Заметка 09. 2. Не рой яму другому

Заметка 09.2.  Сказка о пчёлке Донне: Не рой яму другому

     А тем временем в саду наступила самая жаркая пора. Солнце стояло высоко, воздух звенел от пения цикад, а цветы благоухали так, что кружилась голова. Пчёлка Донна, как всегда, трудилась не покладая крыльев. Она порхала с цветка на цветок, собирала нектар, лепила новые соты, наполняла их золотистым мёдом. И всё бы шло своим чередом, если бы не завидущие глаза Медведки.

     Медведка, помните, задумала извести Пчёлку, чтобы все её лавры достались ей. Но в открытую идти против Донны она не смела — слишком уж уважали Пчёлку в саду. И тогда Медведка выбрала путь тайный и подлый. Ночами, когда луна серебрила черноморские волны, а сад замирал в сладкой дреме, Медведка выползала из своей норы и подползала к улью Донны. Она делала своё чёрное дело тихо и методично.  Медведка своими мощными челюстями подгрызала тонкие восковые стенки сот, которые Донна  выстраивала с любовью и заботой.

     "Зачем ей идеальный дом? — думала Медведка, скрежеща зубами. — Пусть всё рухнет, и все увидят, что она такая же, как я... или даже хуже!"

     Затем она пробиралась к запасам мёда и, гадливо морщась, портила его: то веточкой грязной помешает, то песчинку подлую бросит, то и вовсе соту надкусит, чтобы мёд вытек и пропал. "Ах, какая ты чистенькая, Донна! — шипела Медведка, уползая обратно в свою нору. — Посмотрим, как ты запоешь, когда твои припасы превратятся в липкую гадость!"

     Донна поначалу ничего не замечала. Она так уставала за день, что, возвращаясь в улей, лишь опускалась на мягкий восковой пол, блаженно жужжала и засыпала. А по утрам, видя беспорядок в сотах, вздыхала и думала: "Наверное, это ночной ветер так постарался... Или старый шмель неуклюжий задел..." И снова принималась за работу: чинила соты, переливала мёд, подметала домик. Она не умела злиться и не хотела ни о ком плохо думать.

     Но в саду жили те, кто замечал всё. Братья-муравьи, те самые работяги, о которых с пренебрежением говорила Стрекоза, были народом наблюдательным и дисциплинированным. Они с утра до ночи сновали по своим тропинкам, наводили порядок, носили запасы в свои кладовые. И вот однажды ночью, когда муравьиный дозор обходил владения, старший муравей-разведчик почувствовал странный запах. Пахло не мёдом и не воском, а сырой землёй и чем-то ещё... чем-то чужим.

     — Братья! — тихо позвал он своих. — Сюда! Что-то неладное творится в улье Донны.

     Муравьи подошли поближе и ахнули. Соты были надкусаны, мёд в некоторых ячейках потемнел, помутнел, а на восковом полу виднелись следы мощных, грубых лап — совсем не пчелиных и уж точно не шмелиных.

     — Это не ветер, — прошептал старший муравей. — Это кто-то ходил здесь.
 
     — Надо устроить засаду, — решили муравьи. — Донна нам много добра сделала: пыльцу носила, цветы опыляла. Не дадим её в обиду.

     И вот, следующей ночью, когда луна снова осветила сад, братья-муравьи затаились в траве возле улья. Они притворились спящими, но на самом деле каждый из них был начеку.

     И не прошло и часа, как из-под старого корня выползла Медведка. Она начала грызть соты и портить мёд и была уверена в своей безнаказанности, и  предвкушала, как Донна будет плакать над испорченными сотами.

     Но из травы, словно по команде, поднялись десятки муравьёв.

— Стоять! — крикнул старший муравей.

     Муравьи мгновенно  окружили Медведку плотным кольцом. Она метнулась в сторону, а там  муравьи. Бросилась назад — и там муравьи. Попыталась закопаться в землю, но муравьи схватили её своими сильными челюстями.

     — Что ты тут делаешь, Медведка? — спросил старший Муравей строго. — Зачем портишь соты Донны? Зачем мёд её губишь?

     Медведка сначала пыталась отпираться. Она выпучила свои безобразные глаза, раздула щёки и зашипела:

     — Да вы с ума сошли! Это вы сами всё испортили! Это вы, плебеи, не умеете за садом следить! Я — уважаемое насекомое, я себе такого не позволю!

     Но муравьи были народом обстоятельным. Они принесли улики: кусочки воска с её челюстей, следы её лап, даже песчинки, которые она бросала в мёд. И тогда Медведка поняла, что отпираться бесполезно. Она вдруг обмякла, сжалась, стала ещё более нелепой и жалкой, чем была.

     На рассвете, когда солнце только начало золотить верхушки деревьев, муравьи созвали всю садовую общественность на большую поляну у старого дуба. Прилетела и сама Донна, бледная и уставшая. Прилетели осы, бабочки, стрекозы и мухи — все те, кто так громко осуждал Пчёлку за её спиной. Приполз господин Шмель, важно поправляя шляпу. Прилетел красавец-Жук. В общем, собрался весь сад.

     И муравьи рассказали всем правду. Они показали надкусанные соты, испорченный мёд, следы Медведки. Они рассказали, как ночами эта "уважаемая" насекомая ползала к улью Донны и делала своё чёрное дело.

     Сад замер. Тишина стояла такая, что слышно было, как шелестит листва на деревьях и кустах и как далеко внизу плещется море.

     Первой не выдержала Бабочка-капустница. Она побледнела под своими узорами и тихо-тихо попыталась улететь. Но муравьи остановили и её:

     — А ты, красавица, тоже погоди. Мы-то знаем, что ты капусту не опыляешь, а личинок своих на неё откладываешь. Тоже поговорим с тобой отдельно.

     Оса перестала ядовито изгибаться и притихла, сложив крылышки. Стрекоза уронила свои серебристые переливы и вдруг показалась всем совсем маленькой и невзрачной. Мухи жужжали тише обычного, стараясь не привлекать к себе внимания. Все те, кто вчера так громко осуждал Донну, сегодня не смели поднять глаз.

     А Медведку судил весь сад. Её приговорили к самому суровому наказанию, какое только могло быть в мире насекомых: её изгнали из цветущей части сада. Она должна была жить на самом краю, в бесплодной земле, питаться тем, что найдёт, и больше никогда не сметь приближаться к чужим трудам.

     — Ты хотела, чтобы все блага достались тебе даром, — сказал ей старший Муравей. — Но блага достаются только тем, кто умеет их создавать. А ты умеешь только разрушать. Вот и живи там, где ничего не растёт.

     Медведка уползла, опустив голову. Её ужасные челюсти безвольно шевелились, выпученные глаза были полны слёз. Но никто ей не сочувствовал. Потому что все наконец-то увидели её истинное лицо — без маски "степенной дамы", без елейных улыбок.

     Донна же, бедная Пчёлка, долго не могла прийти в себя. Она плакала не от обиды, а от боли за сад, за то, что среди её соседей нашлось такое чёрное сердце. Но братья-муравьи помогли ей всё восстановить: они принесли новый воск, помогли перелить уцелевший мёд, починили соты. Господин Шмель лично принёс ей в подарок самый ароматный нектар с дальних лугов. Красавец-Жук сказал такую красивую речь о трудолюбии и женской чистоте, что даже  прослезились муравьи.

     И Донна воссоединилась со своей пчелиной семьёй. Её сёстры обняли её, окружили заботой, и скоро в улье снова запахло мёдом и воском, снова зазвучало дружное жужжание труда.

     А осы, бабочки, стрекозы и мухи после того случая притихли. Они затаились в своих уголках и надолго перестали вредить другим. Они поняли одну простую истину: тайное всегда становится явным. И если ты всю жизнь шепчешь гадости за спиной, то однажды обязательно найдутся те, кто включит свет и покажет всем твоё настоящее лицо.

     Медведка же так и осталась на краю сада, в бесплодной земле. А по ночам пробиралась в чужие огороды и от обиды и злости грызла корни там.

И она больше никогда не вредила Донне, да и не могла уже. Её лавры, её тепло, её уважение — всё это так и не досталось Медведке. Потому что счастье не строится на чужой беде.

     Вот такая, друзья мои, случилась история в нашем черноморском саду. И мораль здесь простая, как море, и глубокая, как его дно: не рой яму другому — сам в неё и угодишь. А тот, кто трудится с чистым сердцем, всегда будет под защитой. Потому что настоящая женская энергия — она как мёд: её невозможно испортить. Её можно только приумножить.

     И если у вас, дорогие мои читательницы, есть такой дар — берегите его. Не разменивайтесь на сплетни, на зависть, на осуждение. Трудитесь, любите, созидайте. И тогда никакой Медведке, никакой Осе, никакой Бабочке-капустнице вас не одолеть. А ваш тёплый домик и ваш сладкий мёд всегда будут при вас.