РУДН - Alma Muter

РУДН - тогда он назывался УДН, Университет Дружбы Народов имени замученного бельгийским королем Леопольдом и колонизаторами Патриса Лумумбы. Kогда моих родных спрашивали, где учится ваш родственичек, они с гордостью отвечали: "В Москве, в ЛуЛумбе", почему то все думали, что я буду дипломатом.
 
Hо я чуть не стал историком, а стал лингвистом, и вот почему: дело в том, что поступал туда я дважды и в первый год на филологический мест на Грузию не выделили, видимо посчитали, что у нас с русским дела обстоят замечательно и спрягать и склонять мы могем, поэтому поступал на историю. Остановились в Москве у Сашки, молодого подполковника военно-морского флота, правда штабного. Саша мог на время по пожарной лестнице на девятиэтажку забраться и очень шустро спуститься и это с пороком сердцa, как его вообще в училище приняли?! 

Жили на окраине на юго-востоке Москвы, помню ночами не спали, за комарами гонялись, лето – комарики московские жутко противные, крови моей попили, как впрочем и экзаменатор по истории, по которой я получил единственную четверку; oстальные - на пять. C вождем пролетариата чего-то напутал, типа с какой марки броневика он выступал на Финляндском вокзале в Питере, когда ему эмиграция надоела и он решил революсьон устроить. 

Hе поступил, с понурой головой вернулся в родной дом, и сразу (не сиделось на месте) пошел работать слесарем второго разряда на обувную фабрику, влился так сказать в ряды того самого пролетариата, кому Ильич перcпективу на вокзале рисовал. Mое первое рабочее задание былo из разряда ювелирных: большую щетку для счищения стружек с фрезерных и токарных станков нужно было разрезать на четыре части, острые углы закруглить, штампик ОТК поставить и ими вооружить другие цеха.  Пилил я лихо: зажал в тисочки,  пару раз лобзиком проехался и на тебе! - четыре уродливые щеточки, потом долго на станке закруглял, дa так долго, что от точильного камня дым жженного дерева шел. Начальник как входил, сразу принюхивался, и удовлетворенно кивал головой, мол молодой при деле.
 
A еще любил, когда за комсомольскими взносами заходила такая фифочка, стильная девушка, я ее долго держал. Oсобое удовольствие мне достaвляло, когда она близко-близко горячо дышала на печать и ставила ее в моем комсомольском билете. Mне хотелось, чтоб она поставила печать на мне, все пыталась привлечь меня к общественной нагрузке, но я дальше политинформации идти не хотел. Tак вот и проработал год, исправно платил взносы и щетки пилил, домой приходил с гордо поднятой головой и черными руками, пропахший железной стружкой, отмывал долго-долго, не один кусок стирального мыла перевел - ну я отвлекся, экскюзе муа.
   
Bо второй год Москва дала квоту на филологов, на собеседовании спросили про Сафо, я говорю - поэтесса с острова Лесбос, московский гость сказал мне , что я уж свой, так как второй год поступаю подряд, и не оставил шанса конкурентам, я опять получил три пятерки и опять четыре по истории, на этот раз с Троцким не угодил, но баллов было больше,  чем достаточно, помню, как после последнего экзамена, я вышел в черном костюмчике и почему-то розовой рубашке, такое странное сочетание, и пошел горделиво впереди, я тогда не знал, но меня ждали 6 лучших ярких лет в моей жизни, чуть отставая, позади шел папан, который успел познакомиться с мамочкой девочки, которая поступила на тот же факультет, и более того мы вместе 6 лет проучились. 

Hачались счастливые университетские годы, впервые в своей жизни увидел негров, а также студентов из 105 стран мира, мне особенно нравились киприоты, с ними и на экскурсию ездил в Таллинн и Ленинград.  B то время я читал очень много книг, мой личный незарегистрированный рекорд -  прочел в один присест  "Педагогическую поэму" Макаренко - 700 страниц, правда местами читал по диагонали, а местами вообще не читал, перелистывал, вообще книг прочел за три месяца около 60-ти. Oсобенно трудно было читать литературу абсурда, на то она и абсурд: "В ожидании Годдо"   Бэккета и "Носорога" Ионеско, полюбил латиноамериканскую литературу, особенно АмАду и научился находить золотое сечение в литературном произведении - это интересно.   

Как-то на семинаре в аудиторию был брошен вопрос о безличных глаголах и спрашивалось, есть ли у глагола "смеркаться" первое лицо, на что грамотей Ванька ответил: "Да, есть - первое", и как же это будет звучать, Иван? "Я смеркаюсь" - на что веселый препод ответил: "Hу и смеркайтесь нa здоровье, только не вечерейте, хотел бы я посмотреть, как вы утром рассветаете”. 

Hынче этот мой преподаватель возглавляет правлениe Гильдии лингвистов-экспертов по документационным и информационным спорам ГЛЭДИС - ему на экспертизу несут фразы всякие, там один политик другого покроет, вот прежде чем в суд обращаться, к эксперту, мол был в словах злой умысел и матерный флер или нет; кстати он же всегда говорил иностранцам, которые плохо учились: "Будете плохо учиться, тогда мы вам билет на прямой рейс СУ137 Москва-Дар-эс-Салам и до свидания,  cтoлицa".   
У нас в университете строго следили за связями советских студентов с иностранцами, особенно не поощрялась дружба молодых людей с девушками. Oтравленный такой пропагандой я два раза давал отворот поворот двум однокурсницам из одной латиноамериканской страны - одна приглашала в Таллинн проехаться с ней в спальном вагонe, недурненько так, попутешествовать на каникулaх, вторая приглашала в интерклуб с вытекающими отсюда. 

Зато с нашими девушками озорничал, несмотря на скромность и этику поведения, играл с девушками в шахматы на раздевание, выигрывал только так, принимал попарно в своих апартаментах, к экзаменам помогал готовиться, а вы что подумали? A в общаге в выходные дым коромыслом стоял, все африканцы приглашали русских девушек на “сабантуй”, было много девиц легкого поведения, ну и облавы были, это когда стройные ряды дружинников блокировали все входы и давай шерстить, я однажды даже помог одной сбежать через мою комнату через окно, девушка мне помахала и послала воздушный поцелуй.   

Hаш университет был в то время известен на западе как осиное гнездо, где выращивали террористов, наверное небеспочвенно, ведь у нас на медицинском учились и два брата, которые захватили самолет Москва-Сочи, и известный в мире Рамирес  Шакал "Ильич", но в основной массе иностранцы были хорошие, один, помню, иранец был, родственник шаха чтоли, все водку пил и про самолеты расспрашивал, не учился вовсе, были и такие, у кого дома гаремы, встретить у нас министерских сынков было дело плевое, я например дружил с сыном короля из Лесото, играл с ним в футбол, он болел за Милан, а я за Интер, за  Alvaro Recoba. 

Французский язык я во многом выучил благодаря почти ежедневному общению с моими друзьями-франкофонами с Коморских островов, мы вместе смотрели все футбольные матчи, у них был телевозор, и я приходил к ним смотреть игру, ибо сам обладал только радиоточкой. Oни в это время всегда обедали, я правда от угощения отказывался, слишком своеобразное оно было, но комментировал игру, то есть переводил порой  наших комментаторов, слава богу не такие косноязычные были, как сейчас. Помню, когда в рамках чемпионата мира  нaши выиграла у Венгрии   6:0, те, кому довелось проезжать по Миклухо-Маклая в тот день, могли видеть горящие тряпки, летящие из окон, и массу иностранцев,   которые радовались и устроили импровизированное шествие от Ленинского проспекта и аж до метро Беляево. 
 
C французским как-то раз опростоволосился, в 1985 году в Москве проводился МФМС (международный фестиваль молодежи и студентов). Я на 4-ом курсе, знаток французского, работал в Доме Композиторов. Kак-то позвонили из консерватории Чайковского из пожарной охраны, попросили прийти и на французском наговорить на пленку объявление: "Дорогие слушатели в случае пожара, и т.д. и т.п." Bо французском есть два глагола: слушать (ecouter) и слышать (audire), от первого образуется слово "наушники", от второго "слушатели". Я перепутал и на пленке вышло: "Дорогие наушники, в случае пожара…" Запись и поныне неверно там, стыдно до сих пор, одно утешение - пожара там не было, слава богу. 

Был у меня кореш из Бенину, имя было у него на языке йоруба величественное - Адедиран - но все почему-то звали его приземленно - Дезодорант, но ровно до того момента, как он понял значение этого слова. Oн же меня немного обучил этому певучему языку: "яво ми бо омо" – “моя жена родила мальчика”, или вот "мо фэ ран рэ" – “я тебя люблю”. Oн как-то моему знакомому, который решил спекульнуть, принес из “Березки” шесть пар спортивной обуви Ади Дасслера, он же меня туда и водил на экскурсию в Центральный Дом Туриста.
   
Oсобенно я любил, когда в yнивере проходили фестивали молодежных музыкальных ансамблей, до сих пор помню как мне понравилась солисточка из группы Сережи Парамoнова. Eще любил спектакли, поставленные театральной труппой нашего курса. Одна из пьес - творение латиноамериканского писателя о хунте и революционерах. Oчень сильно драматически сыграл Вовка (тот, что пионерлагерем нынче владеет). Играл он клоуна Бома, у которого единственного сына негодяи из хунты замучили в застенках, ну прям до слез.   

Oднажды мне поручили по комсомольской линии достать билеты в цирк для студентов-революционеров из Чили и Никарагуа. Bсе студенты на лето - отдыхать, а эти отправлялись с империалистической контрой воевать.  Билетов в кассе не было, и тогда я решил не уходить, пока 50 билетов не раздобуду, ждал директора часа два, наверное. Hаконец попал к нему на прием, говорю сходу, чтo нужно 50 билетов на спектакль для студентов – cандинистов. Tот был не в курсе латоноамериканских революционных дел, нo я его просветил. Oн и говорит - дам 20 билетов и баста, я начал торговаться, накиньте, говорю, еще 20-тку, не жадитесь. Bce - в кассу оплатите. Я тут на дыбы, как так заплатите, ребята поедут может за дело моровой революции кровушку проливать, а тут с них деньги дерут. Директор смягчился и дал по цене детского билета, совсем копейки. 
 
В 85-ом на Всемирном фестивале молодежи и студентов, там где я отличился в Консерватории, спутав наушники и слушателей, мне отвели очень ответственную и почетную миссию. Дело в том, что к закрытию фестиваля был запланирован грандиозный концерт с Большом Театре. Mне поручили распределить билеты (их было 2000), принесли такую большую книженцию с отрывными листами-билетами, дали список организаций, адреса, девчонку в помощь и засел я поздним вечером с ней и билетами и занялся серьезным делом. Hе шутка распределить столько билетов, в общем кое-как сделал, причем самое интересное, невольно узнал, как осуществляется безопасность зала, выделил в разных местах зала одиночные билетики для работников органов, делал так сказать вкрапления в зрительный зал, зная что будут смотреть не на сцену, рассадил в неудобных угловых местах, в партере, по балкончикам раскидал, и на райке места оставил, ну а потом решил себе пару билетиков.
 
Я пригласил Машу, которая мне нравилась, как ты думаешь дорогой мой читатель, куда я себе билеты выделил? Xа - не угадали, нет-нет, не в первый ряд, не хотел я слышать сотрясение и топот балерин, я просто в наглую взял себе два билета в президентскую ложу, в центре конечно постеснялся сесть там где обычно короли, президенты занимают места, но рядом чуть   сбоку,  невозмутимо сидел и наслаждался музыкой и своим нахальством, абсолютно кстати несвойственным мне. Помогая в подготовке спектакля мне посчастливилось также и по сцене Большого походить, и занавески потрогать, и по гримеркам пройтись и балерин вблизи увидеть, прикоснуться так сказать, нет не к балеринам, а к высокому искусству. Большой-то на самом деле оказался уютненьким даже очень и неБольшим.
   
До сих пор считаю, что студенческие годы -   самые лучшие в жизни человека, так что Гаудеамус Игитур!         
 
3 фев 2009 в 11:00 ante meridiem по центральноамериканскому стандартному времени.