Маленькая Леночка. Часть II - Схватки. Глава 1

           …Лена невольно поёжилась от назойливых ноток тушёных овощей, компота и запеканки, ароматы которых неуклюже, но устойчиво перемешались друг с другом и насквозь пропитали стены детского сада. О, этот тошнотворный запах детсадовской изоляции, отпугивающий её, как фумигатор назойливых насекомых! Память снова заставила почувствовать себя пушечным ядром, которым родители зарядили дальнобойную пушку и выстрелили в холодный мир, окутанный вакуумом одиночества. Не потому ли Лена редко отправляла своих детей в детский сад и исключительно в случае переполненности делами под самую завязочку?..
          Так, это где-то здесь… Вот, в конце тёмного коридора пробивается тонкая полоска света и бормочет радио… Русоволосая воспитательница положила голову на руки, сложенные на столе в углу комнаты, и мирно дремлет под лампой, освещающей её безмятежное лицо с открытым ртом, словно прожектор в кабинете у дантиста.  Дверь слева ведёт в туалет с белым кафелем, но заглядывать куда Лене совсем не хотелось: она и без того до сих пор прекрасно помнит синие полки с эмалированными горшками, криво пронумерованными и подающими своими цветочками, корабликами и птичками сигнал розовым попкам, чтобы те случайно не пристроились на чужую ночную вазу. А вот в дверь напротив, ведущую в спальню, Лена обязательно зайдёт, ведь она так соскучилась по Маленькой Леночке!
          Опять полумрак, но в этот раз не холод и сырость деревянной хижины, а духота и ядовитая атмосфера детской грусти и отчаяния. В небольшой спальне, специальной комнате для круглосуточных обитателей яслей, было расположено около десяти кроваток. У Лены перехватило дыхание и встал ком в горле: куда, куда, а в это место ей меньше всего хотелось возвращаться. Даже проезжая мимо здания «тюрьмы» своего детства, Лена всегда отворачивалась, и её душа неизменно холодела… Бедная моя девочка, покинутая своей любимой мамой - где же ты печалишься, на какой кроватке?
           Словно услышав её мысли, у стенки образовалось движение одеяла, из-под которого на Лену уставились два круглых глаза, и вслед за ними показались растянутый от уха до уха нос и широко улыбающийся рот. Затем к Лене потянулись две крохотные ручки, в одной из них был зажат поролоновый зелёненький крокодильчик с обгрызенным хвостом. Лена сразу узнала своего ясельного фаворита, постоянного спутника, успокаивающего и подбадривающего в долгие часы и дни отлучения от желанной мамы.
           - Маленькая Леночка, сладенькая моя, как же я по тебе соскучилась! – Лена наклонилась к ликующей малышке и расцеловала крохотное детское личико. Маленькая Леночка обвила шею своей гостьи тёплыми ручонками и вытянула свои губки, чтобы Лена подставила им щёку.
          Кроватка была довольно узкой, но Маленькая Леночка откинула одеяло и отодвинулась к стенке, вжавшись в неё что есть мочи и глядя на Лену умоляющими глазами, будто просила: «Ляг со мной, мне так холодно и тоскливо одной!».
          Лена попыталась повторить цирковой трюк, в котором девушка-«змея» складывала своё гнущееся пластичное тело в коробку из-под сапог, но единственной частью, которой повезло не повиснуть над полом, оказалась Ленина голова. Все «змеиные» качества, которые Лена умудрилась проявить - это с усилием обвить собой Маленькую Леночку и балансировать на краю кровати, чтобы не утащить малютку вместе с собой на холодный пол. Положив руку на крохотный лобик, Лена с радостью обнаружила, что он был прохладным.
          - Моя милая принцесса, как же я рада тебя видеть!
          Детское тельце тут же обмякло в тёплых объятиях, и Лене показалось, что Маленькая Леночка растеклась по ней, как тёплый воск.
          Малышка всунула в Ленину руку крокодильчика в знак наивысшего доверия и стала гладить Лену по голове.
          - Хочешь, расскажу тебе сказку? – спросила шёпотом Лена.
           Маленькая Леночка утвердительно кивнула головой.
                - Жила была маленькая девочка, которой часто приходилось оставаться без мамы, и она очень сильно тосковала в минуты своего одиночества. Малютке казалось, что её никто не любит, и она чувствовала себя отверженной и никому не нужной. Но если бы люди умели слышать и видеть сквозь стены, то малышка не так уж и далеко от себя заметила бы любимую мамочку, занятую делами, которых у взрослых всегда видимо-невидимо, и услышала бы мамины слова: «Дочушка моя, как ты без меня? Хочу поскорей тебя увидеть и прижать к себе! Как только я управлюсь с работой, тут же примчусь за тобой! Я очень-очень-очень люблю тебя, моя крошечка, и буду любить всегда! Ты мне нужна больше всего на свете!»
           Девчушка приподняла головку со взъерошенными волосами и слегка откинула её назад, чтобы лучше видеть Лену. Привыкнув к темноте и как следует рассмотрев Маленькую Леночку, Лена поразилась серьёзному и вдумчивому взгляду, совсем не свойственному маленькому ребёнку. Затем в больших голубых глазках что-то промелькнуло, и они засветились радостью и надеждой. Маленькая Леночка ткнула пальцем в Ленину грудь и вопросительно посмотрела на свою гостью, словно спрашивая: «А ты? Ты любишь меня?»
           Лена поднесла крохотную ручку к своим губам и расцеловала.
           - Я люблю тебя всем сердцем, моя девочка! Ты лучшее, что есть в моей жизни, потому что без тебя она была бы просто невозможна, - горячо зашептала Лена. - Я всегда буду рядом, даже когда ты не сможешь меня видеть, как маму сейчас. Я всегда с тобой, знай!
           Маленькая Леночка тихо засмеялась и прижалась к Лене.
           - Да, и ещё… Ты должна это знать: папа любит тебя и сам нуждается в твоей любви. Будь с ним ласковой, как с мамой, целуй и обнимай его почаще. Мужчины – сильные, но застенчивые: они стесняются говорить о своих чувствах. Поверь мне, моя хорошая, я говорю правду…
          Через несколько секунд послышалось спокойное и размеренное дыхание малышки…
          … Рядом раздавались звуки, свидетельствующие о том, что кого-то выворачивает наизнанку. Лена открыла глаза и зажмурилась от ярких солнечных лучей: вчера она заснула, не зашторив окно.
           - Няша, ты опять пальму жевал? – то ли спросила, то ли поругала она кота. – Иди сюда, горе луковое, я тебя пожалею!
           Звуки затихли, но белое мохнатое облако не спешило вплывать в Ленину комнату. Лена сладко потянулась, и из её руки выпал маленький поролоновый крокодильчик…
          Целое утро Лену не покидало ощущение, что Маленькая Леночка всё ещё рядом. Она чувствовала её запах, удивительно сочетающий в себе молочные нотки, морозную свежесть и что-то еще неземное; наверное, такой аромат источают любовь и нежность. Витя не раз утверждал, что от Лены пахнет молоком, и теперь ей захотелось использовать данное утверждение как доказательство его любви к ней… Лена долго рассматривала маленького игрушечного крокодильчика, и перед её глазами поплыли кадры из ясельного детства. Вот строгая воспитательница выстроила детей в шеренгу и подходит к каждому по очереди с внушительного размера банкой рыбьего жира и огромной ложкой, украденной, по-видимому, из советских мультфильмов. Дети кривятся и упрямо сжимают губы, но поняв, что сопротивление бесполезно, сдаются без боя, принимая дозу вонючей жидкости, а затем обиженно шмыгают носом или хнычут. Только Маленькая Леночка, как в Гайдаевском фильме: «Кто на песчаный карьер? -Я! На цементный завод? – Я! Погрузку угля? – Я!», - раздвигает своих соясельников и просовывает между ними свою голову, разевая рот в надежде на забывчивость воспитательницы, уже залившей порцию рыбьего жира в Маленькую Леночку. Вдруг обладательница заветной банки перепутает другой рот с Лениным, широко раскрытым и заслонившим не только лицо, но и платьице с колготками в гармошку? Или просто разозлится и выльет всё содержимое в чрево Маленькой Леночки, дав возможность, наконец, испытать фантастическое наслаждение и распробовать сногсшибательный деликатес, обожравшись от души вожделенным рыбным лакомством, которое затем вместе со всем, что обитает и растёт в морских водах, навсегда останется для неё самым любимым блюдом…
          Няша не явился на кухню ни за первым, ни за вторым ланчем. Лена сорвала голос в безуспешных попытках обнаружить своего питомца, но кот как сквозь землю провалился. Она даже на всякий случай проверила все окна: вдруг Няша решил прогуляться в сугроб с четвёртого этажа? Однако плотно закрытые окна исключали любую возможность кошачьего полёта. Самым неожиданным оказался тот факт, что Лену не удивлял ни крокодильчик, приплывший к ней из ниоткуда, ни Няша, канувший в никуда.
          Махнув рукой на оказавшиеся бесполезными поиски, Лена засобиралась в магазин - грядёт ночная Рождественская служба, а следом за ней и праздничная трапеза, к которой следует подготовится надлежащим образом: накрыть богатый стол и купить новый платок на голову. Такова была её давно сложившаяся традиция – проводить Рождественскую службу в обновке, пусть и скромной, но приобретенной исключительно по случаю светлого праздника.
          Выйдя в тёмный предбанник, отгораживающий Ленину квартиру от соседской и от лестничной клетки, Лена долго изображала из себя мельницу, энергично рассекающую лопастями воздух. Лениво просмотрев обе части мерлезонского балета, датчик движения, замурованный в глубоком кратере на Луне, раскрыл наконец свои заплывшие от вечного сна очи и включил Лене свет. После того, как великое таинство «да будет свет» свершилось, Лена отпрянула назад от неожиданности - мимо неё в квартиру пулей просвистел Няша со звуковым сообщением, которым обычно весенний кот сообщает сопернику о всех неминуемых трагических последствиях для второго в случае дальнейшего пребывания на территории дамы сердца первого.
          - Няяшшааа, - всплеснула Лена руками, - ты как здесь очутился? Распался на атомы и просочился через дверь??? Но кто же был твоим квантовым наблюдателем?
          В ответ послышался удаляющийся скрежет когтей по кафельной плитке, и через секунду всё стихло, свидетельствуя о том, что Няша, которого два раза занесло на повороте, благополучно добрался до спальни, которая, безусловно, принадлежала ему и в которую его величество великодушно впускало Лену почивать лишь в качестве лекарства от кошачьего ночного одиночества.
          Следом за шоушенковским Няшей в предбаннике, тяжело дыша, возник сосед с большим неопознанным объектом под мышкой.
          - Вам, случайно, деревянный ящик не нужен? - поинтересовался мужчина и тут же с грохотом уронил загадочный предмет на Ленины ноги. При приземлении предмет опознался – им и впрямь был огромный деревянный ящик.
          - Спасибо, я бы предпочла лет этак двадцать воздержаться от подобных подарков, - с невозмутимым видом ответила Лена и одарила доброго соседа великодушной всепрощающей улыбкой, адресованной не только ему, но и его деревянному сокровищу. Не стоит беспокоить Лену ближайшие пару десятилетий, пока скитающаяся по темным тоннелям её сознания черепахомысль не выберется из лабиринта каверзных вопросов, блуждая по одному и тому же опостылившему маршруту взад-вперед.
          На лестнице стоял странный запах, словно кто-то варил грибной суп с селёдкой. От противного аромата у Лены закружилась голова, которая судорожно старалась на ходу составлять список покупок и впечатывать его в короткую память. «Ладно, - подумала Лена, - буду выбирать продукты в магазине глазами».
           - Здравствуйте, здравствуйте! Давно вас было не видать! Куда-то отлучались? – весело зачирикала продавец в мясной лавке, увидев Лену.
           - Добрый день! Нет, я никуда не уезжала, а вот сын упорхнул с маминого гнёздышка. Снял квартиру со своей девушкой… Ну, а я не особый мясоед, - улыбнулась Лена.
          - Понятно… - женщина вдруг насупилась. - Да, сыновья – это артель «напрасный труд». Растишь их, выращиваешь, а они раз! - и забились под крыло своей зазнобушки, поминай как звали! Ладно, если нормальная девочка их заграбастает! А вдруг продуманша какая попадётся, вампирша, будь она не ладна! Начнёт кровь пить и жилы с него тянуть, родителей в страхе держать, да ещё и своих нарОженных детей на чужие шеи повесит, что тогда, а? Мать на сына свои лучшие годы положила, а он, дай Бог, на восьмое марта и на день рождения цветочек принесёт! Глазом не успеешь моргнуть, а он уже его на могилку кладёт… - всхлипнула продавец.
          - Ой, зачем же так печально? Во-первых, дети не баклажаны, чтобы их выращивать, – воскликнула Лена и рассмеялась. – А если невестку рассмотреть не в качестве специалиста по подрывной работе и не похитительницы сына святой женщины, а как воплощение волеизъявления уже подросшего ребёнка? Наших мужей ведь тоже кто-то растил! Я ничего против избранницы своего сына не имею - они с садика дружат, а теперь уже и школу позади оставили. Пускай постигают себя в самостоятельной жизни, опыт взросления нарабатывают. Мне кажется, что дети нам даются не в качестве пенсионного страхования, а для того, чтобы сердце училось любить, душа – трудиться, а руки - отдавать. Без них этим искусством ой как трудно овладеть! Если же они на старости лет нам ещё и опорой окажутся, то смело можно считать себя поцелованной Богом…
          Рассеянно выбирая продукты в мясном и молочном отделе, про существование которых она забыла за полтора месяца поста, Лена не испытывала особенной гастрономической радости. Сейчас её куда больше занимали другие мысли. Ныне происходящее вызывало ощущение, что Ленин мир стал с ног на голову: сон превратился в явь, а явь – в размытое сновидение с едва уловимыми нотками действительности. Самым реально существующим близким человеком казалась Маленькая Леночка, а собственная нынешняя жизнь с начатой книгой и похожим уже на фантастическое творение космических пришельцев Няшей, вкупе с одиночеством, насланным на Лену ставшим безразличным к ней мужчиной, что представлялось просто невозможным, ведь Виктор должен был любить её и страдать вечно, - больше смахивала на виртуальную заглючившую реальность.
          Вернувшись домой, Лена оживила свою холостяцкую квартирку хоровым шкварчанием сковородок и пыхтением кастрюль под весёлые рождественские песни, которые Алиса задорно напевала в такт постукивающему по разделочной доске ножу, не забывая в паузах одарять Лену весьма щедрыми пожеланиями. Превращая измельчённые овощи и куриное филе в столичный салат, Лена изо всех сил старалась заглушить громкое урчание оживившегося от возбуждающих ароматов желудка планированием остатка дня. Надо успеть прочитать все Последование к Святому причастию, накрыть праздничный стол и немного отдохнуть перед ночной службой. Окинув взглядом кухню, Лена оценила свой кулинарный размах в масштабах, эквивалентных намерению пригласить домой половину её прихода, и грустно улыбнулась.
          Запел телефон, пытаясь перекричать Алису, и у Лены выпал из рук нож. Эти аккорды она не слышала очень давно… Виктор в последнее время не особо стремился к телефонным разговорам и довольствовался лишь редкими вечерними сообщениями, состоящими из пары-тройки слов.  То ли он не мог шевелить обмякшим к вечеру хмельным языком, то ли не хотел, то ли находился под прицелом чьих-то глаз или в зоне действия чьих-то ушей, - Лена старалась не гадать и не терзать своё и без того воспалённое воображение. Сейчас же она вообще не успела ни о чём подумать, потому что мелодия, которую Лена поставила на звонок своего Пёсы, была из их далёкого конфетно-букетного периода жизни и мгновенно настроила Лену на особую волну, вне текущих мыслей и событий. Собака Павлова человеческим голосом гавкнула в телефон:
           - У аппарата!
           - Ихь спросиль у йасень – фройляйн майне где? Муся, с наступающим Рождеством! – в игривом голосе отчётливо слышались озорные нотки.
           - Благодарю сердечно, и вам всех благ, мой юный друг, - наконец пришла в себя Лена, изо всех сил стараясь звучать сдержанно и безразлично. Похоже, что внезапность была единственным преимуществом её возлюбленного. Каким-то непостижимым образом Лена сумела посадить накатившее волнение и трепет в один волшебный звездолёт и отправить его в большое галактическое путешествие без обратного билета. «Эй, моряк, ты слишком долго плавал!»  Очень мило, что ты вспомнил обо мне, но отчаяние от твоего затянувшегося безразличия похитило моё жгучее желание иметь тебя в наличии…
          - Какие планы на ближайшее время? – так же бодро и шаловливо продолжал Виктор.
          А то ты не знаешь! Или твои Сары окончательно перепутались в голове?
          - Угадай с восьми раз! – Лена слегка напряглась. Такого развития событий она совсем не ожидала.
          - Хм… Кажется, знаю! И как ты собираешься их осуществить без моего плова?..
          … «Рождество Твое, Христе Боже наш, возсия мирови свет разума, в нем бо звездам служащии звездою учахуся Тебе кланятиси, Солнцу правды, и тебе ведети с высоты Востока. Господи, слава Тебе!» - сердце Лены выскакивало из груди под церковное песнопение. Тот, кто насчитал семь небес, явно пожадничал, потому что счастье забросило Лену на семьдесят седьмое. Есть удивительное свойство у сокровенных человеческих желаний и затаённых чувств, делающее их похожими на парашют, который, как бы долго и старательно не сворачивался при заталкивании в узкий рюкзак, мгновенно раскроется, когда парашютист позволит себе ринуться вниз с высоты своей затянувшейся сдержанности, заподозрив под ногами наличие долгожданного островка, и дёрнет за веревочку, не потрудившись как следует всмотреться: а не является ли миражом территория его приземления? … Несколько дней назад батюшка, узнав о намерении Лены развестись с мужем и выслушав все её неоспоримые аргументы, неодобрительно покачал головой, а когда она сообщила ему, что Виктор был третьим тире четвёртым мужем, аж подскочил на месте. «Это где же такое видано?! Разошлась ты, матушка, не на шутку! Накружилась на своей любовной карусели… Не хочешь со своим третьим тире четвёртым мужем жить - одевай венок безбрачия на свою грешную голову! Не подобает христианину вступать в брак больше трёх раз, потому спасай свою душеньку, пока не поздно!» - дал суровый служитель церкви строгое наставление распоясавшейся Лене. Растерянная и понурая вернулась она домой и тут же принялась за изучение возникшего щекотливого вопроса. Да, Стоглав в шестнадцатом веке зафиксировал «норму» - не более трёх замужеств или женитьб, при этом третий брак считался законопреступлением, а четвёртый – вообще нечестием. Получалось, что они с Виктором уже совершили нечестивое законопреступление… Архиерейский собор Русской православной церкви установил такой же «лимит». Лена усмехнулась, вспомнив истории своих знакомых и незнакомцев, которые всю жизнь живут с одним супругом «как голубки» - то один, то другая периодически выпархивают из окна. Она же никогда не вылезала за пределы брачной форточки… Чтобы Лена не слишком обольщалась, память бесцеремонно разложила перед Лениным носом довольно толстую колоду карт, содержащую только королей с до боли знакомыми лицами. «Но ведь это было до- и между- брачными отношениями, значит, я не кому не изменяла!» - нервно заикаясь, попыталась оправдаться блудница. «Есть разница? А почему бы тебе просто не помолчать в тряпочку?» - грозно рявкнула в ответ безжалостная память, и Лена прикусила язык, который настойчиво пытался оправдать свою хозяйку, изображавшую из себя святую невинность. Всё, что она успела запихнуть в трехтомник своей биографии, уже не подлежало изъятию, ибо сие было просто невозможно. Тем более, кому, как ни ей, очень хорошо были известны слова Иисуса Христа в Его Нагорной проповеди: «…Говорю вам: кто разводится с женою своею, кроме вины прелюбодеяния, тот подаёт ей повод прелюбодействовать; и кто женится на разведённой, тот прелюбодействует». Исходя из слов Спасителя, Лена уже первым разводом совершила грех и обратила в грешников всех своих последующих мужей, поэтому номинальный второй и третий брак ничего не решал в количественном выражении: в любом случае, всё это причислялось к прелюбодейству.  Если же следовать церковным канонам, которые относили Виктора к последнему «разрешённому» мужчине, то всё, что оставалось Лене в таком случае - вцепиться в него, как Робинзон Крузо в Пятницу на необитаемом острове. Но Лене такая перспектива была совсем не по душе и представляла из себя виртуальный уход в женский монастырь при фактическом пребывании в миру, если с Виктором в конечном итоге придётся расстаться. Держаться за него только потому, что потом просто нельзя будет подержаться ещё за кого-то, казалось ей отчаянным и довольно лицемерным поступком, лишающим двух людей возможности обрести настоящее счастье в новых парах, в которых наконец обретется возможность совершать гармоничный энергообмен со своим партнёром, смотрящим в одном, а не в противоположном направлении, 
          Извечный вопрос: что делать, если уже ничего не исправить и не отлистать обратно? Вырыть кошачью ямку в песке, положить туда всё, что плохо пахнет, закопать энергичными движениями и пойти прочь, гордо задрав полосатый хвост? Или обмотать шею увесистой цепью и надеть кандалы на ноги, для пущей убедительности соединив одно с другим, чтобы провести остаток жизни в жестоком самоистязании, надеясь взамен за свои страдания получить Божью милость и прощение? Или посвятить дальнейшую жизнь искуплению своих грехов, принеся себя в жертву другим и отдав всего себя человечеству? Или уединиться от мира в монашеской кельи или пустыне, отдав всего себя Богу? Или…или…или… Каждый может найти собственный способ, в меру своей безграничной фантазии и заблуждений, но именно здесь и начинается самое главное! Ответ-то есть, есть в Священном Писании! «Я пришёл призвать не праведников, но грешников к покаянию». Иисус Христос и пришёл к нам, своенравным и своевольным землянам, чтобы ответить на этот вопрос и помочь нам жить дальше. «Покайтесь и больше не грешите»! После крестной смерти Господа, которая дала нам всем возможность исповедаться в грехах перед Богом и быть прощёнными, навряд ли кому-то придёт в голову спасать свою душу холодным расчётом: «Сейчас погрешу чуть-чуть/немного/неприлично много, а завтра - покаюсь и получу прощение». Подобная мысль может прийти лишь человеку, далёкому от истинного желания спасать свою душу, а следовательно, и жить с Богом по его заповедям, двигаясь к Нему в стремлении обОжиться. Господь видит и слышит все наши чувства, мысли и намерения лучше нас самих, в первозданной «красоте», поэтому не стоит обременять себя тщетным самооправданием и подтасовкой под выгодную нам интерпретацию…
          … «Дева днесь Пресущественнага раждает, и земля вертеп Неприступному приносит; Ангели с пастырьми славословят, волсви же со звездою путешествуют, нас бо ради родися Отроча младо, превечный Бог».  Рождество, славное Рождество! Может, в эту ночь и у Лены по благодати Божией зарождается спасительная возможность сохранить свою семью и, ухватившись за последнюю соломинку, не сдутую ветром разочарований, протолкнуть забуксовавшие отношения на новый уровень? Не исключено, что Наташа сумеет подсказать что-нибудь полезное… А вдруг этот процесс уже начался и вовсю продолжается? Ведь нечто абсолютно неизведанное вошло в Ленину жизнь: горячее желание найти ответы на накопившиеся вопросы и переосмыслить прожитую жизнь, незнакомое ощущение себя и, наконец, Маленькая Леночка, любимая ею и любящая её… Лену затопило чувство благодарности к Всевышнему, и из её сердца полилась горячая молитва. «Господи, благодарю Тебя за всё! За то, что терпишь меня, малодушную, своевольную и невежественную, бережёшь меня и моих близких от бед, болезней и несчастий, посылаешь хлеб насущный! Благодарю Тебя за все мои способности и таланты, за опыт и профессионализм, по благодати твоей обретённые; за моих родных и любимых, которых Ты послал мне, за возможность видеть их, слышать и любить! Благодарю Тебя за путь, на который указываешь, за подзатыльники, которые я получаю от Тебя, когда сворачиваю с этого пути, и за руку, которую Ты всегда мне протягиваешь, когда я падаю! Благодарю Тебя за то, что Ты есть, и за то, что я есть тоже!.. И за моего Пёсу, трясущего сейчас распушенной бородой над кастрюлей с пловом, который он обязательно пересолит из-за страха пересолить и будет разбавлять соленющее месиво огромным количеством сладкой морковки… И морковный сомелье в моем лице выразит повару огромную благодарность за оранжевую радость в мясной пропитке! Благодарю тебя, Господи, за новую возможность начать всё с чистого листа… А грязные-то листы, Боже милостивый, и на трёх грузовиках не вывезти! Прости за небрежно собранную мной макулатуру и помоги переделать её в продукт, полезнее туалетной бумаги…».
          После причастия Лена присела на одну из лавочек в углу храма. Остальные скамеечки были облеплены детьми, многие из которых уже посапывали, завалившись на еще бодрствующих, но уже достаточно вяло потирающих глаза в ожидании окончания службы маленьких прихожан.
          «Терпеливые зайчатки! Как же им, должно быть, нелегко в два часа ночи…» - подумала Лена и тут же услышала рядом с собой детский голосок, увещевательно сообщающий важную информацию своему спящему собеседнику в памперсе:
          - Представляешь, некоторые люди думают, что Бога нет, а зря! Вот умрут они, попадут на небо, а там – опаньки!!!
          …Рождественская служба близилась к концу, и Лена подошла поближе к алтарю, чтобы прослушать проповедь настоятеля храма.
          - Дорогие братья и сестры, вот мы и встретили великий праздник Рождества Христова, нашего Спасителя, Бога воплощшегося, «Пришедшего в мир грешныя спасти»! Господь даровал нам особую радость обретения Его, но и Сам ликует, когда мы ищем Его и обрящем, ибо, впуская Христа в своё сердце, мы даём Ему возможность вновь и вновь познавать торжество Своего рождения! Поздравляю вас, дорогие прихожане, всех причастников и причастниц, собравшихся сегодня, чтобы совместно провести Рождественскую службу! К глубокому сожалению, по новому стилю этот великий праздник выпадает на некое «послепразднование» мирского Нового года… Но душа христианина призвана веселиться в первую очередь о Боге! Христос пришёл в мир больше двух тысяч лет назад, чтобы мы могли взирать на Него и на путь, который Он указывает, устремляя желания наши следовать по этому пути, а не размахивать погремушкой человеческой славы и украшаться убогой мишурой людской роскоши! Господь приставляет небесную лестницу к той песочнице, в которой мы закопались, играя в земную суету и лепя из неё куличики. Он напоминает нам о том, что земная жизнь не является целью, но средством! Средством познания себя и признания Бога через научение любви! Мы так страшимся, что воля Божия не совпадёт с нашей, вонзённой в мирское благополучие, и не хотим осознавать, что власть Господа ограждает нас от исполнения над нами воли дьявольской, тяжёлой и мучительной. «Возьмите иго Мое на себя и научитесь от меня, ибо Я кроток сердцем, и найдёте покой душам вашим; ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко». Да не тянется рука ваша к отравленной дьявольской ириске в блестящем фантике, но да возьмётся за Господне бремя и примет благо Его! Бережно храните, возлюбленные, благодать Господа нашего, принятую в сей светлый праздник со Святыми Дарами! Не расплещите её в мирской суете, не бросайте в кипящий котёл страстей! Храни вас Господь, призываю на всех Божье благословение!
         Выйдя из храма, Лена испытала до боли знакомое чувство: она, оказывается, не на небе, а на земле, но резко спрыгивать, «расплескав благодать», ей совсем не хотелось. Рождественская ёлка, стоящая напротив храма, распахнула навстречу Лене свои мигающие гирлянды, словно говоря: «Спускайся по мне, так будет мягче!». Ирина, услышав, что к Лене на огонёк залетел муж-мотылёк, вспомнила, что забыла дома выключить холодец, и заторопилась домой. Лена довезла её до подъезда и газанула что есть мочи к праздничному столу с вожделенным рождественским подарком, стараясь не собирать по дороге столбы. Точно так несколько лет назад она стремглав летела к своему Пёсе после долгой разлуки, словно в машину был вставлен реактивный двигатель, когда любимый позвал Лену в гости на свою первую съёмную квартиру. За тридцать секунд в сумку-Лариску было закинуто абсолютное множество бесполезных вещей, сделавших её вместилище неподъемным, а все необходимые предметы остались скучать дома, включая маску для сна. В своём скоростном заезде Лена чуть не сбила молодую пару на пешеходном переходе, и когда юноша «выстрелил», прицелившись в Лену пальцем, она завалилась на соседнее пассажирское кресло, чем рассмешила обоих. Чудесные Витины апартаменты выходили окнами на восток, и когда первые лучи солнца просочились сквозь прозрачные шторы и разбудили Лену, она натянула на голову вместо забытой маски трусы, которые прекрасно распределились по лицу, закрыв глаза и оставив на свободе нос, и снова провалилась в сон. Вывалившись из него спустя пару часов, Лена высвободила один глаз, горя желанием полюбоваться любимым, и сразу поняла, что её креативность померкла на фоне сногсшибательной фантазии Вити. На глаза безмятежно спящего Пёсы были приклеены женские прокладки, которые он обычно использовал в качестве стелек в свои вечно хотящие каши ботинки, да не одна, а две, чтобы заслонка получилась поплотнее!  Решив проверить, насколько хорошо они держатся, Лена, по всей видимости, нарушила спецтехнологию отклеивания прокладок от глаз и оторвала любимому пол брови с пучком ресниц. Оглушающий вопль частично полысевшей жертвы явил собой хвалебный гимн производителю качественной продукции…
          - Какое красивое на тебе платье! – мельком взглянув на Лену, машинально произнёс Витя, сосредоточенно перемешивая в кастрюле плов. – Не устаю восхищаться твоим кутюрье!
          Виктор сел на стул, который жалобно скрипнул под тяжеловесным всадником, и вытер пот с раскрасневшегося лица.
          - К операции «перехват» готов! Перехватим что-нибудь вкусненькое?
          - Перехват так перехват… - Лена на несколько секунд задумалась, а потом разочарованно протянула: - Представляешь, а я в этом платье тебя перед службой встречала, когда ты приехал…
          Сообразив, что возлюбленный не обращает на неё никакого внимания и не собирается штрафовать её за хранение красоты в особо крупном размере, она позволила всем элементам своего лица распределиться в их естественном положении «какая уродилась», больше не пытаясь сложить их в восхитительный портрет. Затем Лена округлила плечи и расслабила уставшую спину, отчего небольшая грудь въехала в тело, а живот, наоборот, выехал.
          «Надеюсь, что слушать меня он будет внимательнее, чем рассматривать», - подумал морской конёк, переведя взгляд с Виктора на стол. Лену тут же отпустило: стол был сказочно сервирован! Аккуратно разложенная на расписных тарелочках соблазнительная мясная нарезка, которой в новогоднюю ночь Лена могла лишь любоваться, кокетливо улыбалась истошно благоухающему рядом сыру с голубой плесенью, от которого потерявший голову Няша позабыл о своей стерилизации и ходил взад-вперед по кухне, пытаясь составить план, позволяющий незаметно добраться до соблазняющей его самочки и не словить при этом оплеуху от пары двуногих соперников. Возле пустых тарелок, приготовленных для плова, стояли хрустальные фужеры, в которых голографической радугой отражались зажжённые рядом свечи. Бутылка сухого красного вина в центре стола призывала раскупорить себя как можно быстрее, а на подоконнике за тонким тюлем маячили силуэты её подруг, слегка смущённые тем обстоятельством, что невольно оказались непрошенными гостями, которые, согласно русской поговорке, хуже татарина, и застенчиво кивали головой в сторону хребта, на котором они приехали, словно оправдывались: «Мы сопротивлялись, но этот тип нас силком приволок…».
          - Вино какой страны предпочитаете в это время дня? – спросил Виктор, поймав Ленин взгляд, задержавшийся на спрятанных бутылках, и одарил Лену лучезарной улыбкой. – Это живая вода на завтра!
          «Ишь ты, какой самонадеянный, - подумала Лена, - наше завтра может и не наступить», - и тут же вздрогнула от непрошенного пророчества.
          - Которая легко превратит вас в мёртвого! – рекламным голосом продекларировала она.
          - «Всё есть яд и всё есть лекарство, то и другое определяет доза», - процитировал Виктор Парацельса с довольным видом.
          - Ты так и хочешь светскую львицу превратить в светскую алкоголицу, - рассмеялась Лена и плюхнулась в кресло.
          - Светский алкоголизм тебе не грозит, Муся, у тебя небесный офис защитников, - Виктор многозначительно поднял указательный палец вверх.
          - А тебе? Тебе грозит? – задала Лена провокационный вопрос.
          - А я духовный дворняга, мне ни здесь, ни там никто не запрещает, - изрёк он.
          - Если не запрещено, это вовсе не значит, что разрешено, - назидательным тоном произнесла Лена.
          - Ну тогда давай без разрешения, после увесистой порции твоей мудрости, наполним бокалы, - и Виктор раскупорил бутылку вина. – Один фужер вина делает Елену Прекрасной, два – Премудрой, а три – Прикольной, - заговорщическим голосом пропел Виктор.
          - Ну, тогда не просчитайся: четвёртый фужер делает Елену Прикольную лягушкой-путешественницей!
          - …звякающей серёжками об асфальт, - рассмеялся Витя и протянул Лене наполненный фужер. – За Рождество Христово!
          …Алиса негромко играла блюз и лёгкий джаз, разбавляя его зажигательной оркестровой музыкой Горана Бреговича, а Няша оживлённо шуршал конфетой в золотой обёртке, периодически подбрасывая свою игрушку и ловя её на лету, словно был дипломированным цирковым пуделем. Беседа если не лилась, то плелась вразвалочку, периодически спотыкаясь, и тогда то Лена, то Витя ловко подхватывали её под руку. Плов был как всегда бесподобен - Пёса превзошёл сам себя: даже чеснок в этот раз был разделён на дольки и попадал в Ленин рот с каждой зачерпнутой ложкой.
          -  Ммм, блестящее исполнение! – причмокивала Лена, закатывая глаза от наслаждения.
          - Хвали, хвали меня! – довольно потирал руки Витя, становясь всё более разговорчивым.
          - Ты сотворил шедевр кулинарного искусства, ты такой молодец, что недостоин сам себя! – проговорила Лена с набитым ртом, и Виктор зарделся от удовольствия.
          - Твой муж – настоящий маэстро и не относится к категории поваришек, для которых еда готовится, когда идет пар, и готова, когда валит дым! Сей виртуоз в приготовлении еды осознан и каждое мгновение находится в «здесь и сейчас», наполняя блюдо своей харизмой и обаянием!
          - … и ублажая наше обоняние, - поддакнула Лена.
         Она улыбалась, но чего-то ей явно не хватало. Трудно было на ходу менять траекторию движения, когда пройдены километры по направлению к выходу из отношений. Огонь, разгоревшийся в её душе в храме вместе с возбуждённым ожиданием скорой встречи, был потушен будничным состоянием, в котором, как показалось Лене, находился её любимый.  Почуяв её недоверчивую настороженность, Виктор тут же попытался развеять Ленины сомнения:
          -  Новогодняя ночь оказалась кислой и не оправдала мои ожидания: заработал в три раза меньше, чем планировал, а потом все скудные денежные ресурсы на протяжении трех бессонных суток сливал на пляски с бубнами в Серёгином садоводстве, да так лихо, что память в панике стёрла из себя все следы прошедших событий как вредоносный вирус! Двое суток после затяжного бражничества пытался прийти в чувства, но где-то заблудился… Голова до сих пор в режиме перезагрузки, застряла на стадии обнуления старой программы. Еле дышу, уж прости меня, Мурысенька!
          Лена прокашлялась и открыла рот для традиционных клишированных фраз типа «Я же говорила», «Ничего не меняется», «Алкоголиков много, но вариант на все праздники у них один» и «Твоя старая программа всегда обнуляется обратно до старой». Слова уже запряглись в собачью упряжку и приготовились с громким лаем рвануть с места на Витины уши, но наученный горьким опытом Пёса пошёл на опережение и быстро продолжил:
          - Всё, я принял решающее решение, решительно и бесповоротно: закодируюсь на полгода и заступлю в должность личного водителя Германа! Недавно от него поступило довольно заманчивое предложение… А он на дух не переносит перегар! Но мне будет очень, очень грустно…
          Лена застыла на месте. Вот так всё просто и быстро?! Свершилось?! Фантастика какая-то! Работает! Техника, предложенная Любашей и психологом, работает! Почему она раньше не знала об этом? Вся предыдущая жизнь – насмарку… Германом звали бывшего клиента Виктора, когда тот ещё занимался ремонтом. Пёса сумел угодить своему заказчику, который никуда не торопился и желал лишь получить отличное качество, где угадал дважды: во-первых, Виктор тоже никогда никуда не торопился и всё делал очень медленно, а во-вторых, пункт первый давал Виктору возможность всё делать хорошо. Герман являлся одним из лучших адвокатов города и имел большую популярность в криминальной среде. Наверное, её представители обладали бОльшим количеством денег, чем их несчастные жертвы, для поиска правды даже там, где её отродясь не было, и великолепно создавали эту правду путём искусственного оплодотворения своих финансовых возможностей с аппетитом своих правозащитников. Не зря же говорят, что деньги оседают в руках фармацевтов и юристов, потому что бедные работают на лекарства, а богатые – на адвокатов. Лена часто спорила с Пёсой во время их словесных баталий на предмет «пахнут ли деньги», приводя в качестве отрицательного примера Германа с его родом деятельности, но сейчас речь шла абсолютно о другом. Если закрыть глаза на вышеупомянутый факт, то в остальном Германа не в чем было упрекнуть: он представлял из себя довольно щедрого и великодушного человека, помогающего своей первой и второй жене, а также всем своим многочисленным детям, не оказавшихся в числе счастливых обладателей папиного общества. Подобным отношением к близким он блестяще резонировал с Лениной гиперответственностью. В её памяти всплыли Наташины слова о том, что мужчина по своей природе не склонен с энтузиазмом следовать советам женщины, которая занимает, на его взгляд, более низкую нишу в своём эволюционном развитии, как хомо-хабилис по отношению к хомо-эректус. Поэтому воздействовать на мозг мужчины женщина может только опосредованно, для чего Господь дал ей немало инструментов (коробочку с которыми Лена, вероятно, забыла на лавочке небесного вокзала). Но уважаемая персона в лице другого мужчины может быть очень даже полезна в вопросе его воспитания и дальнейшего развития, как, впрочем, и дальнейшей деградации, если вопрос об уважении поднимается вместе с граненым стаканом.
          - Уррааа! – закричала она. – Я готова, готова тебя поддержать! Я за любой кипиш, кроме голодовки! Неужели наступила сбыча моих мечт?
          Витя странно взглянул на Лену, и ей тут же вспомнились недавно сказанные им слова о том, что семьи у них не получится, но ничто и никто не мешает им общаться, как родным людям. Эх, Лена, Лена, ты неподражаема в своей бурной фантазии! Так и живём – слышим в пол уха, видим краешком глаза, а потом додумываем остатком мозга… Мотылёк залетел на твой огонёк, чтобы отогреться и поправить своё здоровье, старательно расшатанное за новогодние праздники! Спонтанно нашёл себе тёплую компанию для посиделок и поболталок… Что ж, Витя, я прощаю тебе мои фантазии, давай сидеть и говорить… Ничто нам не мешает провести рождественскую ночь вместе.
          Они постепенно втянулись в оживлённый разговор, возбуждённо перепрыгивая с одной темы на другую, пока у Лены не стала кружиться голова от усталости и вина, и неожиданно для самой себя она вдруг задала откровенный вопрос не в бровь, а в глаз:
          - Пёса, скажи, а у нас с тобой сегодня свидание?
          Судя по тому, что левый глаз Виктора задёргался, Лена поняла, в какое полушарие прилетел запрос на интересующую её информацию.
          - Что ты имеешь в виду? – пробормотал вопрошаемый.
          - Ну, понимаешь, это как собеседование на секс: все скрывают предыдущее место работы, а некоторые вообще ещё не уволились…
          - Лихо ты меня за горло схватила… Не могу не оценить твою деликатность, - иронично заметил Виктор и булькнул остатки вина в свой фужер, пока Лена опустошала свой.
          - И всё-таки: как твоя личная жизнь? Кипучая? – не сдавалась Лена. - Не нашёл себе молодую и задорную?
          Она тут же осеклась, но Виктор, не моргнув глазом, так же искренне ответил:
          - Я общался с несколькими женщинами, но эмоционального контакта не было…
          Ух ты, вот как теперь это называется! Надо запомнить формулировку, вдруг ей когда-нибудь придется оправдываться перед ревнивцем, приставившим к горлу нож!
          Лена поднялась из-за стола и протянула руку Вите, приглашая его на танец. Они обнялись и молча стали покачиваться под Алисин блюз. Потоптавшись несколько минут на одном месте, Лена устало спросила:
           - Ты разлюбил меня, да?
           - Нет, но у меня слишком много аргументов против тебя.
           Лена остановилась, как вкопанная, и открыла рот от изумления. Аргументов против неё?! Богини?! Предела мечтаний всех мужчин?! Умной, образованной, обеспеченной, самодостаточной, харизматичной, привлекательной, частенько темпераментной и ещё пока с красивыми формами женщины, за которую мужская половина человечества через одного готова лечь под поезд?! Пусть пока только теоретически… Талантливой, трудолюбивой, целеустремлённой, энергичной, начитанной, умеющей хорошо готовить и плохо танцевать?! Так, отставить «плохо», главное, что хорошего вполне достаточно… Самовлюбленный Казанова, ты совсем пропил свои мозги? Ты сам-то, прости уж, кто??? Откуда-то из глубины Лены, где безобидно покоились её внутренние органы, вылез разбуженный неслыханной наглостью «Чужой», и вывернув наизнанку отвратительную, зловонную зияющую пасть, собирался сожрать свою жертву, осмелившуюся вознестись над её величеством Гордыней, как докуренная сигарета над пепельницей…
          Аргументы перечислялись Виктором чётко, пальцы постановочно-театрально загибались и сложились сначала в один кулак, потом в другой, а когда они закончились, Виктор с невозмутимым видом изрёк, что в его носках также спрятаны аргументы, но снисходительно отказался их оттуда доставать.
          - Всё, я спать… - Лена, пошатываясь, направилась в спальню. Какое мощнейшее искушение обрушилось на неё в такой светлый праздник! И всё из-за него, опять из-за него, в который раз из-за него! Когда он уже, наконец, исчезнет из её жизни? Клубок из негативных чувств и тяжёлых мыслей, пожимающих друг другу руки и похлопывающих друг друга по плечу, перекатывался, как футбольный мяч, внутри Лены, забивая голы во все ворота, и в свои, и в чужие, опутывая душу и сердце паутиной обиды и отчаяния. «Что, лукавый, не спится тебе в рождественскую ночь? Подремал бы для приличия хотя бы пару часиков, сегодня не твой праздник! Ах, да, есть ли смысл просить о проявлении порядочности у самого бесстыдного существа, наполняющего человеческую жизнь только хаосом и разрушением???» Или хаос существует сам по себе, а лукавый лишь подталкивает нас превращать его в разрушение? Как бы там ни было, сегодня этот генерал страстей и порока будет бдить во всеоружии всю ночь: столько душ сегодня причастилось и получило благодать Божию, как же теперь их не потыкать своим отравленным   штыком? Соберись, Лена, не поддавайся, ищи, ищи нужный фильтр в своей душе, не надо нам разрушений, хватит с нас уже этих разрушений, преобразовывай хаос в созидание! В ромашки, бабочки и гармонию… Господи, да где её взять-то, гармонию эту, если фильтры закончились? А может, их и не было вовсе? Может, Лена - тряпочная кукла, которую тёмные кукловоды дёргают за верёвочки? Безвольный кусок размалёванной фланели, набитой соломой, позволяющий всем, кому не лень, заставлять его танцевать под их дудку? Возомнивший о себе невесть что… И теперь Высшие силы через Виктора поправляют Ленину корону лопатой… Леееенаааа! Где ты, где, гдееее?
          … Они с Витей в панике бегают по заснеженному городу в поисках Лениной машины, которая точно припаркована здесь… или здесь? Нет, машина однозначно должна быть тут, почему её нет? Ах, вот же она, слава Богу! Но почему она открыта? Лена подбегает к своему авто, из которой вдруг выскакивает какой-то мультяшный герой и несётся со всех ног по направлению к огромной двери, и тут становится понятно: это квест, соревнование, они должны что-то найти, куда-то попасть… Лена тянет Виктора за собой - им туда, в тот закуток, за высокой стеной из красного кирпича… Так, вот здесь должно быть это, и Витя протискивается внутрь крохотной комнатки, но следом за ним тут же сверху падает огромная бетонная дверь, отделяя возлюбленных друг от друга, и Лена внезапно осознаёт, что они оказались внутри какого-то адского механизма и Виктор уже раздавлен… Она пытается выбраться из ловушки, но такая же страшная тяжеловесная дверь перегораживает ей путь, а сверху начинают падать огромные красные цилиндры, оставляя Лене всё меньше и меньше свободного пространства, и она с замиранием сердца ждёт, что через секунду от неё останется мокрое место…
          …Лена проснулась от того, что лежит на своих сломанных рёбрах, с хрустом раздвигая их своим потягиванием, при этом кто-то небрежно отбрасывает её руку от себя. Она замерла, борясь с искушением со всех сил опустить руку на этого кого-то и заодно проверить, насколько живы все присутствующие. Почему-то ей вспомнилась шутка, что собака лижет руку хозяина не потому, что его любит, а потому, что там есть кость. Она открыла глаза и обнаружила рядом с собой Виктора, распластавшегося на кровати, словно гигантская морская звезда, в футболке и джинсах, заляпанных маленькими жирными пальцами, по всей видимости, её, а может, и тех, которые контактировали с её ночным соседом до неё и без эмоций – тех самых… «Жаль, что эти следы не от пяток и не под глазом», - подумала Лена. Как же ей надоели Витины однотипные и вечно застиранные футболки, обтягивающие пивной живот с марианской впадиной посередине! Из Виктора получилась бы самая скучная раскраска – на каждой странице одно и тоже… Сколько раз Лена просила порадовать её глаза рубашкой и брючками со стрелочками! О пиджаке можно было и не заикаться… Но представления о красивой одежде у них диаметрально расходились, и если бы Виктор обернулся газетами, сославшись на то, что в таком наряде ему комфортно, Лена совсем не удивилась бы. 
          Переведя взгляд на своё тело, Лена убедилась в том, что и она ночью скоропостижно перешла из состояния «вкл» в состояние «выкл». «Что вчера было, не помню…» - Лена уставилась на потолок. «Вспомнила! Как теперь забыть?!» Голова была тяжёлой, но гораздо тяжелей был камень, придавивший её душу. Похоже, в Лениной жизни наступила долгая полярная ночь: события, которые давали ей надежду на новую счастливую главу её жизни, были ни чем иным, как искрой при коротком замыкании, которую мгновенно гасил безжалостный предохранитель. Пламя не разгоралось, видимо, во избежание пожара…
          Лена тихо поднялась и побрела в другую комнату, как побитая собака. Улегшись там на кровать, она уставилась на стенку, словно превратилась в Маленькую Леночку в тёмной спальне садика. Похоже, этот кошмар никогда не закончится, если только она усилием воли не поставит жирную точку.
          Она попыталась вспомнить аргументы против неё, которые Виктор, не особо изощряясь в деликатности, выложил вчера перед ней на рождественское блюдо. Почему-то в памяти остался лишь один, довольно пикантный: что прикажет делать молодому Вите стареющая Лена, если его вдруг заинтересует не стареющая женщина? По-моему, она ответила, что перезрелая ягодка ещё слаще, и добавила, что даже стареющую Лену Витина персона уже не особо интересует, поэтому вопрос о молоденьких отпадает сам собой. Остальные доводы вспоминать не было необходимости. Стоит ли заваливать себя еще десятком железобетонных плит, если она еле дышит под придавившей её одной? Лена вдруг отчётливо ощутила, что чувствуют самоубийцы за тридцать секунд до того, как протянуть руки навстречу вечной тьме… Эх, был бы у неё самый лучший ген – шенген, – она бы рванула сейчас на другой конец земного шарика без обратного билета, никому не сообщив свои координаты, и осталась бы там навсегда…
          Голова раскалывалась на части от выпитого вина и выкуренных сигарет. «Господи, прости меня! Это Виктор во всём виноват! Этот негодник всегда приходит ко мне как искуситель! Точно заминированная бандероль от тёмной иерархии… Не даром он однажды приснился мне в виде ящера, летящего с неба с разверзнутой пастью и острыми зубами, грозящимся «пожрать меня жива». Только Виктор совращает меня то на пьянство, то на чревоугодие, то на похотливые утехи в посты, неизменно вызывая негативные эмоции: то уныние, то раздражение, то ревность, то ненависть! Сколько раз была на исповеди, столько раз из-за него каялась: то выгнала его из дома, то развелась, то сожительствовала с ним в разводе, то осуждала его, то «упився без меры», то «разгневахся», то «укорив»… Вот она, пресловутая созависимость! Влипла, так влипла… Сколько места для прекрасного в жизни освободилось бы без него! Не успела пригреть змею на груди, как она тут же и задушила…»
          - Господи, прости меня, столько дел я натворила в Твой День рождения! Да ещё и после причастия… - Лена всхлипнула.
          - Мурыся, ты куда убежала? И куда делась моя армянская валерьянка пять звёзд?
                Лена вздрогнула от неожиданности и перестала дышать, почувствовав на своей голове тёплую ладонь.
          - Давай завтракать, я такой голодный, что готов слопать холодильник, не открывая его дверцу…
          Слова прозвучали ласково и по-долгожданному… На протяжении многих лет этот утренний трезвый голос вливался в её душу как живая вода после душевной комы от вечернего общения с пьяным поглупевшим клоном Виктора. Но сегодня Лена не торопилась поворачиваться к любимому и молча рассматривала рисунок на обоях, задумчиво водя по нему пальцем, словно переставляя иконки на дисплее телефона, пока Пёса нежно гладил её волосы. О, эти руки, удивительно нежные, тёплые, родные, под которыми она таяла, как свеча! Если при отлучении души от тела Ленин ангел позволит ей взять с собой на небо только одно воспоминание, чтобы не отягощать дорожный чемодан земными привязанностями, Лена заберет с собой память о этих руках, которых у неё не было до и не будет после, потому что таких рук больше нет ни у кого на планете…
          Через некоторое время Виктор чмокнул её в затылок и удалился на кухню, а спустя пять минут оттуда приплыли соблазняющие трапезные ароматы, по которым она соскучилась… О! Сегодня утренний кофе будет со сливками, как же она могла такое забыть? Бедные, глупенькие люди: растят себя вширь из-за неуёмного желания побаловаться изобилием вкусняшек, извращаясь в бесконечном поиске новых жертв для ненасытного чрева, а потом загоняют в себя чуть ли не выращенных в неволе глистов, чтобы похудеть обратно… Как бы там ни было, они лишают себя той радости, которую чувствует человек по окончании поста, отрезая тонкий ломтик сыра и кладя его на булку, намазанную маслом, а затем запивая съеденный бутерброд чашкой кофе со сливками! Чёрная икра и осетрина не заставят так мурлыкать гурмана, как мурлычет человек после пищевого воздержания от яйца всмятку! Вот это, наверное, можно смело назвать простым земным счастьем. С той поры, как Лена стала держать посты, включая среду и пятницу, её отношение к еде сильно изменилось, да что там к еде – к жизни в целом! Ей стало очевидно, как мало на самом деле нужно человеку для всего: для сытости, для отличного самочувствия и для счастья. Производители всевозможных человеческих «благ», воткнутых в бесконечный список бесчисленных категорий товаров и услуг, стремясь занять свою нишу в гигантской машине по выколачиванию денег из человеков, вдолбили людям в голову истерическую мысль о жизненной необходимости иметь всё и побольше, сделав из адекватных существ общество механических потребителей. Весь современный люд старательно трудится над перепроизводством ненужных вещей и размещением рекламы о их нужности! Поэтому почти половина из восьми миллиардов населения планеты борется за своё существование, находясь за чертой бедности, а оставшаяся половина – за обладание всем, что можно купить и выставить напоказ остальным, в том числе и представителям первой половины. А купить в наше бездушное и бездуховное время можно всё: от рогов и копыт в артели «Шулерман» до длинных ног пышногрудых блондинок и брюнеток, перекрашивающихся друг в друга и распираемых силиконом в тех частях тела, которые, по мнению их притязательных обладательниц, выпирали до этого на недостаточно хорошо обозримое расстояние. Этим красавицам нельзя было быть красивыми такими, но их мама с раннего детства учила, как продаться подороже и не прогадать с мужем или хотя бы с любовником, которого потом опытная ворожея всё равно сделает мужем, если тот не сдастся по доброй воле. Не хочешь любить по-хорошему – будешь любить по магической инструкции в интернете, которую внимательно изучит твоя хищница. Сейчас уже никого не сжигают на костре за колдовство, напротив – щедро поощряют. Похоже, в аду недобор душ…
          Очень простая математическая задача в одно действие для второклассника: что надо сделать, чтобы всем было хорошо? Бежать с винтовками наперевес и протыкать штыками буржуев бесполезно: как показала практика, мера довольно временная и просто меняет местами тех, кому было хорошо, и тех, кому было плохо. И всё же, не следует относиться к решению этой задачи как к утопии: не плохо бы каждому протестировать себя на духовный туберкулёз – излишнее попечение о ненужном. Стоит только начать лечение, как у всех без исключения людей освободятся  ресурсы для творчества и созидания светлого пространства внутри себя и вокруг вместо того, чтобы тратить свою жизнь на бесконечную работу, целью которой являются бесконечные покупки… И душа восстановит связь со своим первоисточником, оборвав порочную связь с прельстившим захватчиком: «Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут, но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут, ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше».
           - Муся, ну где ты? Кофе стынет! Тут сливки в холодильнике, добавить? Тебе же уже можно? Иди скорее, посмотри, что я наварганил…
          Так, соберись, тряпка. Забудь всё, что услышала вчера. Разве другой мужчина, родившийся, когда его будущая избранница уже сидела за партой в шестом классе, не смог бы однажды задаться подобным вопросом? Конечно, тебе с твоей недальновидностью и самовлюблённостью и в голову не могло прийти, что когда-то Виктор будет еще молодым, а ты уже нет. Всё вполне естественно, люди есть люди, как говорила слепая Ванга, а она их чувствовала в сто раз мощнее зрячих. Первая ступень эволюции животных в иное качество, не в обиду сказано разумным обитателям Земли. Только святой не страшится того, чего боится Виктор, потому что у святого нет ни молодой, ни стареющей женщины… «Я подумаю об этом завтра», - подумала Скарлетт О’Хара, и отправилась на кухню. Споткнувшись о Няшу, сидящего в глубокой задумчивости напротив кухни и рассматривая суетящегося там Виктора, словно размышляя: «А может, не люди – мои питомцы, а я их?», Лена решила, что она вообще никогда не будет думать об этом. Женщине нельзя много думать, иначе она может ПЕРЕдумать. Лучше ПЕРЕесть. Чуть-чуть, конечно. А ещё лучше – ПЕРЕкусить. Но не в коем случае не кусать. Никого – ни себя, ни другого.