100 казнённых еретиков. Восьмидесятилетняя война

Вильгельм (Виллем) Оранский, по прозвищу Молчаливый, был еретиком и умер насильственной смертью – поэтому имеет полное право быть включённым в эту книгу. Тем более, что Вильгельм был убит неким Бальтазаром Жераром после того, как испанский король Филипп II объявил Вильгельма Оранского вне закона… так что, по сути, это убийство было смертной казнью.

Однако я принял решение включить в книгу это весьма немаленького размера главу в первую очередь потому, что это даёт мне возможность рассказать правду о так называемой Нидерландской революции, которую гораздо правильнее было бы назвать Восьмидесятилетней войной, опустошившей процветающую страну.

Ширнармассам по всему миру об этой войне известно из книги бельгийского писателя Шарля де Костера «Легенда о Тиле Уленшпигеле», а российским – ещё и по ещё советскому фильму «Легенда о Тиле». И потому у них об этой войне совершенно превратное представление.

Которое состоит в том, что плохие католические парни (испанцы) гнобили и угнетали хороших протестантских парней (голландцев); голландцы не выдержали, восстали, сбросили испанское иго и обрели независимость.

Реальность – как это часто бывает – прямо противоположная, ибо на самом деле это голландские кальвинисты «первыми начали», подняв восстание, которое впоследствии получило название Иконоборческого.

Ибо было не спровоцировано испанцами (которые до того проводили весьма здравую и толерантную политику), а организовано кальвинистами – в стиле Гийома Фареля. Организовано с целью (которую они и не скрывали) полностью уничтожить католичество в Испанских Нидерландах. И обратить всех жителей в кальвинизм – разумеется, силой.

Испанцы отреагировали крайне жёстко… результатом чего и стала опустошившая Нидерланды Восьмидесятилетняя война. Которую сделали и неизбежной, и опустошительной вовсе не «угнетатели»-испанцы, а «угнетённые» голландцы.

Но обо всём по порядку. Карл V получил в наследство от своей матери Хуаны I Безумной Испанию, а от отца Филиппа I Красивого — Нидерланды. Сам Карл V родился на территории тогдашних Нидерландов, в городе Гент. Иными словами, он был бельгийцем, а не испанцем – что существенно упрощало управление Испанскими Нидерландами.

В 1549 году Карл V издал Прагматическую санкцию, выделившую Семнадцать провинций из состава Священной Римской империи и сделавшую их наследственным владением Габсбургов. В 1555 году он отрёкся от Нидерландов в пользу своего сына Филиппа II, а в 1556 году и от испанской короны.

Семнадцать провинций — территория, приблизительно покрывающая территории современных Нидерландов, Бельгии, Люксембурга, некоторой части северной Франции (Артуа, Нор) и небольшой части западной Германии.

В XVI столетии в северной части Европы быстро распространялись идеи протестантизма, которые проникли и в Испанские Нидерланды. Нидерландские протестанты после первоначальных репрессий были приняты властями и к ним стали относиться толерантно.

К 1560-м годам протестантская (кальвинистская) община обрела законный статус. В голландском обществе, зависящем от торговли, свобода и терпимость были необходимостью… к сожалению, у кальвинистов на этот счёт было иное мнение.

Распространение кальвинизма во многом объяснялось тем, что кальвинисты с их скромным образом жизни выглядели в глазах простого люда привлекательнее в сравнении с роскошными привычками католического духовенства.

Карл V, а затем и Филипп II, считали своим долгом бороться с протестантизмом, который являлся ересью с точки зрения католической церкви. В Германии католикам и протестантам удалось договориться, но там обе стороны были не такими радикальными: немцы не испанцы, а лютеране не кальвинисты.

В Нидерландах договориться не удалось – не в последнюю очередь потому, что на религиозный конфликт накладывались ещё два: национальный (между голландцами и испанцами) и политический – между сторонниками централизации и широкой автономии (вплоть до независимости). И даже (хотя и менее значимый) социальный – между аристократами и «третьим сословием».

Особенностью позднего средневековья в Нидерландах было то, что многие представители нидерландской управленческой элиты уже не были потомственными аристократами, а происходили из незнатных семей, достигших своего статуса в течение последних веков.

В этой коллекции во многом автономных аристократических княжеств в союзе и под предводительством бургундских герцогов более, чем когда-либо, выделялось высшее дворянство и их правители.

Ещё в средние века регионы Нидерландов, представленные дворянством и торговцами, пользовались значительной автономией при назначении администраторов. Карл V и Филипп II совершенствовали управление империей путём повышения авторитета центральной власти в вопросах права и налогов, что вызвало недовольство среди дворянства и купечества.

Одним из примеров этого является захват власти в городе Утрехте в 1528 году, когда Карл V заменил Совет Гильдии мастеров, управлявший городом, собственным наместником, который взял власть во всей провинции Утрехт.

Карл приказал построить крупный укрепл ённый замок Вреденбург для защиты от княжества Гельдерн и контроля за гражданами Утрехта. При правлении Марии Австрийской (1531—1555) традиционная власть наместников и высшей знати была заменена профессиональными юристами в Государственном совете.

В 1556 году Карл передал трон своему сыну Филиппу II. Карла, несмотря на суровые методы, рассматривали в качестве правителя, который нужен Нидерландам (ибо он был «свой»). Филипп же вырос в Испании и не говорил ни по-фламандски, ни по-французски… что стало ещё одной причиной конфликта.

В рамках усилий по созданию стабильного и надёжного правительства Нидерландов Филипп назначил свою внебрачную дочь Маргариту Пармскую, фламандку по матери, штатгальтером (правителем) Нидерландов.

Она проводила разумную и взвешенную политику, ибо хорошо знала нидерландские обычаи и была в курсе всего происходящего в Брюсселе… однако ситуацию раскачивали радикалы – и католические, и кальвинистские.

В декабре 1565 года группой нидерландских дворян был составлен документ, известный как Компромисс дворян. Чисто протестантский – это был договор между нидерландскими дворянами, направленный против испанцев, против королевских эдиктов и инквизиции, как папской, так и епископальной.

Документ, тайно пущенный по рукам, скоро был покрыт массой подписей — и дворян, и горожан; и католиков, и кальвинистов. Общим смыслом требований, предъявленных подписантами договора, было уважение прежних вольностей и прекращение действия испанской инквизиции и анти-протестантских законов), против которых в Нидерландах выступали даже католики.

При этом подписанты уверяли в своей лояльности короне: они клялись, что не посягают ни на славу Божию, ни на королевскую власть; напротив, цель их — «утверждение королевской власти и уничтожение всяких смут, мятежей, партий и заговоров»; они обязывались оставаться в неразрывном союзе и защищать друг друга от гонений и преследований.

5 апреля 1566 года длинная процессия из 300 дворян, нарочито скромно одетых, представила в Брюсселе документ Маргарите Пармской; текст был зачитан его инициатором Бредероде.

Согласно легенде, советник Маргариты, Шарль де Берлемон, якобы заметил, намекая на скромную одежду демонстрантов: «N’ayez pas peur Madame, ce ne sont que des gueux» (не бойтесь, мадам, они всего лишь нищие).

Оппозиционеры немедленно приняли французское словечко «гёзы» (нищие) как самоназвание и отчеканили медаль с изображением нищенской сумы, которую и стали носить как знак отличия.

Вероятнее всего, фламандке удалось бы договориться с соплеменниками по матери… но это ей не позволили сделать категорически не заинтересованные в компромиссе кальвинисты. Одержимые сатанинской идеей полного уничтожения католичества по всей Европе и тотального обращения всех европейцев в ересь Жана Кальвина.

В начале августа 1566 года монастырская церковь в Стеенворде во Фландрии (в настоящее время в Северной Франции) была разграблена под предводительством проповедника Себастьяна Матте.

За этим инцидентом последовал ряд аналогичных беспорядков во Фландрии и вскоре Нидерланды стали ареной массового иконоборческого движения кальвинистов, которые – в стиле инфернального Гийома Фареля – врывались в церкви и другие религиозные здания, оскверняли и разрушали статуи и изображения католических святых по всей стране.

Король Филипп предсказуемо рассвирепел – и отправил армию для подавления мятежа. 22 августа 1567 года Фернандо Альварес де Толедо (герцог Альба) вошёл в Брюссель во главе 10-тысячного войска.

Возможно ли было предотвратить религиозную войну в Испанских Нидерландах. Да – если бы на испанском троне находилась бы фурия масштаба Екатерины Медичи – а под её командованием были бы псы-волкодавы калибра Гизов.

Ибо эти персонажи без колебаний (и без суда, следствия и Святого Причастия) просто залили бы Нидерланды кровью, устроив приквел Варфоломеевской ночи и порубив в капусту… сколько надо кальвинистов (и просто под руку попавшихся).

Учитывая разницу в численности населения, десяти тысяч убиенных за глаза хватило бы, чтобы кальвинисты и думать не могли даже о каком-то там равноправии (не говоря уже о римейке Женевы размером с Нидерланды). А аборигены – о какой-то там автономии, не говоря уже о независимости.

Увы, Филипп II – не Екатерина Медичи, а герцог Альба – не герцог Гиз. Поэтому были приняты половинчатые решения – которые предсказуемо дали результат, прямо обратный желаемому.

Альба приехал с инструкцией Филиппа, которая повелевала, захватив почётнейших граждан страны, отправить их на смертную казнь, конфисковать в казну их имущество и поддерживать католическую веру во всей строгости.

Но из трёх вождей Альбе удалось завлечь в свои сети только Эгмонта и Горна и девятого сентября 1567 года арестовать их. Созданный Альбой и генеральным прокурором Якобом Гессельсом, по приказу короля Филиппа II трибунал получил название «Совет по делам беспорядков», а от аборигенов – «Кровавый совет».

Совет приговорил к смерти графов Эгмонта и Горна — и ещё почти девять тысяч человек. Однако казнён был лишь каждый девятый – колоссальная недоработка. Кроме того, 11 130 человек были изгнаны… что дало прямо обратный результат (изгнанные добрались до Германии и присоединились к повстанцам).

Эти половинчатые меры предсказуемо так и не смогли задавить мятеж гёзов – не смогли потому, что такие мятежи (особенно с участием религиозных фанатиков – кальвинистов) можно остановить лишь чудовищным бессудным террором.

Это убедительно доказали и конкистадоры в Новой Испании (в XVI веке), и французы (аж трижды – католики в XIII и XVI веках и революционеры в XVIII веке), и большевики в России в веке ХХ… да много кто, на самом деле.

Суды, приговоры, публичные казни по приговору суда… всё это не произвело ни малейшего впечатления – в отличие от чудовищно жестокой резни нескольких тысяч человек за одну ночь. Без разбора пола и возраста.

Оранские принцы Вильгельм Оранский и Людвиг Нассау весной 1568 года начали из Германии войну против испанской короны. Вначале, однако, они лишь ухудшили ужасное положение Нидерландов.

Победа, одержанная Людвигом в мае 1568 года в битве при Гейлигерлее, побудила Альбу казнить Эгмонта, Горна и других знатных лиц (в июне), после чего он отплатил за победу Людвига двумя победами и весьма искусными операциями против Вильгельма, которого с незначительными потерями совершенно вытеснил из страны в октябре 1568 года.

Но окончательно задавить мятеж не удалось – Испании помешал тот факт, что она была вынуждена вести войну на разных фронтах одновременно. Борьба против Османской империи в Средиземном море ограничивала военную мощь, развёрнутую против мятежников в Нидерландах.

Вильгельм I Оранский обратился с просьбой о поддержке к Османской империи. Османская империя согласилась – султан Сулейман даже утверждал, что считает себя религиозно близким протестантам, «так как они не поклоняются идолам, верят в единого Бога и воевали против папы и императора».

Лозунгом гёзов стал «Лучше турки, чем Папа», и они даже имели красное знамя с полумесяцем, напоминающее турецкое знамя. Чем доказали всем, что они нехристи, Слуги Дьявола и злейшие враги христианства (любого).

Турки продолжали оказывать поддержку Нидерландам вместе с французами и англичанами, а также поддерживали протестантов и кальвинистов, как один из способов противостояния Габсбургам в Европе.

В Нидерландах опять началась кровавая расправа; число казней вскоре достигло нескольких тысяч, было конфисковано имущества на 30 миллионов талеров, торговля и промышленность остановились, сотни тысяч людей спасались бегством за границу.

Однако теми же методами – суды вместо поголовного террора. Если бы за каждую разгромленную церковь испанцы сжигали (вместе с жителями) город на пару тысяч человек, голландские бюргеры сами вырезали бы повстанцев.

Ибо подавляющему большинству населения наплевать, в какую церковь ходить и какому правителю подчиняться – они просто хотят жить. Поэтому, когда вероятность умереть становится близкой к единице, а бежать особо некуда – ибо их там не ждут совсем, своих проблем хватает… обыватели сами поднимают «освободителей» на вилы.

При этом террор должен сопровождаться резким повышением уровня жизни (этого требовал даже Адольф Гитлер – и во многих случаях это выполнялось) … увы, испанцы проводили прямо противоположную политику. Ибо ввели новые налоги – сбор 1 процента со всего движимого и недвижимого имущества, 5 % с продажи земельной собственности и 10 % с цены любого проданного товара.

Эти декреты нанесли удар по промышленности и торговле, и экономическая катастрофа стала неизбежна. Когда 31 июля 1571 года была предпринята попытка произвести сбор новых налогов, то все лавки закрылись; не было ни купли, ни продажи, прекратились всякая работа и всякое промышленное движение.

Испанцы тупо загнали в угол всё население Нидерландов, которому стало реально нечего терять – акт просто чудовищного идиотизма. Не имея возможности прокормить себя и свою семью, мужчины стали уходить из городов, присоединяясь к отрядам морских и лесных гёзов.

Началась массовая партизанская война против испанцев. Морские гёзы, пользовавшиеся негласной поддержкой Англии и Франции, ранее производившие каперские захваты испанских судов, теперь стали вести планомерные военные операции, часто совместно с лесными гёзами. Вильгельм Оранский делал всё возможное для их снабжения и контроля над их действиями.

Требования Альбы о введении новых налогов вызвали решительный протест как протестантов, так и католиков. Поддержка повстанцев выросла и за счёт большой группы беженцев, которые бежали из страны во время правления Альбы.

Первого апреля 1572 года гёзы под предводительством своего лидера графа де ла Марк неожиданно захватили почти незащищённый город Брилле. Благодаря этому укреплённому городу повстанцы получили плацдарм и, что более важно, знак победы на севере страны. Это был знак для протестантов нижней Голландии восстать ещё раз.

Большинство из наиболее важных городов в провинциях Голландии и Зеландии объявили лояльность по отношению к повстанцам. Заметным исключением стали Амстердам и Мидделбург, которые остались верными католикам до 1578 года. Вильгельм Оранский был поставлен во главе восстания. Он был признан в качестве генерал-губернатора и штатгальтера Голландии, Зеландии, Фрисландии и Утрехта на совещании в Дордрехте в июле 1572 года.

Однако усилились и разногласия среди мятежников. Кальвинистское воинствующее большинство, которое хотело продолжить борьбу с католическим Филиппом II, уничтожить католическую Церковь и силой обратить всех голландцев в кальвинизм.

С другой стороны, в Нидерландах существовало и католическое меньшинство, которое хотело оставаться верным правителю и его администрации в Брюсселе (к ним примкнули умеренные протестанты).

Вильгельм Оранский стал центральной фигурой сплочения этих групп во имя общей цели. Однако в конце концов он был вынужден перейти к более радикальным кальвинистам именно потому, что кальвинисты были наиболее фанатичны в борьбе с испанцами. Он перешёл в кальвинизм в 1573 году.

Вместо не сумевшего справиться с мятежом герцога Альбы в 1573 году был назначен новый наместник Нидерландов Луис де Рекезенс. Но за три года его правления, невзирая на падение 13 июля после долгой осады Харлема, испанцам так и не удалось переломить ситуацию в борьбе с повстанцами.

В 1575 году Испания объявила о банкротстве, что привело к задержке жалования наёмникам. В результате последние отказались воевать, сместили своих офицеров и направились в Антверпен, грабя все на своём пути.

4 ноября 1576 года наёмники сделали вылазку из антверпенской цитадели, получившую название «Испанской ярости», в ходе которой разграбили Антверпен и убили около восьми тысяч его жителей.

Эти события укрепили решимость повстанцев Семнадцати провинций взять судьбу в собственные руки. Тем временем в Брюсселе 4 сентября городская милиция под командованием офицера-оранжиста арестовала Государственный совет. Теперь все 17 провинций были охвачены мятежом.

В Генте были созваны Генеральные штаты. 8 ноября 1576 года в ходе работы Генеральных Штатов между северными (кальвинистскими) и южными (католическими) провинциями Нидерландов было заключено соглашение (Гентское умиротворение).

В котором были провозглашены религиозная терпимость и политическое единство для совместной борьбы против испанских войск (которые были объявлены вне закона под тем предлогом, что это мятежники против короля).

В качестве штатгальтера был призван эрцгерцог Австрийский Матвей Габсбург, Вильгельм Оранский получил пост председателя Государственного совета (фактически главы исполнительной власти) и руварда (провинциального правителя) Брабанта и в 1577 году торжественно въехал в Брюссель.

В большинстве католических провинций ущерб от иностранных войск являлся главной причиной вступления в открытое противостояние с испанцами, при этом формально власть Филиппа II была сохранена.

Тем не менее, отдельные религиозные столкновения продолжались и Испания, используя поставки золота из Нового Света, направила новую армию под командованием сводного брата короля Филиппа, победителя мусульман при Лепанто Хуана Австрийского.

Хуан Австрийский принял условия Гентского умиротворения, и 12 февраля 1577 года подписал так называемый «Вечный эдикт», которым обещал вывод испанских войск в обмен на признание нидерландцами его наместнических полномочий и восстановление прав католической церкви.

Эти условия, приемлемые для восставших католиков, оказались неприемлемыми ни для кальвинистов, ни для Филиппа II. Видя провал мирной политики, Хуан Австрийский в июле 1577 года внезапно захватил цитадель Намюра, возобновив таким образом военные действия.

Из Испанской Ломбардии к нему подошли подкрепления во главе с его племянником Алессандро Фарнезе, будущим герцогом Пармским (сыном Маргариты Пармской). С этими силами 31 января 1578 года дон Хуан наголову разгромил армию повстанцев при Жамблу, казнив (повесив и утопив) всех взятых на поле боя пленных.

Это поражение обострило противоречия между католиками и кальвинистами в лагере повстанцев, Вильгельм Оранский был вынужден покинуть Брюссель. Между тем дон Хуан Австрийский умер 1 октября 1578 года, но сменивший его на посту испанского наместника талантливый полководец Алессандро Фарнезе продолжал готовить кампанию по полному возвращению Нидерландов под власть испанской короны.

Хотя Гентское умиротворение признавало кальвинизм официальным только в Голландии и Зеландии, а в остальных же провинциях только терпимым, при сохранении католицизмом официального статуса — в крупных городах Фландрии кальвинисты начали брать власть в свои руки, опираясь на вооружённые отряды.

В Генте в 1577—1584 годах существовала кальвинистская Гентская республика. Гентцы, в частности, конфисковали все церковные имущества, казнили двух бывших членов «Кровавого совета» и отказывались платить налоги любой внешней власти. Эти события, особенно Гентская республика, напугали и оттолкнули от движения католическое дворянство Юга.

Алессандро Фарнезе повел переговоры с католическим дворянством южных провинций, которое было напугано выступлениями кальвинистской буржуазии и плебса во Фландрии, в особенности созданием Гентской республики.

И готово было договориться с короной на условиях изначальной «программы-минимум»: вывод испанских войск и соблюдение всех провинциальных прав, и привилегий; признание католицизма единственной дозволенной религией.

6 января 1579 года в городе Аррасе представители провинций (Артуа, Эно (Геннегау) и города Дуэ издали декларацию с заявлением о готовности защищать католицизм, сохраняя при этом верность Гентскому умиротворению, а 17 мая на этих принципах было подписано в Аррасе соглашение с Алессандро Фарнезе.

Первоначально в так называемой Аррасской унии участвовали графство Эно, графство Артуа, а также города Лилль, Дуэ и Орши (Валлонская Фландрия); впоследствии к ней присоединились графство Намюр, графство Люксембург и герцогство Лимбург. Среди прочих последствий, это давало Фарнезе базу для широкого наступления на остававшиеся в состоянии восстания провинции.

23 января 1579 года в ответ на Аррасскую унию Вильгельм Оранский объединил северные провинции: Голландию, Зеландию, Утрехт, Гронинген и Гельдерн в Утрехтскую унию.

Города Южных Нидерландов Брюгге, Гент, Антверпен и Брюссель поддержали Утрехтскую унию Севера и присоединились к ней. Таким образом Семнадцать провинций оказались разделены на восставшие северные и покорившиеся испанскому королю южные.

К пяти провинциям, подписавшим Утрехтскую унию, в том же году присоединились ещё две: Оверэйссел и Фрисландия, что закрепило союз и послужило правовой основой для образования нового государства — Республики Соединённых провинций Нидерландов (фактически с июля 1581 года).

30 января 1648 года длившаяся 80 лет война закончилась подписанием Мюнстерского договора между Испанией и Нидерландами. 15 мая 1648 года в Мюнстере стороны обменялись ратифицированными копиями договора.

Этот договор являлся частью европейского Вестфальского мира, завершавшего Тридцатилетнюю войну. В договоре баланс сил в Западной Европе был приведён в соответствие с реальной расстановкой сил, то есть де-юре Нидерландская Республика была признана в качестве независимого государства и сохранила контроль над территориями, завоёванными на поздних этапах войны.