Экономические потери СССР в 1941 г

В.К. Петросян (Вадимир). Не четыре процента. Ленд-лиз и цена катастрофы 1941 года. В 2-х тт.

********
© В.К. Петросян (Вадимир) © Lag.ru [Large Apeironic Gateway, Большой Апейронический Портал (Шлюз), Суперпортал в Бесконечность].
При копировании данного материала и размещении его на другом сайте, ссылки на соответствующие локации порталов Lag.ru и Proza.ru обязательны 

Работа написана на основе концепции и разработок В.К. Петросяна при творческом и техническом участии ChatGpt 5.5. Thinking (Демичат Сапиенс, Саппи)
*********

Потери промышленной и с/х базы СССР в 1941 г.

Потеря территории и потеря производства — Промышленность западных районов — Эвакуация предприятий — Металлургический провал — Топливно-энергетический кризис — Сокращение машиностроения и гражданского производства — Утрата сельскохозяйственных районов — Падение посевных площадей и урожаев — Потери скота, техники и рабочей силы — Экономическая эксплуатация оккупированной территории — Перемещение хозяйственного центра на восток — Союзные поставки как компенсация критических дефицитов

Потери промышленной и сельскохозяйственной базы СССР были одним из главных последствий катастрофы 1941 года.

Германское наступление не только уничтожало советские армии и захватывало военное имущество. Оно лишало Советский Союз территорий, на которых находились шахты, металлургические заводы, электростанции, машиностроительные предприятия, железнодорожные узлы, ремонтные базы, зерновые районы, животноводческие хозяйства, сахарные заводы и значительная часть населения страны.

Война одновременно разрушала две основы советского сопротивления.

Первая — уже созданная военная сила: люди, вооружение, техника и запасы.

Вторая — способность воспроизводить эту силу: промышленность, энергетика, транспорт, сельское хозяйство и квалифицированные кадры.

Потерянный танк можно было заменить новым только при наличии стали, двигателя, станков, электроэнергии, топлива, рабочих и транспортной системы.

Потерянного солдата требовалось заменить мобилизованным человеком, которого необходимо было одеть, обуть, вооружить и кормить.

Каждая новая армия увеличивала нагрузку на экономику именно тогда, когда её производственная и продовольственная база резко сокращалась.

Поэтому потери территории нельзя измерять только квадратными километрами.

Необходимо учитывать, какая часть национальной производительной системы находилась на этой территории, какие предприятия удалось эвакуировать, сколько времени они не работали, какие хозяйственные связи были разорваны и какие ресурсы достались противнику.

1. Четыре различных вида экономических потерь
Понятие «потери промышленной и сельскохозяйственной базы» объединяет несколько различных процессов.

Первый вид — непосредственная оккупация.

Предприятие, шахта, электростанция, совхоз или колхоз могли сохраниться физически, но переставали работать на советскую экономику.

Второй вид — физическое разрушение.

Оборудование уничтожалось при боевых действиях, советском отходе, германской эксплуатации или последующем отступлении оккупантов.

Третий вид — эвакуационное выпадение.

Вывезенное предприятие не было потеряно окончательно, но на время демонтажа, перевозки, установки и запуска прекращало выпуск продукции.

Четвёртый вид — системный разрыв.

Даже сохранившийся завод мог остановиться из-за отсутствия сырья, электроэнергии, комплектующих, транспорта или работников.

Следовательно, предприятие не обязательно должно было попасть в руки противника, чтобы его продукция исчезла из народнохозяйственного баланса.

Разрыв железной дороги, потеря угольного бассейна или прекращение поставок металла могли остановить производство за сотни километров от фронта.

Особенно важно различать производственные мощности и фактический выпуск.

Завод мог быть эвакуирован почти полностью и впоследствии восстановлен на востоке. Но между последней продукцией на старом месте и первой продукцией на новом возникал временной провал.

В войне время имело такую же ценность, как оборудование.

Танк, выпущенный через шесть месяцев, не мог участвовать в сражениях этих шести месяцев.

2. Западная концентрация советской экономики
К началу войны значительная часть советской промышленности и сельского хозяйства была сосредоточена в европейских районах страны.

Особенно важное место занимала Украинская ССР.

В 1940 году на неё приходилось 8,94 миллиона тонн из 18,32 миллиона тонн общесоюзной выплавки стали — почти 49 процентов. В 1942 году, после оккупации основных украинских металлургических районов, выплавка стали в Украинской ССР практически прекратилась и составила лишь 7,3 тысячи тонн.

Донбасс являлся крупнейшей угольной базой СССР.

Криворожский бассейн обеспечивал железную руду.

Никопольский район — марганец.

Предприятия Украины производили металл, уголь, кокс, машины, локомотивы, тракторы, оборудование, продовольствие и промышленное сырьё.

Белоруссия, Прибалтика, западные области РСФСР, Ленинградский и Московский промышленные районы также обладали крупными машиностроительными, электротехническими, химическими, текстильными и оборонными предприятиями.

Сельскохозяйственная база была столь же территориально неравномерной.

Украина, Северный Кавказ, Центрально-Чернозёмный район, Молдавия и другие западные территории давали зерно, подсолнечник, сахарную свёклу, мясо, молоко и технические культуры.

Германское продвижение поэтому наносило удар не по периферии советской хозяйственной системы, а по районам, занимавшим центральное место в производстве металла, топлива и продовольствия.

3. Территориальная потеря как хозяйственная катастрофа
К концу 1941 года под германской оккупацией или в зоне боевых действий оказалась огромная территория.

Однако экономическая потеря началась ещё до окончательного занятия конкретного города или района.

Предприятия прекращали нормальную работу при приближении фронта.

Оборудование демонтировалось.

Рабочие уходили в армию, народное ополчение или эвакуацию.

Железнодорожный транспорт переключался с хозяйственных перевозок на вывоз людей, станков и военного имущества.

Запасы сырья расходовались или уничтожались.

Поставщики и потребители продукции оказывались разделены линией фронта.

Поэтому падение производства не совпадало по времени с официальной датой оккупации.

Крупный промышленный район мог перестать полноценно работать за недели до вступления германских войск.

После освобождения происходил обратный, но столь же длительный процесс.

Освобождённое предприятие не начинало производство в тот же день.

Необходимо было разминировать территорию, восстановить здания, энергоснабжение, транспорт, оборудование и жильё для работников.

Следовательно, временная оккупация района могла означать многолетнее выпадение его производственных мощностей.

4. Эвакуация промышленности
Одним из главных способов спасения производственной базы стала эвакуация предприятий на восток.

В течение июля — декабря 1941 года из угрожаемых районов было эвакуировано 2 593 предприятия, включая 1 523 крупных. Из них 550 крупных предприятий вывозились с Украины, 109 — из Белоруссии, 496 — из Москвы и Московской области, 92 — из Ленинграда. На Урал было направлено 667 крупных предприятий, в Западную Сибирь — 244, в Восточную Сибирь — 78, в Казахстан и Среднюю Азию — 308.

Эвакуация спасла значительную часть станков, оборудования, конструкторской документации и кадров.

Без неё советская военная промышленность, вероятно, не смогла бы восстановить массовое производство вооружения в необходимых масштабах.

Но эвакуацию нельзя понимать как мгновенное перемещение готового завода.

Необходимо было:

остановить производство;
демонтировать станки;
маркировать оборудование;
погрузить его в вагоны;
перевезти на тысячи километров;
разгрузить;
построить или приспособить корпуса;
подключить электроэнергию;
восстановить производственную цепочку;
обеспечить рабочих жильём и продовольствием.
Часть предприятий прибывала на площадки, где ещё не существовало завершённых зданий.

Станки устанавливали под временными навесами или в недостроенных цехах.

Рабочие жили в бараках, землянках и общежитиях.

Оборудование разных заводов объединялось в новые производственные комплексы.

Такой результат был выдающимся организационным достижением.

Но он был достигнут ценой огромного напряжения и временной потери выпуска.

5. Эвакуация не равнялась полному спасению
Не всё оборудование удавалось вывезти.

Не хватало вагонов, платформ, локомотивов, времени и погрузочной техники.

Часть станков была слишком тяжёлой.

Часть предприятий продолжала работать до последнего момента, выполняя военные заказы, а затем уже не успевала провести полноценный демонтаж.

Некоторое оборудование уничтожалось.

Другое доставалось противнику.

Третье терялось или повреждалось в пути.

Даже благополучно прибывшие станки могли долго находиться на железнодорожных платформах из-за отсутствия готовых площадей и энергетических мощностей.

Следовательно, число эвакуированных предприятий нельзя считать числом полностью сохранённых предприятий.

Эвакуировалась организация, часть кадров и значительная доля оборудования.

Но прежняя производственная система, основанная на сложившейся кооперации, местной энергетике, инфраструктуре и квалифицированном населении, разрушалась.

Её приходилось создавать заново.

6. Перемещение промышленного центра на восток
В результате эвакуации и оккупации хозяйственная география СССР изменилась радикально.

В 1940 году восточные районы давали 28,5 процента общесоюзной выплавки чугуна, а в 1942 году — уже 97,4 процента. Их доля в производстве стали выросла с 37 до 89,1 процента, проката — с 36,5 до 90,2 процента, кокса — с 24,5 до 99,2 процента, угля — с 35,9 до 81,4 процента. Доля восточных районов в выпуске военной продукции увеличилась с 18,5 процента в июне 1941 года до 76 процентов в июне 1942 года.

Это был не обычный промышленный рост востока.

Речь шла о принудительном переносе экономического центра страны в условиях военной катастрофы.

Урал, Западная Сибирь, Поволжье, Казахстан и Средняя Азия должны были одновременно:

принимать эвакуированные предприятия;
размещать миллионы людей;
расширять энергетику;
увеличивать добычу сырья;
строить транспорт;
выпускать вооружение;
снабжать фронт;
поддерживать гражданское население.
Восток не просто заменял временно потерянный западный район.

Он должен был воспроизводить его функции при значительно меньшей первоначальной инфраструктуре и огромных расстояниях.

7. Общий промышленный спад
Валовая продукция всей промышленности СССР в 1942 году составляла 77 процентов уровня 1940 года.

Но внутри этого показателя скрывалась чрезвычайно резкая структурная перестройка.

Выпуск средств производства — группы «А» — удержался приблизительно на довоенном уровне и составил 100,3 процента от 1940 года. Выпуск средств потребления — группы «Б» — сократился до 41 процента.

Это означает, что государство смогло поддержать и даже расширить военное производство не потому, что экономика почти не пострадала.

Наоборот.

Ресурсы концентрировались на оружии, металле, боеприпасах и военном оборудовании посредством резкого сокращения гражданского производства и потребления.

Общий промышленный потенциал уменьшился.

Но доля оборонного сектора в оставшемся потенциале резко возросла.

Именно поэтому рост выпуска танков, самолётов и артиллерии нельзя использовать как доказательство отсутствия экономической катастрофы.

Военная промышленность росла внутри экономики, потерявшей значительную часть территории, сырья и гражданского производства.

8. Металлургический провал
Наиболее тяжёлым было падение чёрной металлургии.

В 1940 году СССР выплавил 14,9 миллиона тонн чугуна, 18,3 миллиона тонн стали и произвёл 13,1 миллиона тонн проката.

В 1942 году показатели сократились соответственно до:

Продукция 1940 год 1942 год Доля от 1940 года
Чугун 14,9 млн тонн 4,8 млн тонн 32%
Сталь 18,3 млн тонн 8,1 млн тонн 44%
Прокат 13,1 млн тонн 5,4 млн тонн 41%
Железная руда 29,9 млн тонн 9,8 млн тонн 33%
Кокс 21,1 млн тонн 6,9 млн тонн 33%
Даже в 1945 году выплавка чугуна составляла лишь 59 процентов довоенного уровня, стали — 67 процентов, а выпуск проката — 65 процентов.

Металл был основой почти всех военных производств.

Он требовался для:

танков;
артиллерии;
самолётных двигателей;
автомобилей;
кораблей;
локомотивов;
вагонов;
боеприпасов;
станков;
мостов и железнодорожных путей.
Поэтому сокращение выплавки не могло не влиять на всю экономику.

Государство отвечало перераспределением металла в пользу наиболее приоритетных отраслей, упрощением конструкций, снижением материалоёмкости и сокращением выпуска гражданской продукции.

9. Военная концентрация металла
Несмотря на общий спад металлургии, поставки качественного проката оборонным наркоматам сохранялись и по отдельным направлениям возрастали.

Производство броневого листа поднялось с 75 тысяч тонн в 1940 году до 527 тысяч тонн в 1942 году. Одновременно резко сокращался выпуск многих видов гражданского и инфраструктурного проката.

Так возникал экономический парадокс войны.

Страна производила значительно меньше металла в целом, но больше металла направляла на танки, самолёты и боеприпасы.

Это было возможно за счёт:

прекращения или сокращения гражданского строительства;
уменьшения выпуска потребительских товаров;
сокращения железнодорожного машиностроения;
использования запасов;
переплавки вторичного металла;
жёсткого государственного распределения;
союзных поставок стали, цветных металлов и ферросплавов.
Советская военная промышленность поэтому демонстрировала не отсутствие дефицита, а способность концентрировать дефицитный ресурс на нескольких главных целях.

10. Уголь и кокс
Добыча угля сократилась со 165,9 миллиона тонн в 1940 году до 75,5 миллиона тонн в 1942 году — примерно до 46 процентов довоенного уровня.

Производство кокса, необходимого металлургии, упало с 21,1 до 6,9 миллиона тонн.

Потеря Донбасса имела системное значение.

Уголь использовался:

в металлургии;
на электростанциях;
на железных дорогах;
в промышленном отоплении;
в химическом производстве;
в коммунальном хозяйстве.
Замещение донецкого угля требовало расширять добычу в Кузбассе, Караганде, на Урале и в других восточных районах.

Но добыть дополнительный уголь было недостаточно.

Его требовалось перевезти на большие расстояния по железным дорогам, уже перегруженным воинскими, эвакуационными и снабженческими перевозками.

Поэтому потеря угольного бассейна создавала одновременно сырьевой и транспортный кризис.

11. Нефтяная проблема
Нефтяная промышленность не понесла в 1941 году столь же полного территориального разгрома, как металлургия и угольная отрасль.

Главный нефтяной район — Баку — не был оккупирован.

Однако добыча нефти, включая газовый конденсат, сократилась с 31,1 миллиона тонн в 1940 году до 22 миллионов в 1942 году, а в 1943 году — до 18 миллионов тонн. Даже в 1945 году она составляла лишь 19,4 миллиона тонн, или около 62 процентов довоенного показателя.

Причины включали:

угрозу Кавказу;
эвакуацию части оборудования;
нарушение транспортировки нефти;
дефицит бурового и нефтеперерабатывающего оборудования;
износ месторождений;
недостаток квалифицированных кадров;
транспортные ограничения.
Для войны имел значение не только общий тоннаж нефти, но и выпуск конкретных видов топлива.

Авиации требовался высокооктановый бензин.

Танкам — дизельное топливо.

Автомобильному транспорту — массовый моторный бензин.

Промышленности — смазочные масла и специальные нефтепродукты.

Поэтому союзные поставки топлива, компонентов высокооктанового бензина, автоцистерн и нефтеперерабатывающего оборудования дополняли собственную советскую нефтяную базу именно в наиболее дефицитных позициях.

12. Электроэнергетика
Производство электроэнергии сократилось с 48,3 миллиарда киловатт-часов в 1940 году до 29,1 миллиарда в 1942 году.

В 1945 году оно достигло 43,3 миллиарда киловатт-часов, но всё ещё не вернулось к довоенному уровню.

Электроэнергия была ресурсом, без которого не могли работать:

металлургические предприятия;
станкостроение;
авиационные заводы;
предприятия боеприпасов;
шахты;
нефтепереработка;
железнодорожные узлы;
связь;
городское хозяйство.
Эвакуированный станок был бесполезен без электричества.

Поэтому перенос заводов требовал одновременного расширения восточной энергетической базы.

Строились новые мощности, перемещались турбины и генераторы, вводились временные электростанции.

Но дефицит энергии сохранялся и ограничивал производительность.

Поставленные союзниками генераторные установки и электротехническое оборудование имели значение именно потому, что помогали запускать предприятия, базы, аэродромы и ремонтные службы в условиях энергетического напряжения.

13. Станки и промышленное оборудование
Производство металлорежущих станков сократилось с 58,4 тысячи единиц в 1940 году до 22,9 тысячи в 1942 году.

Выпуск кузнечно-прессовых машин уменьшился с 4,7 до 2,2 тысячи, паровых турбин — с 971,8 тысячи киловатт мощности до 31 тысячи. Производство нефтяной аппаратуры упало с 15,5 до 1,5 тысячи тонн.

Эта категория особенно важна для понимания скрытого ущерба.

Готовый танк существует несколько лет.

Станок может производить танковые детали десятилетиями.

Потеря или длительное бездействие специального станка поэтому влияет на выпуск множества последующих изделий.

Кроме того, нельзя сравнивать станки только поштучно.

Тяжёлый расточный, зубофрезерный, шлифовальный или карусельный станок мог выполнять операцию, которую невозможно было перенести на десятки простых машин.

Именно поэтому союзные станочные поставки имели качественное значение.

Они не заменяли весь советский станочный парк, но могли устранять конкретные технологические разрывы.

14. Подшипники и малые критические компоненты
Выпуск подшипников качения сократился с 44,8 миллиона штук в 1940 году до 21,8 миллиона в 1942 году.

Подшипник имеет небольшую массу и стоимость по сравнению с танком, автомобилем или локомотивом.

Но без него невозможно изготовить или эксплуатировать:

двигатель;
коробку передач;
станок;
автомобиль;
самолёт;
железнодорожную технику;
генератор;
промышленный насос.
Это классический пример ресурса узкого места.

Десятки тонн брони не заменяют отсутствующего подшипника.

Поэтому оценка экономических потерь только в тоннах и рублях неизбежно недооценивает значение специализированных отраслей и компонентов.

15. Автомобильное производство
Советский выпуск автомобилей в 1942 году составлял лишь около 24 процентов уровня 1940 года. В 1943 году — 34 процента, в 1944 году — 42 процента.

Причиной было не только разрушение предприятий.

Автомобильные заводы переводились на производство танков, самоходных установок, двигателей, бронеавтомобилей и другой военной продукции.

Это было рациональным мобилизационным решением, но оно создавало транспортный дефицит.

Красная армия нуждалась в грузовиках именно тогда, когда внутренний выпуск резко сократился.

Следовательно, союзные автомобили компенсировали одновременно:

потерянный при отступлении транспорт;
падение производства;
мобилизацию гражданских машин;
перевод автомобильных заводов на иные виды вооружения;
рост потребностей наступающей армии.
16. Железнодорожное машиностроение
Во время войны СССР почти прекратил массовое производство магистральных паровозов и грузовых вагонов.

Это позволяло сосредоточить металл, предприятия и рабочих на выпуске вооружения.

Но железнодорожный транспорт одновременно испытывал колоссальное напряжение.

Он перевозил:

войска;
эвакуированные предприятия;
сырьё;
танки и артиллерию;
продовольствие;
раненых;
ленд-лизовские грузы;
оборудование для восстановления освобождённых районов.
Потеря западных железнодорожных узлов, разрушение путей и сокращение выпуска нового подвижного состава делали локомотивы, вагоны, рельсы, колёса и оси одной из наиболее критических категорий союзной помощи.

17. Цемент и строительная база
Выпуск цемента в 1942 году составлял около 20 процентов уровня 1940 года, а в 1943 году — лишь 17 процентов.

Это означало сокращение возможностей:

строительства новых заводов;
восстановления разрушенных предприятий;
возведения аэродромов;
ремонта мостов;
строительства оборонительных сооружений;
восстановления жилья;
создания складов и госпиталей.
Военная промышленность могла получать приоритет, но гражданская и восстановительная инфраструктура накапливала огромный дефицит.

Завод мог начать работу во временном помещении.

Однако длительное развитие производства требовало капитальных зданий, дорог, энергетики и жилья.

Сокращение производства строительных материалов поэтому переносило часть военного ущерба в послевоенное время.

18. Разрушение производства средств потребления
Война особенно тяжело ударила по лёгкой и пищевой промышленности.

В 1942 году по сравнению с 1940 годом выпуск хлопчатобумажных тканей составлял около 42 процентов, кожаной обуви — 25 процентов, растительного масла — 32 процента, сахара-песка — около 5 процентов.

В натуральном выражении производство сахара-песка сократилось с 2,165 миллиона тонн в 1940 году до 114 тысяч тонн в 1942 году.

Производство хлопчатобумажных тканей упало с 3,954 миллиарда до 1,644 миллиарда погонных метров, кожаной обуви — с 211 до 52,7 миллиона пар.

Эти товары не являлись второстепенной роскошью.

Ткань требовалась для обмундирования, белья, палаток, мешков и медицинских материалов.

Обувь определяла подвижность солдата и рабочего.

Сахар, жиры и масла были важными концентрированными источниками энергии.

Поэтому сокращение гражданской промышленности одновременно ухудшало жизнь населения и увеличивало нагрузку на военное снабжение.

19. Промышленный рост вооружения и обнищание тыла
Советская экономика смогла резко увеличить выпуск основных видов вооружения, но этот результат достигался посредством чрезвычайного перераспределения ресурсов.

Гражданское население получало меньше:

одежды;
обуви;
продовольствия;
топлива;
строительных материалов;
бытовых товаров;
транспорта;
медицинских услуг.
Производительность труда в промышленности официально возрастала, но статистический сборник отдельно отмечал, что расчёты не отражали увеличения продолжительности труда за счёт обязательных сверхурочных работ и отказа от обычных отпусков.

Следовательно, промышленный подвиг включал не только технологическую и организационную эффективность.

Он опирался на удлинённый рабочий день, труд женщин и подростков, ухудшение бытовых условий, недостаточное питание и износ человеческих сил.

20. Потеря сельскохозяйственной территории
Сельскохозяйственная база СССР пострадала не меньше промышленной.

Общая посевная площадь всех культур сократилась со 150,4 миллиона гектаров в 1940 году до 108,1 миллиона в 1941 году и 87,7 миллиона в 1942 году.

Площадь зерновых культур уменьшилась со 110,5 до 67,3 миллиона гектаров, площадь технических культур — с 11,8 до 5,9 миллиона гектаров.

В 1942 году СССР располагал лишь примерно 58 процентами довоенных посевных площадей.

Это было следствием:

оккупации;
боевых действий;
мобилизации работников;
изъятия тракторов и автомобилей;
потери лошадей;
нехватки семян;
разрушения колхозов и совхозов;
прекращения нормального севооборота;
трудностей эвакуации скота;
транспортного кризиса.
Сельское хозяйство невозможно было эвакуировать тем же способом, что завод.

Можно вывезти трактор, часть скота, семенной фонд и специалистов.

Нельзя переместить чернозём, климат, поля и сложившуюся сельскую инфраструктуру.

21. Падение сельскохозяйственного производства
Валовая продукция сельского хозяйства в 1941 году составила около 62 процентов уровня 1940 года, в 1942 году — 38 процентов, а в 1943 году — 37 процентов.

Даже в 1945 году показатель достиг лишь 60 процентов довоенного уровня.

Падение растениеводства было ещё глубже.

Продукция земледелия в 1942 году составляла около 35 процентов от уровня 1940 года, а животноводства — около 45 процентов.

Это означало, что продовольственная база сократилась именно тогда, когда государству требовалось кормить:

многомиллионную армию;
эвакуированных;
работников новых промышленных центров;
население городов;
госпитали;
строителей;
железнодорожников;
жителей освобождённых территорий.
Поэтому проблема продовольствия была не вспомогательной гуманитарной темой.

Она являлась одним из центральных ограничителей военной экономики.

22. Зерновой провал
Валовой сбор зерна сократился с 95,5 миллиона тонн в 1940 году до 55,9 миллиона в 1941 году, 29,7 миллиона в 1942 году и 29,4 миллиона в 1943 году.

В 1944 году сбор увеличился до 49,1 миллиона тонн, но в 1945 году вновь составил только 47,2 миллиона — менее половины довоенного уровня.

Выпуск зерна зависел не только от площади посевов.

Имели значение:

урожайность;
качество обработки земли;
наличие тракторов;
состояние семенного фонда;
численность работников;
погода;
возможность своевременной уборки;
транспорт;
сохранность урожая;
государственная система заготовок.
Мобилизация мужчин, техники и лошадей снижала способность проводить посевные и уборочные работы.

В деревне резко выросла нагрузка на женщин, подростков и пожилых людей.

Ручной труд частично заменял машинный, но не мог полностью компенсировать утраченные мощности.

23. Пшеница и качество продовольственного баланса
Сбор пшеницы снизился с 31,7 миллиона тонн в 1940 году до 9,8 миллиона в 1942 году и 8 миллионов в 1943 году.

Это особенно важно, поскольку продовольственная ценность сельскохозяйственного баланса определяется не только общей массой урожая.

Различные культуры имеют неодинаковое значение для:

производства хлеба;
армейского рациона;
длительного хранения;
транспортировки;
семенного фонда;
кормления скота.
Сокращение пшеницы означало ухудшение не только количества, но и структуры продовольствия.

Государству приходилось использовать более широкий набор заменителей, изменять нормы снабжения и перераспределять лучшие продукты в пользу армии и особо важных отраслей.

24. Сахарная свёкла и сахарная промышленность
Сбор фабричной сахарной свёклы сократился с 18 миллионов тонн в 1940 году до 1,9 миллиона в 1941 году, 2,1 миллиона в 1942 году и 1,3 миллиона тонн в 1943 году.

Выпуск сахара-песка упал до нескольких процентов довоенного уровня.

Причина состояла в территориальной концентрации свекловодства и сахарных заводов на Украине и в других западных районах.

Потеря сахарной базы особенно наглядно показывает, почему средний процент сельскохозяйственного спада недостаточен.

По одним видам продукции СССР сохранял значительную часть возможностей.

По другим происходило почти полное выпадение.

Сахар был важен:

как высококалорийный продукт;
для госпиталей;
для детского питания;
для пищевой промышленности;
как сырьё для отдельных технических процессов.
Поэтому его дефицит имел значение, превышавшее долю в общей массе пищи.

25. Масличные культуры и жиры
Сбор подсолнечника сократился с 2,636 миллиона тонн в 1940 году до 283 тысяч тонн в 1942 году.

Производство растительного масла упало с 798 тысяч тонн до 253 тысяч.

Жиры были одной из наиболее дефицитных частей советского продовольственного баланса.

Их недостаток снижал калорийность питания даже при наличии хлеба и картофеля.

Именно поэтому поставки союзных животных и растительных жиров имели повышенную ценность.

Они не заменяли всё советское сельское хозяйство, но закрывали одну из самых опасных структурных дыр в рационе армии и городского населения.

26. Картофель и огородное хозяйство
Сбор картофеля сократился с 75,9 миллиона тонн в 1940 году до 26,4 миллиона в 1941 году и 23,8 миллиона в 1942 году.

К 1944–1945 годам он восстановился значительно быстрее, чем зерновое производство, достигнув соответственно 54,9 и 58,1 миллиона тонн.

Картофель и овощи могли выращиваться сравнительно близко к городам, заводским посёлкам и хозяйствам восточных районов.

Огородничество становилось важным способом частичной компенсации централизованного продовольственного дефицита.

Предприятия создавали подсобные хозяйства.

Городские жители получали участки.

Но картофель не мог заменить все виды продовольствия.

Он не восполнял дефицит белка, жиров, сахара и многих других продуктов.

27. Потери животноводства
Поголовье крупного рогатого скота сократилось с 54,5 миллиона голов в 1940 году до 31,4 миллиона в 1941 году и 28,4 миллиона в 1942 году.

Число коров уменьшилось с 27,8 до 13,8 миллиона голов.

Наиболее глубоким был спад свиноводства: в 1942 году поголовье свиней составляло около 22 процентов довоенного уровня.

Число лошадей сократилось примерно до 39 процентов.

Животное нельзя восстановить так же быстро, как изготовить винтовку.

Для воспроизводства стада требуются годы.

Убой скота может временно увеличить поступление мяса, но одновременно уменьшает будущую производственную базу.

Потеря коровы означает не только потерю мяса, но и многолетнюю потерю молока и приплода.

Потеря лошади означает утрату тяговой силы для сельского хозяйства и транспорта.

28. Лошадь как стратегический ресурс
Лошадь оставалась важнейшим элементом не только сельского хозяйства, но и военной логистики.

Она использовалась для:

пахоты;
перевозки урожая;
буксировки артиллерии;
подвоза боеприпасов;
санитарной эвакуации;
снабжения частей;
работы в труднопроходимой местности.
Мобилизация лошадей в армию уменьшала возможности деревни.

Потери армии уменьшали национальное поголовье.

Захват лошадей германскими войсками одновременно лишал СССР тяги и усиливал транспортную систему противника.

По официальному советскому послевоенному подсчёту, оккупанты отобрали, уничтожили или угнали 7 миллионов лошадей, 17 миллионов голов крупного рогатого скота, 20 миллионов свиней и 27 миллионов овец и коз. Эти цифры отражают советскую систему оценки общего ущерба оккупации и должны рассматриваться именно как итоговые официальные оценки, а не как точная инвентаризация каждой головы скота.

29. Эвакуация скота
Советскому государству удалось вывезти из западных районов 2,4 миллиона голов крупного рогатого скота, 5,1 миллиона овец и коз, около 200 тысяч свиней и 800 тысяч лошадей.

Это позволило сохранить часть племенной и производственной базы.

Но эвакуация скота была чрезвычайно сложной.

Животных часто гнали пешком на сотни километров.

Не хватало кормов, воды и ветеринарной помощи.

Часть погибала в пути.

Прибывшее поголовье требовалось разместить в районах, не располагавших достаточными помещениями и кормовой базой.

Поэтому вывезенная голова скота не всегда означала полностью сохранённую продуктивность.

Тем не менее без эвакуации послевоенное восстановление животноводства было бы ещё более длительным.

30. Сельскохозяйственная техника
Сельское хозяйство теряло тракторы, комбайны, грузовые автомобили, ремонтные мастерские и запасные части.

Одновременно значительная часть исправной техники передавалась армии или оборонной промышленности.

К концу 1942 года парк тракторов в сельском хозяйстве составлял около 59 процентов довоенного уровня, зерноуборочных комбайнов — 66 процентов, а грузовых автомобилей — лишь 19 процентов.

Особенно тяжёлой была потеря автотранспорта.

Даже собранный урожай необходимо было:

вывезти с поля;
доставить на станцию;
перевезти к элеватору;
направить в город или армию.
Недостаток грузовиков увеличивал потери урожая и замедлял заготовки.

Поэтому союзные автомобили косвенно влияли и на сельское хозяйство: они позволяли направлять больше внутреннего транспорта на гражданские и аграрные задачи либо заменяли мобилизованные машины.

31. Дефицит рабочей силы
Миллионы сельских жителей были мобилизованы в армию.

Другие погибли, оказались в плену, на оккупированной территории или были эвакуированы.

Деревня потеряла значительную часть наиболее физически сильного и технически подготовленного мужского населения.

Работу выполняли:

женщины;
подростки;
пожилые;
эвакуированные;
частично трудоспособные люди.
Недостаток работников усиливался недостатком техники.

Чем меньше тракторов и автомобилей, тем больше требовалось ручного труда.

Чем меньше людей, тем труднее было заменить машины.

Таким образом, технический и демографический кризисы взаимно усиливали друг друга.

32. Минеральные удобрения и будущие урожаи
Производство минеральных удобрений в 1942 году составляло около 11 процентов уровня 1940 года.

В 1943 году оно достигло лишь 17 процентов, в 1944 году — 24 процентов.

Снижение внесения удобрений влияло не только на текущий урожай.

Оно уменьшало плодородие и урожайность последующих лет.

Химические предприятия и сырьё использовались преимущественно для производства взрывчатых веществ, боеприпасов и другой военной продукции.

Поэтому сельское хозяйство теряло часть химического обеспечения ради непосредственных потребностей фронта.

Это ещё один пример межвременного переноса ущерба.

Страна спасала положение сегодня ценой ухудшения возможностей завтра.

33. Продовольствие как общий ограничитель войны
Продовольственный баланс определял:

физическую выносливость солдат;
производительность рабочих;
здоровье детей;
смертность населения;
устойчивость эвакуационных центров;
способность восстанавливать раненых;
работу транспорта;
политическую стабильность тыла.
Государство распределяло ограниченные ресурсы по приоритету.

Армия и оборонные предприятия получали больше, чем многие гражданские категории.

Но это означало, что дефицит переносился на население.

Голод, истощение и болезни были не случайными бытовыми трудностями, а следствием общего сокращения сельскохозяйственной базы и концентрации ресурсов на войне.

34. Оккупация и экономическая эксплуатация
Захваченная территория не просто переставала снабжать Советский Союз.

Германия стремилась использовать её ресурсы в интересах своей армии и экономики.

Изымались:

продовольствие;
скот;
сырьё;
промышленное оборудование;
транспорт;
рабочая сила;
железнодорожное имущество;
готовая продукция.
Однако германские возможности эксплуатации были ограничены разрушениями, сопротивлением населения, партизанским движением, недостатком транспорта и общей неспособностью быстро восстановить сложную советскую производственную систему.

Многие крупные предприятия не могли работать без эвакуированного оборудования, специалистов, электроэнергии и поставок из других регионов.

Поэтому оккупация причиняла Советскому Союзу огромный ущерб, но не всегда давала Германии равноценную хозяйственную выгоду.

Для СССР предприятие было потеряно полностью.

Для Германии оно могло оказаться лишь частично пригодным.

35. Разрушение при германском отступлении
По мере освобождения территории обнаруживалось, что значительная часть промышленной и сельскохозяйственной инфраструктуры уничтожена или разграблена.

Советская официальная послевоенная статистика оценивала прямые потери от уничтожения и разграбления имущества в 679 миллиардов рублей в ценах 1941 года, включая 287 миллиардов по государственным предприятиям и учреждениям и 181 миллиард по колхозам.

Согласно тому же официальному подсчёту, было полностью или частично разрушено 31 850 промышленных предприятий, 65 тысяч километров железнодорожных путей, 4 100 станций и 36 тысяч учреждений связи. Указывалось также, что были выведены из строя металлургические предприятия, дававшие до войны около 60 процентов стали, и шахты, обеспечивавшие около 60 процентов добычи угля.

Эти цифры создавались советскими комиссиями по итогам войны и отражают официальную государственную оценку ущерба.

Они не должны использоваться как абсолютно бесспорная бухгалтерия каждого объекта.

Но общий масштаб разрушения подтверждается падением выпуска, длительностью восстановления и огромными капитальными затратами послевоенных лет.

36. Освобождение не означало немедленного возвращения ресурсов
Освобождённый Донбасс не начинал сразу добывать довоенное количество угля.

Освобождённый металлургический завод не мог немедленно выплавлять сталь.

Колхоз не восстанавливал мгновенно поголовье скота и парк техники.

Необходимо было:

разминировать территорию;
восстановить шахты;
откачать воду;
построить электростанции;
вернуть оборудование;
подготовить работников;
восстановить жильё;
подвезти семена;
вернуть или произвести технику;
наладить транспорт.
Именно поэтому показатели 1944–1945 годов, уже включавшие освобождённые районы, оставались значительно ниже довоенного уровня.

Даже к концу войны страна продолжала одновременно воевать и восстанавливать собственную хозяйственную основу.

37. Продолжительность восстановления
Валовая промышленная продукция достигла среднеквартального уровня 1940 года только в четвёртом квартале 1947 года, а по итогам 1948 года превысила довоенный уровень.

Сельское хозяйство восстанавливалось медленнее: валовая сельскохозяйственная продукция приблизилась к уровню 1940 года лишь к 1950 году, посевные площади превысили довоенный показатель в 1951 году, а валовой сбор зерна — ещё позднее.

Следовательно, экономическая цена войны не завершилась 9 мая 1945 года.

Разрушения и потери продолжали влиять на:

питание;
жильё;
транспорт;
выпуск потребительских товаров;
инвестиции;
демографию;
уровень жизни;
технологическое развитие.
Ресурсы, направленные на восстановление старого, не могли одновременно использоваться для создания нового.

38. Национальный доход и сокращение общего хозяйственного ресурса
В 1942 году национальный доход СССР составлял около 66 процентов уровня 1940 года.

Промышленная продукция — 77 процентов, сельскохозяйственная — 38 процентов.

При этом военные расходы без личного потребления военнослужащих выросли более чем вдвое по сравнению с довоенным уровнем.

Это означает, что государство должно было финансировать и материально обеспечивать значительно более крупную военную систему при резко уменьшившейся общей экономической базе.

Не четыре процента лишних ресурсов добавлялись к нормальной довоенной экономике.

Союзные поставки поступали в хозяйство, национальный доход которого сократился примерно на треть, сельскохозяйственная продукция — более чем наполовину, а базовые металлургические показатели — иногда почти на две трети.

39. Производство вооружения внутри сжатой экономики
Рост выпуска вооружения часто используется как доказательство почти полной самодостаточности СССР.

Но сам по себе высокий выпуск танков или самолётов не показывает состояние всей экономики.

Необходимо видеть, какие отрасли и потребности были принесены в жертву военному производству.

СССР смог увеличить выпуск оружия благодаря:

эвакуации предприятий;
концентрации ресурсов;
упрощению конструкций;
массовой мобилизации труда;
сокращению гражданского производства;
использованию довоенных запасов;
снижению потребления населения;
союзным поставкам транспорта, сырья, оборудования и продовольствия.
Поэтому советское производство и ленд-лиз не следует противопоставлять.

Союзные ресурсы позволяли поддерживать советский выпуск вооружения именно потому, что замещали часть товаров и материалов, которые советская экономика не могла произвести без отвлечения ресурсов от военных заводов.

40. Какими были главные промышленные дефициты
Потери территории и разрушение хозяйственных связей создавали несколько групп дефицитов.

Первая группа — массовое сырьё
К ней относились:

сталь;
цветные металлы;
уголь;
кокс;
химические продукты;
нефтепродукты.
Вторая группа — специальные материалы
К ней относились:

алюминий;
медь;
никель;
олово;
каучук;
ферросплавы;
промышленные алмазы;
отдельные химические компоненты.
Третья группа — оборудование
К ней относились:

станки;
генераторы;
нефтеперерабатывающие установки;
компрессоры;
насосы;
измерительные приборы;
ремонтные мастерские.
Четвёртая группа — транспорт
К ней относились:

автомобили;
тягачи;
локомотивы;
вагоны;
рельсы;
суда.
Пятая группа — средства поддержания человека
К ней относились:

продовольствие;
обувь;
ткани;
лекарства;
медицинское оборудование.
Именно по этим направлениям союзная помощь могла иметь значение, значительно превышавшее её долю в совокупной стоимости советского производства.

41. Сельскохозяйственные потери и продовольственный ленд-лиз
Основная масса советского продовольствия производилась внутри страны.

Но эта формула сама по себе ничего не говорит о наличии дефицита.

Если внутреннее производство удовлетворяет лишь часть резко возросших потребностей, даже сравнительно небольшая внешняя добавка может иметь высокую предельную ценность.

Союзное продовольствие:

не кормило весь СССР;
не ликвидировало голод;
не заменяло советское сельское хозяйство;
не распределялось поровну среди населения.
Но оно могло направляться туда, где его военная отдача была наибольшей:

в действующую армию;
на оборонные предприятия;
в госпитали;
транспортным работникам;
в наиболее дефицитные районы.
Поставка жиров, мясных консервов, сухого молока, сахара или яичного порошка имела значение не только по массе.

Это были концентрированные продукты, удобные для хранения, транспортировки и снабжения армии.

42. Промышленные потери и поставки оборудования
Поставленный станок не просто заменял станок, оставшийся на оккупированной территории.

Он мог:

ускорить запуск эвакуированного предприятия;
устранить дефицит специальной обработки;
повысить точность;
увеличить выпуск;
сократить трудоёмкость;
высвободить другие станки;
работать после войны.
Поэтому стоимость промышленного ленд-лиза не должна сравниваться только со стоимостью всей советской промышленной продукции за четыре года.

Корректнее сравнивать оборудование с тем технологическим разрывом, который оно закрывало, и с продукцией, выпущенной на нём за весь период эксплуатации.

43. Потеря транспортной базы и союзная логистика
Промышленный и сельскохозяйственный кризисы усиливались транспортным.

Уголь требовалось перевозить из новых районов.

Эвакуированные предприятия — снабжать сырьём.

Продовольствие — перемещать из восточных хозяйств в города и на фронт.

Освобождённые железные дороги — восстанавливать.

Поэтому автомобили, локомотивы, вагоны и рельсы имели значение не как отдельные отраслевые поставки.

Они связывали остатки и восстановленные элементы национальной экономики в единую систему.

Без транспорта металл оставался у завода, зерно — в хозяйстве, снаряд — на складе, а топливо — у нефтебазы.

44. Потери как результат агрессии и ошибок управления
Главная ответственность за уничтожение советской промышленной и сельскохозяйственной базы принадлежит нацистской Германии, начавшей захватническую и истребительную войну.

Но это не отменяет вопроса о масштабах территориальных потерь 1941 года.

Германия стремилась захватить советские ресурсы.

Советское руководство должно было сделать всё возможное, чтобы не позволить ей быстро овладеть наиболее ценными районами.

Масштаб экономической катастрофы увеличили:

разгром приграничных армий;
потеря управления;
запоздалые решения об отходе;
окружения;
недостаток заблаговременной эвакуационной подготовки;
перегрузка транспорта;
быстрое продвижение противника к крупнейшим промышленным районам.
Эвакуация стала выдающимся спасательным достижением.

Но сам масштаб необходимой эвакуации был следствием военной катастрофы.

Нельзя использовать успешный вывоз предприятий для доказательства того, что первоначальная потеря территории не имела значения.

45. Экономическая цена каждого потерянного километра
Продвижение германских войск на восток означало не только изменение линии фронта.

За этой линией оставались:

шахты;
заводы;
поля;
элеваторы;
электростанции;
железные дороги;
мастерские;
склады;
рабочие и специалисты;
миллионы потребителей и производителей.
Каждый потерянный промышленный город увеличивал нагрузку на Урал и Сибирь.

Каждый потерянный сельскохозяйственный район уменьшал продовольственные нормы.

Каждая потерянная железнодорожная ветка удлиняла перевозки.

Каждый эвакуированный завод занимал вагоны, которые нельзя было использовать для других грузов.

Таким образом, территориальная катастрофа преобразовывалась в металлургический, энергетический, транспортный, продовольственный и человеческий дефицит.

46. Сенсограмма экономических потерь
Потерянный элемент Непосредственное последствие Долговременное последствие
Металлургические районы Падение выплавки Дефицит металла для всех отраслей
Угольные бассейны Топливный кризис Перегрузка восточной добычи и железных дорог
Электростанции Остановка предприятий Необходимость ускоренного строительства энергетики
Машиностроительные заводы Сокращение оборудования и транспорта Технологические узкие места
Станочный парк Падение выпуска деталей Зависимость от специальных импортных машин
Железные дороги Нарушение снабжения Огромные затраты на восстановление
Зерновые районы Падение сбора зерна Снижение продовольственных резервов
Животноводство Дефицит мяса и молока Многолетнее восстановление стада
Лошади и техника Сокращение тяги Снижение посевов и урожайности
Рабочая сила Недостаток специалистов Падение качества и производительности
Жильё и социальная инфраструктура Ухудшение условий жизни Демографические и медицинские последствия
Время Перерыв в производстве Более высокая цена всей войны
47. Почему эти потери нельзя вычитать из подвига советской экономики
Признание катастрофического сокращения хозяйственной базы не умаляет достижений советской промышленности и сельского хозяйства.

Наоборот, оно показывает реальный масштаб совершённого.

Советские люди производили вооружение не в нормальной экономике мирного времени.

Они работали в стране:

потерявшей главные металлургические и угольные районы;
эвакуировавшей тысячи предприятий;
сократившей валовой сбор зерна более чем втрое;
лишившейся значительной части скота и техники;
переместившей миллионы людей;
испытывавшей недостаток жилья, продовольствия и транспорта.
Подвиг состоит не в том, что потерь якобы не существовало.

Он состоит в том, что люди сумели продолжить производство после этих потерь.

Но подвиг народа не должен превращаться в средство сокрытия причин катастрофы.

Чем больше пришлось преодолеть, тем важнее понять, почему такое преодоление стало необходимым.

48. Почему эти потери повышали значение ленд-лиза
Ленд-лиз необходимо сравнивать не с абстрактным довоенным СССР, обладавшим всей территорией, промышленностью, сельским хозяйством и запасами.

Он поступал в Советский Союз, который:

потерял почти две трети выплавки чугуна;
более чем наполовину сократил выплавку стали;
лишился большей части добычи угля западных районов;
сократил производство электроэнергии примерно на 40 процентов;
уменьшил посевные площади почти вдвое;
сократил сбор зерна более чем втрое;
потерял значительную часть скота и сельскохозяйственной техники;
перевёл автомобильные и машиностроительные предприятия на производство вооружения;
почти прекратил выпуск локомотивов и вагонов;
резко сократил производство гражданских товаров.
Поэтому союзные поставки выполняли несколько функций одновременно.

Они компенсировали непосредственно потерянные ресурсы.

Закрывали дефициты, возникшие после эвакуации.

Позволяли советской промышленности специализироваться на вооружении.

Сокращали нагрузку на транспорт.

Поддерживали население и работников.

Ускоряли восстановление.

49. Не замена советской экономики, а расширение сжатого ресурса
Союзники не создали вместо СССР новую промышленность и сельское хозяйство.

Основная масса советского производства продолжала обеспечиваться внутренними ресурсами.

Но речь шла уже о сжатой, деформированной и предельно мобилизованной экономике.

В такой системе дополнительный ресурс имел повышенную ценность.

Американский грузовик был важен не потому, что СССР вообще не умел производить грузовики.

Он был важен потому, что советские автомобильные заводы производили танки и вооружение, а собственный выпуск машин резко сократился.

Импортное продовольствие было важно не потому, что СССР не обладал землёй.

Оно было важно потому, что значительная часть лучших сельскохозяйственных районов была оккупирована, а сбор зерна и поголовье скота рухнули.

Станок был важен не потому, что в СССР отсутствовало станкостроение.

Он был важен потому, что часть станков была потеряна, часть находилась в эвакуации, а производство новых машин сократилось.

50. От потери базы к коалиционной экономике
Война превратила советскую экономику из почти замкнутой национальной системы в один из элементов международного разделения военного труда.

Советский Союз концентрировался на массовом производстве:

танков;
артиллерии;
стрелкового оружия;
боеприпасов;
боевых самолётов.
Союзники поставляли значительную часть:

автомобилей;
локомотивов и вагонов;
цветных металлов;
промышленного оборудования;
средств связи;
продовольствия;
химического сырья;
топлива и компонентов топлива.
Эта система возникла не из теоретического стремления к международной специализации.

Она стала практическим ответом на разрушение значительной части советской хозяйственной базы.

Заключение. Потерянная экономика и восстановленная способность воевать
Потери промышленной и сельскохозяйственной базы СССР были одной из центральных причин тяжелейшего экономического положения военных лет.

К 1942 году валовая промышленная продукция сократилась до 77 процентов уровня 1940 года.

Выплавка чугуна — до 32 процентов.

Стали — до 44 процентов.

Проката — до 41 процента.

Добыча угля — до 46 процентов.

Производство электроэнергии — до 60 процентов.

Выпуск автомобилей — примерно до 24 процентов.

Производство цемента — до 20 процентов.

Выпуск сахара — примерно до 5 процентов довоенного уровня.

Сельскохозяйственная катастрофа была не менее глубокой.

Посевная площадь сократилась со 150,4 до 87,7 миллиона гектаров.

Валовой сбор зерна — с 95,5 до 29,7 миллиона тонн.

Поголовье крупного рогатого скота — с 54,5 до 28,4 миллиона голов.

Число лошадей и свиней уменьшилось ещё сильнее.

Валовая продукция сельского хозяйства в 1942 году составляла около 38 процентов довоенного уровня.

Советское государство ответило на катастрофу гигантской эвакуацией, переносом промышленного центра на восток, концентрацией ресурсов на военном производстве, мобилизацией труда и резким сокращением гражданского потребления.

Эта политика позволила восстановить и увеличить выпуск вооружения.

Но восстановление танкового и авиационного производства не означало восстановления всей экономики.

Оружие производилось посредством перераспределения уменьшающегося национального ресурса.

За танками стояло сокращение автомобилей.

За броневой сталью — сокращение железнодорожного и строительного металла.

За военными заводами — падение выпуска обуви, тканей, сахара и гражданского оборудования.

За снабжением армии — голод и лишения тыла.

Именно в этой экономической реальности поступал ленд-лиз.

Не в полностью сохранившийся Советский Союз.

Не в хозяйство, располагавшее всеми довоенными предприятиями, шахтами, полями и стадами.

Не в экономику, способную безболезненно производить одновременно танки, автомобили, локомотивы, продовольствие и гражданские товары.

Союзные поставки входили в систему, потерявшую огромную часть своей производственной и продовольственной базы.

Они не заменили советскую промышленность.

Они расширяли ресурс, внутри которого эта промышленность могла действовать.

Не заменили советское сельское хозяйство.

Они частично компенсировали его катастрофическое сокращение.

Не создали советское вооружение.

Они помогали высвобождать металл, станки, рабочих и заводские мощности для его производства.

Поэтому потери промышленной и сельскохозяйственной базы являются необходимым ключом к пониманию ленд-лиза.

Без учёта этих потерь союзная помощь выглядит небольшой добавкой к огромной советской экономике.

С их учётом становится видна другая картина.

Советский Союз победил после уничтожения значительной части собственной хозяйственной основы.

Он восстановил военную мощь благодаря труду народа, эвакуации предприятий, развитию восточных районов, предельной концентрации внутренних ресурсов и международной помощи.

Катастрофа 1941 года уничтожила не только армии.

Она уничтожала экономику, которой предстояло создавать новые армии.

Именно поэтому каждый поставленный автомобиль, станок, локомотив, тонна металла, продовольствия или топлива был не просто прибавкой к довоенному изобилию.

Он становился частью восстановления способности страны продолжать войну после утраты огромной доли собственного национального потенциала.

********************************