Чак и Чан

Я на татами, как рыба в воде, или, если поближе к повседневности, как пельмени в морозилке. Каратэ — моя жизнь. А родина моя — Скандинавия. Быть скандинавским каратистом сопоставимо с судьбой хоккеистов из Бразилии. Мы своё дело знаем, но о нас знают немногие. Моим проводником в мир восточных единоборств стал не кто иной, как Чак Норрис. Я с ним лично не знаком, но кинокартины с ним в главной роли в наших краях популярность имели. С малых лет я шастал по пунктам видеопроката и, отдавая последние эрики, тащил себе в логово очередной элемент фильмографии великого Чака. Затем вставлял кассету в видеомагнитофон, смотрел записанное на свежедобытой плёнке и преисполнялся мотивацией раздавать люлей с такой же грацией. Однажды мне попалась кассета с чьей-то свадьбой. Я не растерялся и насладился её просмотром в полной мере, ожидая, когда же явится сам Чак. Жених? Не похож. Тамада? Армянин. Невеста? Увольте.
В одни из школьных каникул я отправился в секцию по каратэ. Приняли меня, как родственника. Ну, знаете, бедного родственника. Но со временем, спустя годы упорных тренировок, я подмял скандинавское каратэ под себя и забрался на вершину каратистского Галлхёпиггена (выговорить не пытайтесь, это просто горочка, так, на картонке скатиться).
В очередной бездельник-понедельник я решил навести в Скандинавии порядок и окончательно самореализоваться. Вышел на район и подошёл к первому, кого встретил на своём пути. К древнему старцу. Очевидно, потомку викингов. Он занимался продажей имущества своих предков за бесценок: топоров, щитов, рогатых шлемов. Но мне эта пошлятина была ни к чему. Я перешёл к сути:
— Каратист? — говорю.
— Дзюдоист.
— Не моя специализация. У меня профиль иной. Пока живи.
Распрощавшись с дедом, я почувствовал голод. Подкрепился слюнями и продолжил путешествие. Голод не тётка. Воды бы хоть испить, обмен веществ наладить чтобы. Покрутив головой аки филин, я оценил обстановку вокруг. Заведений питейных, чтобы вы знали, у нас навалом. Благо, не Ташкент. Я зашёл в мелкую забегаловку, расположился на табуретке, заказал стопарик артезианской водички, дабы горлышко промыть и брюхо своё побаловать. Огляделся вокруг. Вижу — Джеки Чан. Рис поглощает и чавкает на всё заведение. Я человек культурный. Терпеть не стал. Подошёл к нему:
— Ну, Джоконда, — говорю, — что предпримем?
— Давай в дурака на раздевание?
— Может, в покер?
— Похер! Ты человек умный? Навряд ли. Я умишком тоже обделён. Значит, действуем согласно своей природе.
Он достал колоду карт раскраски палех. Растасовал её, как брат Сафронов. Раздал картишки. Козырь — любовь. Намёк ясен, но взаимности Чан не дождётся. В руке козырный туз. Его я оставил на сладкое. Шестёрочку, в смысле, побить, забавы ради, потому что я могу. Играем, играем, карта за картой, бита за битой... Хоп — китаец восторжествовал. Поражение я принял, как должное:
— Красава! Что снимать?
— Комнату в коммуналке.
— Денег нема. Проще будь.
— Тогда скальп?
— Возьми себя в руки!
— Тогда я применю кунг-фу!
Он протянул ручонку к моей головёшке, приставил к лобешнику пятерню и с оттяжечкой, от души, отвесил мне щелбан. Я сразу лёг в нокаут. Очнулся в госпитале с сильнейшей болью в челе, но превозмог её, достал смартфон и приступил к игре Shadow Fight. Заодно подумал обстоятельно и решил, что впредь буду драться только в видеоиграх, оставив каратэ в постепенно удаляющемся прошлом. А Джеки Чан отныне для меня персона нон грата. Ни больше, ни меньше.