Мигрень

               
     Мигрень… Она приходит, скрываясь под личиной усталости. Чаще ночь становится ее домом.

     Но иногда и среди дня за круговертью всяких повседневных дел не замечаешь, как сначала она оседлала твой загривок, а затем пробирается через затылок в голову. Пропустив момент, когда стоило убить коварного наездника в самом начале бешенного дерби, ты со временем замечаешь, что уже несешься сумасшедшими темпами по кругу, подчиняясь хлестким ударам мигрени по затылку. А в твоей голове обезумевшие кони отбивают копытами гулкую дробь.
 
      Биение идет изнутри головы, усиливаясь при каждом шаге, любом движении. Наряду с ним что-то странное происходит с твоими чувствами. Зрение слабеет, а слух наоборот обостряется.

     Все предметы ты начинаешь видеть нечетко, размытыми сквозь постоянную пелену влажности. Стараясь вытереть стремящиеся вот-вот прорваться наружу слезы, трешь и трешь глаза. Постепенно давление изнутри нарастает, и тебе просто необходимо затолкать глазные яблоки обратно в глазницы, посильнее на них надавив.

     Да только не помогает. В одном из глаз появляется зубчатая дуга, яркая, слепящая. Она деформирует все предметы. Мелькает и расширяется, поглощая зону видимости. И в конце концов ты уже одним глазом не видишь. Тошнит. Но рвоты у меня не бывает. Такие жуткие приступы были у моей мамы. Она иногда по несколько дней лежала в постели. Пила сильные таблетки тройчатку, пятерчатку. Есть мнение, что мигрень передается по наследству. Ну, вот я и являюсь той «счастливой» наследницей. Спасибо, ГЕНЫ!!!

     Обострившийся до крайности слух становится серьезным испытанием. В ушах застряли два огромных мегафона, через которые с тобой общается весь окружающий мир. Многократным эхом проникает в голову каждый, даже малозначительный, звук. Упавшая у соседей ложка на плитку пола пронзительно взрывается разорванной струной скрипки. Беготня детей этажом выше превращает твою жизнь в нескончаемый кошмар.

     Хочется придушить мужа, внезапно, как назло, проявляющего свою активность на ночь глядя. Вот он включил чайник на кухне. Мерзкое змеиное шипение и бульканье воды крадется в твою комнату. А через некоторое время хлопанье балконной двери, куда он пошел покурить и выпить кофе, звонкими литаврами отдается в твоем черепе.

     Растет желание пристрелить соседей, которые не покидают туалет и с постоянством маньяков все смывают и смывают унитаз. Льющаяся по канализационным трубам вода, в количественном исчислении давно превратилась в океан. Но, к сожалению, отключить ты ее не в силах.

      Вкус… Это особая изощренная пытка. Нестерпимо хочется чего-то остро-солено-кислого. При воспоминаниях о толстокожем душистом лимоне ломит скулы и рот наполняется воображаемым свежим вкусом. А забористые консервированные огурчики становятся настоящим спасением. Хочется смаковать их до самого утра, не оставив в банке даже рассол. Розовый маринованный имбирь жжет губы, оставляя на них характерный парфюмерный привкус. Горячей волной обжигает и горло. Немного легче!

      Правда, не на долго. Когда-то на заре творчества Дарьи Донцовой я в одном из ее первых детективов прочла, что с приступом мигрени можно совладать, когда он только начинается, выпив убойного крепкого кофе и погрузившись в темноту запертой комнаты. Я пью кофе, искренне надеясь хоть на небольшое облегчение.

     Еще один совет давала писательница. Нужно свою боль представить в образе какого-то предмета или существа. В общем, чего-то материального, с чем вы могли бы успешно расправиться. Да я миллионы раз представляла свою мигрень то змеей, то медузой. Была она и огненной зубчатой пилой, и дрелью, и терновым венцом, и жестким толстым морским канатом. Даже военной железной каской была. Все это я мысленно срывала со своей головы, выбрасывала, усердно стараясь следовать совету, но мигрень, как птица Феникс возрождалась. И снова принималась терзать мою голову.

      Но на самом деле боль больше всего походит на прибой или на цунами. Она то нахлынет в голову с все нарастающей силой, то отползает от твоей головы, давая призрачную надежду на завершение приступа.

     Нет-нет-нет!!! Рано обрадовалась! Разбушевавшийся шторм, как в преграду, бьет в стенки твоего черепа. Раз за разом, пытаясь пробить в нем брешь и выпустить твои сбитые в пену, совсем ничего не соображающие, мозги.

     Погода тоже вносит свою лепту в твое состояние. В обычные дни ночной дождь слушаешь с каким-то меланхолично-романтичным настроем, засыпая под его музыку. Только не при мигрени. Ты перестаешь слышать отошедшие на второй план все иные звуки. И только нестройный степ капель по металлическому подоконнику за окном раздражает своей беспорядочностью. Хочется выстроить струи дождя в шеренгу, и чтоб они дружно шагнули, как строй солдат, одним шагом на металлический лист. Прогрохотав лишь раз, и замерев по стойке «смирно» на улице.

    Затихните! Боже! Где существует та комната, которую показывали в фильме про шпионов, которая изнутри вся обита мягкими матрасами, где не слышны звуки, не проникает сквозь стены жизнь, текущая снаружи, где царит полумрак?

     Боль начинает путешествие по твоему телу. Если вы думаете, что ее пристанище только голова, вы сильно ошибаетесь.

     Мигрень везде. С затылка она медузой сползает сначала на шею, затем на плечи. Выламывая по косточке, выкручивая мышцы, она заставляет тебя принимать немыслимые позы. Всю ночь ты вертишься ужом на своей постели, словно на раскаленной сковороде. Пытаешься перевернуть подушку и остывшей прохладной стороной прижать к глазам. На несколько минут холодящий эффект помогает.

     Потом в голове всплывает образ дрели, сверла, которое хочется запустить в несколько мест. Просверлить там аккуратную дырочку в палец толщиной. И погрузить в отверстие этот самый палец. Поковырять им где-то за глазными яблоками, в ложбинке у основания черепа на затылке, в районе висков. А ты все мнешь свой такой твердый и неподатливый череп. И пытаешься задушить мигрень, раздувшуюся от гордости. Вот какая она сильная, она превратила тебя в ничтожное, бессильное, скорчившееся на кровати существо, жалобно поскуливающее, не имеющее возможности даже завыть в полный голос, чтоб не распугать спящий дом.

     Пояс от халата, которым ты перетягивала голову, чтоб спасти ее от неминуемого раскола, валяется на полу. Стакан пуст. От множества таблеток остались только пустые фольгированные упаковки. Горло от препаратов перетянула колючая проволока. За водой нужно идти. Встать? Этот вопрос по подобию хрестоматийного: «Быть или не быть?» - мучает тебя в течении получаса. Нет решимости. За окном уже серость, а не тьма. Ты расплющенная лежишь, боясь пошевелиться, осознавая: «Удивительно! Я еще жива!» И она жива. Твоя мигрень…

     Мигрень имеет свой дьявольский календарь. Подчиняется своему искаженному времени и пространству. Она то сокращает время, закручивая его в тугую спираль, с каждым новым витком приближая к своему пику. То растягивает, словно резиновый медицинский жгут, который когда-то все же сократится и больно стрельнет в твой мозг.

     Боль может длиться и три, и четыре, и пять дней. В конце пятого уже можно, если доживешь, надеяться, что твой бешенный наездник соскочит с загривка, оставив в покое растрепанные волосы-вожжи и воспаленный скальп. А пока наступает только второй день твоих мучений.

     Муж растворился. Оставил после себя привычно неприятный шлейф сигаретного дыма. Ему надо уехать на работу. Рано выгулявшийся с ним пес мирно посапывает на диване. Он настороженно отслеживает твои нерешительные шаги по квартире. Пока молчит, есть несколько минут на раздумья.
 
      Перед глазами постоянно мелькают неясные, но возмутительно сверкающие образы, как в калейдоскопе. Их надо как-то упорядочить, прекратить это мельтешение, зафиксировать. Но твой желудок уже до отказа наполнен бесполезными и страшно дорогими пилюлями.

     Остается только один проверенный способ получить хоть кратковременную передышку. На улицу. Идти и гулять. Тем более, что твои прогулки от твоего желания и зависят мало. Твой хвостатый ребенок привык гулять по расписанию. И только это беззлобное существо держит тебя над краем пропасти, заставляет делать что-то для него. На себя ты уже давно махнула бы рукой, предоставив разгуляться прожорливости мигрени. Она с аппетитом намеревается жевать тебя еще несколько мучительных суток. И ты знаешь это наверняка. Мигрень не уйдет через день. Так что собирай себя по частям. Отваливающуюся голову прикрепи к плечам капюшоном, привяжи для надежности шарфиком, затяни его на горлышке потуже. И, задыхаясь, спускайся из своей затхлой башни на свежий воздух.

     Взгляд в зеркало… Ой, нет, не надо!!! Мамочки!!! Из прямоугольника на тебя смотрят красные от недосыпа слезящиеся глазки. Помятое, как пергамент, желтое, опухшее лицо мало кому расскажет об истинной причине такого внешнего вида. У людей явно будет иное представление о твоем образе жизни. Такое личико чаще бывает с перепоя. Но не отчаивайся. Спасительная медицинская маска на твоем лице, пониже на глаза надвинутый капюшон пуховика в помощь тебе. Пандемия обеспечила возможность носить намордники. Друг она, или враг?

     Прогулка в дали от общества. Нет сил ни с кем разговаривать. Раскрывать рот, а тем паче приветливо улыбаться, нет желания. Ты идешь и тихо ненавидишь весь мир вокруг. У них ведь нет мигрени.

     Обратный путь домой – это аттракцион. Ты несешь свою голову, осторожней, чем хрустальный шар. Подъем в лифте, в котором сила инерции ощущается в первую очередь макушкой, скор, но мучителен.

     А дома, присев на пуф и с трудом наклонившись, чтоб расшнуровать ботинки, вдруг понимаешь, что твое сердце сменило прописку. Четко, как никогда, слышишь, как твой насос шумно качает кровь в твоей голове, а не в грудной клетке. А там-то как раз непривычное затишье. Хотя до вчерашнего дня изматывала жуткая аритмия. И сердце рвалось взбесившейся каркающей вороной вылететь из горла.

     Постепенно приходит понимание, что в доме есть дела, необходимые к исполнению. Где мое сито? Я сейчас пропущу через него все, что скопилось. Самое мелкое отброшу. Сделаю лишь то, что мне сейчас по силам. Останется не заправленной смятая постель. Пока не раздражают несколько немытых тарелок. Ворох белья загружаю в стиралку. И ставлю вымытую с трудом огромную кастрюлю с водой на плиту. Сама перебьюсь без еды. Желудок, который тоже имеет глаза, отвернулся брезгливо от вида еды. Муж поест на работе. А псу надо кашку сварить.

     Кадры замедленной киносъемки – очередной день приступа. Полудрема перемежалась хоть какой-то деятельностью. Но сгущающаяся сумеречная атмосфера в доме явно давала знать, что казнь затягивается.

     Перед тобой эшафот. И ты рада на него взойти. Кладешь на лобное место свою голову и наружу прорывается твоя злость рычащей буквой «р»: «Отр-р-р-убите мне голову! Кто-нибудь! Скор-р-р-ей!»

     Ночь, как под копирку, повторяет прошлый сценарий. И так день за днем.

     И вот, когда уже растаяли остатки надежды на облегчение, ты открываешь глаза и понимаешь: «Что-то изменилось». Еще не уверенно, с предосторожностями сползаешь с постели. Идешь в коридор и осознаешь, что тебя больше не шатает, что твоя голова перестала быть хрустальной, и ты больше не боишься разбить ее нечаянно о косяк двери. И только тошнотворность колышет где-то на дне желудка пригоршню разных таблеток. Яблоко! Оно спасет. Обязательно!

      Ау! Где-ты, мигрень? Тишина… Ты уже набрала воздуха в уставшие легкие, чтоб выдохнуть с облегчением. Но злорадный шепот над ухом произносит едва слышное: «Не расслабляйся! Я не далеко… И отлучилась ненадолго! Целую в лобик! Твоя Мигрень!»

                27.11.2020 г., Подмосковье