Анафема любви

Шумят над Чеглою столетние сосны,
Взлетает к небесам вепсский дикий простор!
Здесь ветры безумны, а скалы заносчивы,
И с вечностью темный ведется поспор.

Здесь время течёт, как река вековая,
Но взгляд твой, как молния, мир расколол,
И в сердце, что спало, в тиши увядая
Огонь первозданный внезапно взошёл.

Но в этой глуши, где ломаются ветви,
Где древняя сила качает леса,
Меня обожгли в сокрушительном свете
Твои неземные, в упор, глаза!

Я в жизни не видел подобного взгляда!
Он режет без ножа, он пронзает насквозь!
В нем искренность хлещет из чистого ада,
В нем честность, какой испытать не пришлось!

Меня поражает твоя доброта,
Но рядом с ней — пламень, каскады и власть!
В тебе неделимы ума высота,
Железная сила и дикая страсть!

Твой внутренний стержень — гранитный обрыв,
Что держит века над Чеглою грозу.
Меня этот свет первозданный, взрывной,
Швыряет под кожу, как током — в слезу!

И я присягаю тебе в тишине,
Средь этих глухих и поющих садов
До капли сгореть в твоем диком огне,
Отринув законы земных городов!

Помню, как в ливне июльском, шальном,
Мы целовались у края обрыва,
Город казался игрушечным сном,
Вспыхнувшим ярко, безумно, красиво.

Там, где туман укрывал небеса,
Вдаль унося пелену и усталость,
Алые гордо зажглись паруса
Всё, что от нашей мечты оставалось!

Мы танцевали под жгучим дождем,
В мокрых дворах, не пугаясь простуд.
Время застыло, и были вдвоем
Там, где дороги к рассвету ведут.

Капли стекали по бледным щекам,
Ты улыбалась, ладонь мою сжав.
Мир мы читали по тайным шагам,
Скинув оковы привычных держав.

В грохоте бурь и на самом краю,
Где предают и торгуют душой,
Слышу я тихую веру твою
Ту, что меня укрывает парчой.

Шепчешь: «Я верю, ты сможешь, иди...»
Этот мотив не заглушит гроза.
С этой молитвой на сильной груди
Мне не страшны никакие низа!

И затихал оглушительный гром,
Смытый твоей неземной чистотой.
Голос твой лился священным стихом,
Ангельским хором над грешной землей.

Музыка этой высокой хвалы,
Строгим аккордом венчала порыв,
Сердце спасая из кабацкой мглы,
Тайную вечность во мне приоткрыв.

Но в тишине, где растаял прибой,
Где опустился предвечерний дым,
Я оглушен был иной стороной
Роком небесным, крестом золотым.

Шёпот угас... Зажглась темнота...
Мир раскололся над бездной греха.
И онемели шальные уста,
И задрожала в испуге рука.

Я трепетал пред именем Мария,
Оно жгло слух, как колокольный бой.
Казалось мне: в нём скрыта анафема,
Проклятье неба над моей судьбой.

Но вспыхнул свет и я упал без силы,
Безумный взгляд и очи полюбя.
Боюсь назвать тебя теперь Мариной,
В шальных мечтах ослепив себя!

Вы как две звенящие лавины,
Два близких эха у одной скалы.
Не дай Господь назвать тебя Мариной,
Развеяв святость в пепел и золу!

Твой тонкий стан и русые локоны,
Опасный взгляд под кружевом ресниц…
Твои черты предчувствием сотканы,
Пред этой властью я упал ниц.

Я твой Адам! Изгнанник за безумство,
За то, что раю предпочёл твой плен.
За эту страсть, за огненное чувство,
Я принял кару и восстал с колен.

Твоя краса губила и манила,
Фарфор лица и губ твоих пожар.
Ты плоть мою навек приворожила,
Вливая в вены сладкий свой нектар!

Ты — Ева! Мы, отринув Божьи кары,
Бежали прочь от шумных городов.
Туда, где плачут скрипки и гитары,
В мой дикий Эдем, в глушь моих садов.

Пусть Вавилон исходит чёрным дымом,
Мы пьём закат, как жгучее вино.
Твоё лицо в тумане предвечернем
Со всей Вселенной слито в одно!

Здесь бьётся пульс бродячей злой метели,
Горит в ночи пророческий пожар,
Журчат ручьи и звонкие капели,
И твоего дыханья пьяный пар.

Я весь горю в священной этой бездне,
Твой чистый лик — мой грех, мой крест, мой храм.
Пусть этот мир в огне страстей исчезнет
Я за тебя его чертям отдам!

Твой синий блейзер, распахнутый встречно,
И золотых волос летящий шёлк…
В твоей улыбке растворилась вечность,
В твоих глазах весь мир у ног замолк!

Сквозь строгий шик, бумаг холодный глянец
Я вижу стать и нежный контур плеч.
Пускай планета завертит свой танец,
Я всё готов за этот взгляд зажечь!

За этот вздох, за эту полуулыбку,
За ангельский, полузапретный свет,
Я совершу смертельную ошибку,
Нарушу каждый Господа завет!

Пусть рушатся мосты, горят кварталы,
Под каблучком твоим — моя душа.
Бегу за этой синевой металла
На край земли, от страсти не дыша!

А если тень скользнёт по мостовой,
Я тень твою сумею отыскать.
Сквозь шторм и вьюгу, сквозь любой прибой
Готов я мир на части разрывать.

Твой каждый жест — как зов сквозь сотни лет,
Как шёпот звёзд над кромкой темноты.
Мне не нужны покой и тихий свет
Лишь образ твой, лишь рядом только ты!

И пусть дороги вьются в никуда,
Я их пройду, не зная брода вброд.
Твоя улыбка — вечная звезда,
Что манит в неизведанный поход.

За каждым поворотом, за чертой,
Где гаснет день и тает лунный след,
Я буду шествовать одной тропой
Туда, где ты хранишь наш вечный свет!