хотелось сфотографировать эту его бесхитростную меру защиты, но я боялась встать с места. Подумала, сейчас пошевелюсь и он сменит позу. А мне было приятно слышать его мерное сопение рядом.

      Выйти погулять с ребенком – теперь это недоступная роскошь. Ею могут пользоваться лишь счастливые обладатели нескольких соток за городом. Или на худой конец те, кто имеет свой дворик с домом в деревне. Жители городских джунглей имеют возможность высунуть в форточку нос, оценивая очистившийся от выхлопных газов поредевшего транспорта воздух. Ну, или выходя на балконы, завернувшись в пледы, люди могут посидеть с чашкой чая или кофе, довольствуясь многоквартирным пейзажем с высоты собственного этажа. С нами ведется война. Невидимый враг загнал нас в убежища. А давайте детей в аренду брать! Предложил какой-то юморист в жидкой магазинной очереди. Разговор сам собой всегда выворачивается в сторону темы карантина и пандемии, независимо от того, с чего начиналась неспешная беседа.

     Острее стала восприниматься красота природы. Украденные часы у доступного сна теперь позволяют любоваться рассветами и закатами. А короткие путешествия до магазина и обратно не мешают все же на бегу заметить уже проклюнувшиеся крошечные листочки на кустах возле дома. Чаще стали поднимать к небу лицо, прикрытое неприятно пахнущей медицинской маской, чтоб задержать взгляд на бегущих облаках или орущих невесть откуда прилетевших чайках. Закатное солнце покрывает золотой фольгой окна большой башни, она несколько минут горит, словно при пожаре. Затем пламенеющий диск скрывается где-то за небоскребами Москва-Сити, который видно с моего двадцатого этажа. А башню укутывает сизоватая дымка спускающихся сумерек.

     Однажды моя подруга, оставшись ночевать у меня дома, сказала: «Как ты здесь спишь? Меня в такую рань разбудили проклятые птички, орущие совсем рядом, как сумасшедшие». А я теперь так счастлива, что под моими окнами находится кусок заброшенной и заросшей кленами территории. Уже сейчас там на все лады поют, щебечут певчие птицы. А совсем скоро над зарослями зазвучат нескончаемые ночные соловьиные концерты, донося свои трели до заточенных в высоких башнях жителей.
     Такие разные взгляды поселились на лицах встречных людей. Вы заметили это?

     Безмятежные старческие взгляды глаз под старомодными беретиками и платками у морщинистых дедушек и бабушек говорят: «Эх, милые, не такое пережили. Переживем и это. Да и вообще, мы свое пожили, поздно бояться». Напряженные взгляды на лицах с масками людей среднего возраста говорят о тревоге за будущее свое, своего бизнеса и своих детей. Насмешливо-ироничные взгляды молодежи, еще не изведавшей никаких лишений или трагедий, свидетельствуют не о бесстрашии, а о возможности и желании порисоваться. Или, как они сейчас выражаются, словить хайп. Может, им и страшно, но надо бахвалиться и выглядеть крутым.

     Мы отменили свои, казавшиеся совершенно неотложными, первостепенными, дела. А весна, как не замедляла свои шаги, все же не смогла отложить свой приход. Апрельские дождики набросили на головы кленов и тополей полупрозрачный зеленый флер из молодой листвы. В трещинах отмостки, опираясь на стены у многоэтажек, низкорослые одуванчики уже красуются в ярких желтых шапочках. Совершенно непривычно смотрится ковер из фиалок прямо под окнами соседского дома. Жуки солдатики в ярко-красных мундирах на стволе липы выстроились в длинные шеренги. Тополиные сережки, будто мохнатые красные гусеницы, свернулись полукольцами на мокром от дождя асфальте. Их запах перебивает уже привычный, но все так же неприятную вонь дезинфицирующего раствора. Каждый день специальные машины поливают им тротуары и проезжую часть. В такие долгожданные ароматы весны все чаще врываются облака вонючей хлорки. Ее используют для мытья дверей в подъездах, протирают разные поручни, скамейки, остановки.
   
     Весна заявляет о своих правах, словно оправдываясь: «Ну, я уже сделала, что смогла. Задержалась в пути. Теперь мое время, а кто не спрятался, я не виновата!»

     Так сложилось, что я всегда жила рядом с парками, лесопарковыми зонами и лесом. Переехав в Подмосковье, мы опять поселились рядом с лесом. Потом оказались в Москве, жили в шаге от парка Кузьминки.
 
     Постоянно имели возможность наслаждаться прогулками на природе. И сейчас прямо из нашего окна видно городской парк. Вот только пройтись по весенним аллеям возможность представится нескоро.

     Деятельная натура большинства людей заставляет все же находить применение и своим наклонностям, и неуемной энергии. Кто-то затеял долгожданный ремонт, лишая ленивого сна своих соседей. Кто-то решился на генеральную уборку, перетряхнув чердаки и подвалы. Кто-то разбирает семейные архивы и вещи в чемоданах, пополнив помойки и порадовав старьевщиков. Кто-то, наконец, найдет в себе силы заговорить на иностранном языке, взрывая свой мозг и слух чужой речью в наушниках. Разгул творчества разного рода демонстрирует многообразие талантов наших людей. Старые запасы почти засохших красок быстро растают при написании множества картин. Домашние концерты, спектакли и форумы, заменяют отсутствие живого общения в рабочих коллективах.  Дома тоже можно развлекаться. Это медленно, но доходит до людей.

      Когда-то многолюдные улицы все же постепенно пустеют. Вечером совсем редкие прохожие возвращаются в свои жилища после работы. Ночью только эхо звонких шагов на пешеходном переходе да гудение машины перекрещиваются в тишине. Фонари освещают путь никому. Бесполезными сияющими сферами подсвечены безлюдные скверы, переулки и детские площадки. А с высоты двадцатого этажа видно светящиеся окна многоэтажек вокруг. Словно мерцающее мириадами огней бриллиантовое ожерелье надел на себя город. Это значит - мы дома! Свет в окне – знак присутствия и символ спасительного уединения.
 
     Лифты в доме… Их целых четыре. И именно они представляют наибольшую опасность заражения коронавирусом. Каждый раз, оказываясь перед открывающимися с легким скрежетом дверьми, испытываем неприятное волнение. По коже пробегает легкая дрожь при нажатии кнопок. Кто ехал до тебя? Здоров ли был предыдущий пассажир? Крошечное замкнутое пространство легко может стать предвестником страшной болезни, не щадящей вокруг никого. Гибельной ловушкой! Но каждый из нас, переборов страх, просто натягивает плотную маску на лицо, использует салфетку или перчатки и отправляется в путь по совсем неотложным делам. Вот только в продаже найти и маски, и перчатки выпадает счастье не многим.

     Игра… Игра со смертью? Такая своеобразная, но традиционная русская рулетка сопровождает нас повсюду. Кто-то рядом живущий пройдет это испытание без потерь, даже не особо заботясь о дезинфекции и мытье рук. А кто-то совсем неожиданно для себя заболеет даже при соблюдении всех мыслимых и немыслимых мер предосторожности.

      Вчера вечером вывели на прогулку собаку я и муж. Чужая машина парковалась неподалеку. Мой пес приветливо замахал хвостом и подошел к открывающейся двери. Мало знакомый человек, с которым мы просто несколько раз встречались, выгуливая собак, вышел и остановился рядом. Порывшись секунду в бардачке, вытащил пачку масок и отдал мне и моему мужу. Просто так, ни за чем, только из желания поддержать и защитить людей. Совершенно посторонних.

     А в февральских новостях по телевизору рассказывали душераздирающую историю про то, как на Украине громили и пытались поджечь харьковские автобусы с людьми, эвакуированными из китайского Уханя, где бушевал коронавирус. А там были и медики, и старики, и дети. А главное, что это были их соотечественники, которым нужна была помощь! Звериный оскал толпы проступил на личике этой нации. Людей везли в санаторий и медицинский центр на изоляцию в Санжарах, Полтавской области. Совсем скоро до всех дойдет, что зараза распространяется, совсем не сообразуясь с границами или мерами предосторожности, самым непостижимым образом. Станет стыдно, за свое поведение. Но вывернутое неприглядное нутро уже было явлено миру.

      Своими размышлениями поделилась с сестрой. Она написала: «Да... Много мыслей... И, как ни странно, много дел. Надо думать о хорошем, но беречь себя и близких и не быть халатными. Только так мы сможем победить эту хрень! По поводу взглядов над масками, я это тоже вижу. И я научила маму гордится тем, что она умная. Пусть даже и выглядит она при этом, как безумный "космонавт". И это так мило. То, как она тщательно моет не только руки, но и свою обувь, старательно снимая ее еще в тамбуре, не заходя в квартиру... Видеть, как ОНА смотрит... Ее взгляд... А все потому, что она замечает, как переживаю я. Как боюсь за нее! И я за это ей безумно благодарна!!!»

      Никто не знает, сколько продлится этот карантин. Будем надеяться, что из этой войны мы все выйдем победителями. Потери есть и еще будут. Но мы хотим остаться, будем оставаться и останемся людьми. Все проходит… Пройдет и это!
         
                Февраль, март, апрель 2020 г., Подмосковье