Гралия Часть 8 Глава 6

Глава 6. Сложная фигура

Богом Живым я тебя заклинаю,
Ты послушай его, голос разума свыше.
Если хочешь успеха, стань немного как все,
Потому что для всех слово есть «невозможно».
Сердце хочет любви, руки трудятся ладно,
Но гордыня все требует разом и много,
Неужели так сложно посмотреть на себя,
И сказать, чтоб услышали все: «Невозможно»!
Делай то, что ты можешь, откажись от иллюзий,
Встать на путь, это значит ты в начале дороги.
Не спеши, это главное, сможешь добиться,
Ты всего, если к цели пойдешь шаг за шагом.
И откроются двери, и услышат все уши,
Станет слово твое, как златая монета.
Если надо, так надо, если дружно, так дружно,
Вместе сможем мы то, что позволит Всевышний.

Чеар в компании Шуеш сидел на верхних ступенях лестницы, ведущей в участок канутов варта Сулуж.
Был вечер очередного летнего дня, дожди так и не снизошли на гральскую равнину, весенние воды, наполнявшие землю, почти полностью высохли, чудом успев дать новому урожаю призрачный шанс на выживание. Молодая поросль бурно поднимала голову, пока не ведая о предстоящих испытаниях, что выпали на ее век.
– Раз дождей нам не видать, как думаешь, хотя бы поутру будет роса? – поинтересовался мнением товарища Чеар.
Шуеш, приглаживая волосы, вздохнул и ответил:
– На все воля Божия.
– Это так, – подтвердил Чеар, состроив многозначительную мину. – И все же, хотелось более конкретно узнать о Его воле. Окажи милость, я знаю, что ты способен на получение такого знания.
Собеседник не успел ответить, так как пришли дети-посыльные и принесли только что выпеченные, еще горячие лепешки, мед и козье молоко, чтобы Шуеш и его помощники подкрепились. Целый день учитель-целитель принимал в опустевшем участке, некогда принадлежавшем канутам, бежавшим еще зимой, когда в поселение пришла новая власть, всех страждущих, помогая вновь обрести физическое или духовное здоровье и проповедуя Бога Живого каждому испытавшему на себе невероятное преображение. Помогал ему в деле исцеления Верлас, но сейчас он ушел по своим делам в варт, пообещав в скорости вернуться.
Шуеш надломил хлеб и предложил его Чеару, тот склонил голову в символическом поклоне, принимая пищу и обмокнув кусок в миске с медом, отправил его в рот, испытав ни с чем не сравнимое удовольствие.
Хлеб снаружи был хрустящим, а внутри мягким и слегка тянулся. Мед свежий, собранный из цветов ранних летних полевых трав, имел легкую приятную горчинку.
– Хороши малые радости, – довольный произведенным эффектом заметил Шуеш.
Запив угощение молоком, про себя возблагодарив Бога Живого за эти самые малые радости, Чеар улыбнулся и опустил свой взгляд к подножию ступеней.
Там собралась вереница ожидающих помощи людей. Чьи-то лица были знакомы, но большинство из них он видел впервые. Кто-то стоял, но большинство сидели прямо тут на разогретых за день камнях мостовой.
Уличные кошки, почувствовав приближение вечерних сумерек, радуясь тому, что дневной жар отступает, повылезали из своих дневных укрытий и слонялись между ждущих своей очереди людей. Многие из пушистых комочков мурлыкали и терлись о ноги непонятливых великанов, ожидая к себе внимания, ласки и какого-нибудь лакомства.
У подножия ступеней за порядком в основном следила Итель, девушка, пришедшая в варт с Шуеш. По наблюдению Чеара, она старалась больше молчать, нежели говорить, но каждое произнесенное ею слово оказывалось на вес золота, ведь она обладала даром подчинять волю людей. Что скажет, то люди и делают. Действовало это почти на всех, за малым исключением. Чеар был несказанно рад, что он относился к неподвластной для манипуляций девушки группе людей. В помощь Итель имелось несколько арбалетчиков, чтобы свести шансы любых потенциальных дебоширов и недоброжелателей на нет.
На нижних ступенях сидела юная Алеаланна, дочь Теолона Саваата, наместника варта Кенег, того самого места, где Чеар потерял Литу во время переправы через Анарикор. Сопровождала девочку ее мать Лета. Шуеш, после того как Леа чуть было не стала жертвой стаи диких собак, старался держать ребенка возле себя. Он говорил, что Алеаланна очень важна для воплощения плана Бога Живого, которому предстояло реализоваться в скором времени. Она – людской Щит.
«Людской Щит, а себя защитить не могла, – в целом веря словам Шуеш, но высказывая некоторые частные сомнения, думал Чеар. – Если бы не Годорт Саро, горец, жених Калии, которую суженый именовал ее горским именем Хель Ра, да не фокусник Хар, или Кутхар, оказавшийся тоже далеко не простым человеком из балагана, что сопровождал Шуеш, сожрали бы псины Алеаланну».
Вместе с тем учитель-целитель утверждал, что в деле спасения помог исключительно Бог Живой, которому Шуеш яростно молился, чувствуя беду, прося о защите маленькой Саваат и ее подруги Калии, бывшей в злополучный день с ребенком.
Чеар мог как угодно относиться к своему собеседнику, с кем нынче вкушал лепешки и мед, но факт того, что Шуеш стал незаменимой фигурой в деле победы над Алеаном Леораном, оспаривать было сложно. Каждый день добрые дела учителя и его помощников множили сторонников Чеара, которого тот всецело поддержал несколько дней назад на торговой площади варта Сулуж, во всеуслышание объявив последнего героем, вокруг которого всем людям следует сплотиться, чтобы одержать верх в грядущей битве между силами добра и зла.
– Роса, это пока все, что мы заслужили, – расправившись со своей частью лепешки и вдоволь напившись молока из коричневой глиняной крынки, ответил на вопрос Чеара Шуеш. – Слишком много за нами грехов и помыслы наши далеки от идеала. Но мы движемся в верном направлении, можно сказать, встаем на правильный путь, потому и не оставила нас милость его.
– И все же неплохо, чтобы ты попросил его о дождливом деньке.
– Прошу, но час благой небесной воды еще не настал. Я еще вот что скажу, лучше уж такая засуха-незасуха, нежели чем проливной дождь, буря, которая смоет все народившиеся многообещающие посевы. Иногда отсутствие новостей уже само по себе благо.
– Тоже верно. И все же, дабы побыстрее умилостивить его, может, жертву принесем Богу твоему? Жрецы идолам своим закалывают кнезов, овец, коз. Вдруг поскорее по пути верному продвигаться станем?
– Прости меня за то, что скажу, но ты и верно дурак, раз такое говоришь, – в сердцах высказался Шуеш. – Сколько я вещал о том, что жрецы поклоняются мертвым идолам! Они заблуждаются. И жертвы их, все пустое!
Чеар, совладав с возмущением, реакцией на резкие слова собеседника, спросил:
– Какая тогда жертва угодна Богу Живому?
– Думай не о насущном и сам поймешь, – ответил Шуеш. – Богу Живому более всего отрадно, когда ему приносится духовная жертва, приношение в виде изменения образа мышления и действий человека. Вор перестает красть, убийца – убивать. И делают они это не потому, что им кто-то не позволяет совершать сего, а потому, что разумом поняли и все их нутро противится нарушению закона.
– Разве так бывает? – с сомнением уточнил Чеар.
Шуеш укоризненно покачал головой.
Встреча Чеара с учителем имела определенную цель. Разговор о дожде был лишь затравкой, дополнением к истиной цели свидания.
– Ладно, понимаю, тебе не нравится ход моих мыслей, но ты сам же говорил, все мы только встаем на верный путь. Оставим эти разговоры, теперь я хочу слышать твое мнение по другому вопросу. Как победить войско Алеана Леорана? Сегодня после заката будет военный совет, лучше, если я появлюсь на нем, уже имея некое решение проблемы. Может, что-то твой Бог Живой поведал тебе по этому вопросу.
– С демоном уже советовался, – констатируя факт, а не спрашивая, упрекнул собеседника Шуеш, – а вот теперь ко мне пришел. Не хорошо это, грех обращаться к магам, колдунам и тем более демонам. Он тебе только один путь указать способен, прямиком к вечным мукам.
Демоном учитель-целитель именовал Дай О'За, который пришел на поклон к Чеару со своим войском, вооруженным чудесным оружие. Сам гость именовал себя Мелем, утверждая, что не имеет никакого отношения к каким-то там богам, ловя Шуеш на слове, что все они идолы и есть лишь один Бог Живой. Учитель-целитель обычно агрессивно реагировал на любые высказывания и предложения Дай О'За, но никогда полностью не призывал отказаться от помощи демона и его войска, обосновывая это тем, что Мелем появился тут, дабы испытать Чеара.
– Да, я был у него. Он говорит загадками, совсем как ты. Но, как я понимаю, Мелем убежден в нашей победе, какой бы план мы не взяли на вооружение, главное, чтобы все решения по ходу сражения принимались с учетом советов Теберона Керия. Также предлагал какой-то более простой план, что-то связанное со смешением его и моей крови. Я, если честно, ничего толком не понял, но звучало это подозрительно. Да и к тому же ты все время требуешь не смешивать кровь и не употреблять ее в пищу, утверждая, что в этой жидкости душа человека.
– Все так, – подтвердил Шуеш. – В крови душа, нельзя смешивать души, тем более душу человека и демона.
– Вот я ему и отказал в этой затее, а теперь с тобой советуюсь, что нужно для делать для победы?
– Иди и слушай своих советчиков, Бог Живой все устроит.
– Ты-то сам придешь на совет?
– Приду, но позже, когда пустые слова будут уже сказаны, а гнев и отчаяние не единожды успеют овладеть совещающимися.
В принципе Чеара устроил такой ответ, хотя хотелось бы иметь более предметное объяснение.
– Главное, не соблазняйся на слова демона. Ему нужна твоя душа. Согласишься, не видать тебе твой Литы.
Чеара задело то, что Шуеш упомянул Литу, его слова, подобно ножу лекаря, вскрыли гнойный нарыв.
– Да при чем тут она?!
– При всем при том. Ты же сам постоянно говоришь, что тут только из-за нее. Желание вернуть ее у тебя на лбу горящими буквами выцарапано!
Чеар насупился и произнес, роняя слова, как плавящийся свинец в воду:
– Даже если и так, то что ты знаешь о смысле моей жизни?! Я потерял всех, кто был мне дорог. Они все мертвы. Лишь она жива и соединяет мое прошло и настоящее воедино.
– Что и требовалось доказать. Ты уже это мне говорил. Если же о смыслах желаешь поговорить, хорошо. Смысл жизни в том, чтобы исполнить то, что тебе предначертано сделать Богом. По результатам получишь награду – жизнь вечную или, не совершив должного, скрежет зубов во мраке после воскрешения, когда в мир придет судья. Все просто! Проведешь свою жизнь в праздных метаниях, забудь о награде. И главное, не думай, что на тебе клином сошелся белый свет. Твой отказ породит кару, что падет на твою голову, а должное исполнит другой, более достойный. Это как лучники на охоте: трое промахнулись, а один попал в цель, добыча теперь его. Ты поставлен править Богом Всевышним, не подведи его и не пожалеешь. Один праведник своим верным делом оправдывает бесчисленное количество скверных поступков заблудившихся. Давая им шанс на исправление.
Чеар не без труда умерил свой внезапно разгоревшийся пыл.
– Понимаю.
– Хорошо, если так. Ведь скоро я уйду и некому будет тебе в лицо сказать правду, а демон останется возле тебя, продолжит искушать, верша свое мерзкое дело.
– Куда уйдешь? Сейчас же такой момент! Ты сам говорил, что грядет битва, как же мы без тебя?!
Шуеш встал и задумчиво посмотрел вдаль.
– Вон видишь у подножия лестницы женщины, – указал он на Итель, Алеаланну и Лету. – Две из них, как и еще одна, которой тут нет, любят Теберона Керия, каждая из них думает, что сможет быть с ним навсегда. Только не ведомо им, что его дело жизни иное, он создан, чтобы побеждать в сражениях и боях, до тех пор пока не победит в главной битве, что скоро гряде, когда добро и зло столкнутся в прямом противостоянии. Если он сделает хорошо свое дело, у людей появится шанс выжить. Так он исполнит свое предназначение. А человечество станет ждать дальше прихода в мир судьи.
Я уже исполнил необходимое. Мое призвание – искать, мирить и соединять. Мне удалось собрать вас всех тут, чтобы правда смогла победить и жизнь сохранилась. Бог Живой и есть правда. Теперь все в ваших руках. Я рассказал о Боге Живом, дал вам слово, которое будет записано теми, кто слышал. Они уже здесь, просто еще не настал их час писать. Божией милостью ряды последователей веры в Бога Живого умножатся. Все они будут на твоей стоорне. Не удивляйся! Сегодня до заката к тебе присоединятся горцы. С ними придет Шор Кан и вернется Калия и Годорт Саро. Да и много кто еще станет твоим союзником и будет доброжелателем делу твоих рук. К примеру, вон видишь того седого мужчину в старом плаще, который накинул на голову капюшон в такую жару. Это неспроста. Он скрывает свою личность, боится быть узнанным. И не безосновательно, это один из старших зертов Алеана Леорана, командир конницы. Привела его сюда нужда. У него сын болеет. Это вон тот малый, лежащий на носилках. Я или Верлас поможем ему и скажем нужные слова. После этого ему уже не воевать против тебя, но за тебя, может, пока не с тобой, но уже не против тебя.
Чеар изумленно уставился на седого мужчину.
– Ладно, пришло время еще немного потрудиться во славу Бога Живого. Ты ступай, отдохни перед советом, силы тебе сегодня еще ой как понадобятся. По поводу сражения с войском Алеана Леорана не беспокойся. Это не самая важная твоя битва, не итог противостояния добра и зала. Бог с нами, и поэтому мы победим великого гарла. Вот увидишь. В это время я еще буду подле тебя, поддержу, чтобы ты не сомневался в победе. Но придет время, и ты останешься один на один с искушением, готовься к тем роковым дням, усердно готовься. Великий соблазн властвовать безраздельно. Всегда надо помнить, что над тобой Бог. Страх божий – лучший советник и учитель.
***
Этой ночью, после завершения военного совета, на котором мятежники приняли решение именовать себя повстанцами и утвердили план действий в предстоящем сражении, оказавшись в своей постели, Чеар практически не спал. Ему не давали покоя слухи о том, что недавно Лита родила великому гарлу сразу двоих мальчиков! Об этом не судачил только ленивый. Однако Чеар упорно отказывался верить в подобные известия, хотя в душе понимал, что дыма без огня не бывает.
Все тело ныло, сводило икры, он не находил себе места. Чеар жаждал мести, месть была близка, и эта близость бередила израненное сердце зерта войска повстанцев. Враг, человек лишивший его личного счастья, вот-вот должен был оказаться в руках Чеара. Теперь шансы на то были, очень неплохие шансы.
Казалось, что смерть великого гарла Алеана Леорана решит все проблемы разом. Падет царская династия. Чеар мечтал, что, став новым правителем, он освободит всех рабов, раздаст каждому по куску земли, с которой те смогут кормиться, где построят себе дом.
«Что человеку надо? Кров да кусок хлеба. Именно это рождает уверенность в завтрашнем дне».
В случае гибели Алеана Леорана с Литы спадет бремя брачных уз. Смерть правителя ставила жирную точку во многих делах.
Как, понимая все это, Чеар мог отдаться соблазну передохнуть, заснув перед надвигающейся битвой.
«Что есть один человек среди людской толпы? – размышлял Чеар. – Ничто. Песчинка в океане песка. Но поднявшись над себе подобными по воле рока, силой проведения или еще как, совершив в нужное время некий поступок или сказав верное слово, человек становится всем. Его влияние на окружающий мир обретает поистине абсолютный, божественный масштаб. Один властвует над сердцами, умами, душами многих. Хотя нет. Недостаточно совершить один поступок, сказать одно слово, надо подтверждать их в дальнейшем. Мною уже много сделано шагов к цели – построению справедливого мира и возвращению Литы. Но теперь настал час показать всем, что я пойду в своем деле до конца и не отступлю со своего пути. Убью Алеана, разрушив последнее препятствие, мешающее началу мирного созидания».
Время тянулось безумно медленно. Чеару казалось, что он увяз в болоте. И вроде вот она твердая суша, уже рукой подать. Но его тело все еще в трясине, болотная жижа не спешит давать свободу, отчаянно сопротивляясь заключительному решительному натиску спасающегося из вязких оков.
«Я прощю тебе все, – обращался он в своих мыслях к Лите. – Только подтверди, что не желала становиться женой этого ублюдка Леорана. Ответь мне, что он взял тебя силой. Успокой мое сердце. Я пойму и приму твои слова, все станет как раньше».
Лишь после восхода Ченезара страдалец забылся в тревожном сне, чтобы спустя пару часов проснуться, ощутив себя полностью разбитым и измотанным.
Утро не стало для него добрым.
Не успел он открыть воспаленные глаза, как тут же погрузил в суету дел.
Алеан Леоран прислал гонцов и предлагал переговоры. Нужды в них Чеар не видел, но неожиданно в стане повстанцев появилось множество сторонников этой идеи. И зерту пришлось поддаться под весом доводов, ратовавших за последний разговор перед боем. Причин и поводов согласиться на переговоры было множество: от обсуждения возможностей почетной сдачи в плен врага, что сохраняла жизни гральских воинов, которым предстояло еще немало сражений, до желания использовать момент, чтобы часть войск зашла в тыл позиций Леорана и ударила в нужный момент, если дело дойдет до сражения.
Чеар согласился на переговоры, отдав при этом распоряжение на заход нескольких отрядов легкой конницы в тыл врага, на таком маневре настаивал Теберон Керий, которого Шуеш в делах военных настоятельно предлагал слушаться. Этот отряд должна была возглавить Калия.
День, когда решится многое, настал.
Поле, где расположились противоборствующие войска, было хорошо знакомо людям Чеара, так как находилось в паре часов хода от варта Сулуж.
К моменту, когда войска выстроились друг напротив друга, Чеар прибывал в скверном расположении духа. Все шло не так, как ему хотелось.
Для переговоров было все почти готово: уже совершен обмен заложниками, знаменосец повстанцев давно поднял белый флаг, а вот противоположная сторона не спешила делать то же и выезжать на инициированную ею встречу.
Зерт повстанческого войска поднял глаза к небу. Ченезар взошел в зенит и слепил любого, кто дерзнул обратить свой взор на светило, Чеар не был исключением. Полуденная духота усугублялась нервозностью ожидания.
Среди многочисленной свиты Чеара спокойным был только Мелем-Дай О'За, утверждавший, что победа будет за повстанцами. Придет она от третьей силы, которой еще только предстоит явить себя на поле боя.
– Хоть бы ветер подул, – посетовал Шор Кан, успевший, после своего недавнего появления в лагере повстанцев неплохо поладить со всеми из разношерстного окружения Чеара, командующий отрядом горцев, расположившимся на левом фланге. Он избежал участи отправляться на переговоры, считая их пустой тратой времени, желая решить все в открытом противоборстве.
– А дождя не хочешь? – съязвил Дай О'За, пребывавший в отличном расположении духа.
Кан смерил недовольным взглядом божественную, отвечая:
– Ты же тут властвуешь водной стихией. Так удиви всех нас.
– Не думаю, что это хорошая идея, я уверен, что ни у кого, включая тебя самого, нет желания мокнуть или, если дойдет до того, сражаться в болоте, – парировал Дай О'За, точно зная реальные пределы своих возможностей.
Кан только хмыкнул, окончив перепалку.
Обмен любезностями собратьев по оружию ненадолго отвлек зерта повстанцев от дурных мыслей и предчувствий, но проблема с затягиванием переговоров никак не решалась, поэтому, как только спорщики успокоились, все вернулось на круги своя.
Чеару стало не хватать воздуха, грудь сдавил террониевый доспех. На самом деле защита вовсе не стесняла, просто само ее нахождение на теле рождало в воспаленном сознании хозяина такой причудливый эффект.
Зерт повстанцев начинал жалеть, что поддался уговорам некоторых своих соратников и ответил на предложение великого гарла Алеана Леорана вступить в переговоры. Его боевой дух, как, впрочем, и многих других людей из его войска, скисал, как молоко в крынке, забытое на жаре нерадивым хозяином.
– Чего же они тянут?
– Может, они так и планировали сделать, – заметил Теберон Керий.
В этот момент на стороне противника поднялся белый стяг. Разговоры тут же стихли.
– Выдвигаемся, – распорядился Чеар, направляя своего коня вперед, к центру поля.
Незамедлительно за ним последовала часть его свиты и немиторы, общим числом около сорока человек. С войсками остался Теберон Керий и многочисленные младшие зерты. Дай О'За, быстро нагнав вырвавшегося было вперед зерта войска повстанцев, ехал по его левую руку, Шуеш, наверстав отставание, занял место справа. Эти двое органически не переносили друг друга, но для дела объединились, каждый терпя присутствие раздражителя их личного спокойствия. Чеар нуждался в этих людях. Шуеш пророчествовал и имел связь с Богом Живым, сила которого была хотя и не всегда очевидной поддержкой, но когда проявляла себя, сметала любые преграды в самые короткие сроки. Дай О'За, настаивавший, что его имя Мелем, сам считался многими за божество, но выглядел и вел себя, как самый обычный человек. Он называл Чеара братом, это льстило зерту. За спиной Дай О'За была мощь хитроумных устройств истребления противника и армия немиторов и жрецов. Все это внушало уверенность в победе.
Бог Живой ничего сам не говорил Чеару, Шуеш был гласом и проводником воли Всевышнего. Последователи нового учения росли в геометрической прогрессии. Они активно вставали на сторону Чеара, поддерживаемого Шуеш. Большинство из последователей были никудышными воинами, но неплохо справлялись с обеспечением готовых сражаться людей. Вот так, ища баланс между сторонами, зерт использовал сильные стороны каждого из своих помощников.
Чем ближе Чеар подъезжал к центру поля, тем лучше ему были видны порядки противника. Люди под предводительством Алеана Леорана не теряли времени зря. Они успели перевооружиться на манер немиторов.
Чеар выругался про себя.
«Раз у них есть новые средства нападения, велик шанс, что имеется то, чем защищаться от аоков и прочих дальнобойных орудий, нечто вроде незримого щита. Как видно, все решится в ближнем бою, где будут использованы средств подавления невидимой защиты, накрывающей куполом выстроенные коробки-группы воинов».
Как работают механизмы защиты после военного совета Чеару продемонстрировал Мелем.
Для нейтрализации щита имелось два варианта действий: или подождать около семи-восьми часов, когда закончится энергия в питающем ее элементе, или в качестве альтернативы нужно отключить его извне. Для этого требовалось подойти максимально близко к врагу и включить механизм подавления защиты – небольшой ранец с металлической коробкой внутри, имевшей на своей поверхности причудливым рельефный рисунок. После этого незримой защиты лишались все в радиусе пары сотен локтей. Далее, как объяснял Мелем, следовал стрелковый бой с ближнего расстояния, защитой в котором были лишь специальные террониевые щиты. Для преодоления этой преграды противостоящие закидывали друг друга небольшими зарядами «пожирателя», стараясь расстроить ряды врага. Кому удавалось сохранить строй, тот одерживал победу. Если противостояние затягивалось, то начиналась рукопашная свалка, непредсказуемое занятие.
Теберон Керий, присутствующий при разъяснениях Мелема-Дай О'За, поинтересовался, почему тот не использовал силовые щиты в битве против Кара Рока у заставы Кембри, на что повелитель рек и озер ответил следующее: вначале он не успел это сделать, так как его люди стреляли, а потом установки защиты уже были сожжены удачно примененными катапультами, стреляющими «пожирателем».
Кортеж Чеара преодолел половину пути до центра поля. Теперь следовало остановиться и, согласно плану, утвержденному каждой из сторон, требовалось послать проверяющего от каждой группы с зеркалом Леокаллы, чтобы проверить состав выехавших для переговоров людей.
От повстанцев проверять поехал один из немиторов, прихватив с собой для связи зеркало Леокаллы, другое было в руках Мелема. Чеар буквально только накануне узнал и своими глазами увидел, как оно работает. Устройство его повергло в замешательство, но впечатлило. От лагеря противников приближался всадник, облаченный в наглухо закрытый белый террониевый доспех.
Чем ближе был посланник Алеана, тем сильнее Чеаром овладевал гнев. Зерт повстанцев услышал, как каркнула ворона, а потом увидел, как черный силуэт птицы устремился в сторону войска Леорана.
– Хороший знак, – сообщил Мелем, указывая на улетающую предвестницу. – Она знает, где скоро полакомится. Животину не проведешь!
– Знаки и символы невыносимые, дайте ответ, но не слово «нет», – нараспев произнес Шуеш, после чего обратился к Мелему-Дай О'За: – Не вводи нас в заблуждение, демон, не искушай. Это просто ворона, летящая по своим вороньим делам, в ней нет ничего, кроме того, что было всегда. Как и в тебе, демон, нет ничего, кроме мятежного духа, облеченного в бренную человеческую плоть.
Мелем хотел что-то ответить, но Чеар осек его:
– Довольно.
После этого зерт посмотрел в сторону пророка, давая понять, что сказанное касается и его.
Всадник в белом остановился локтях в двадцати от Чеара и его людей, воткнул в землю древко, на котором крепился белый стяг, поднял забрало и сказал:
– Мое имя Таск Саваат. Я прибыл, чтобы удостовериться в том, кто предо мною.
– Так поспеши сделать то, что должен, – язвительным тоном предложил Чеар, узнавший приехавшего, он прекрасно помнил, как поймал этого парня в Весларском лесу прошлой зимой. – А то уж больно не терпится поскорее исполнить обещанное мною тебе при нашей предыдущей встрече. Вижу, не послушался ты моего совета, не поехал домой.
Таск явно вздрогнул и поменялся в лице. Натянутая маска высокомерия враз сменилась испугом.
Саваат суетливо потянулся за своим зеркалом Леокаллы, но, достав его из походной сумки, выронил.
За спиной Чеара раздался смех, у самого зерта увиденное вызывало только презрение.
– Противно смотреть на это ничтожество, – негромко, но так, чтобы слова слышал посланник, произнес Чеар. – Леоран не смог найти никого лучше этого убожества, чтобы представлять себя.
– Каков слуга, таков и хозяин, – поддержал своего зерта Дай О'За.
– Не делайте поспешных выводов, они могут оказаться опрометчивыми, – остудил пыл веселящихся Шуеш.
Таск спешился и поднял зеркало.
– Не разбилось? – не в силах сдержать сарказм, уточнил Чеар.
Саваат, не произнеся ни слова, отряхнул зеркало Леокаллы и, активировав, навел на Чеара и его людей.
Пока шел процесс распознания, Дай О'За склонился к Чеару и доложил:
– Наш щит активирован, подрыва заряда в зеркале, если он заложен, можно не опасаться.
– Я и не боюсь, – высоко подняв подбородок, лишь интуитивно понимая, о чем идет речь, бросил зерт восставших.
Таск закончил манипуляции и убрал зеркало в сумку, после чего впрыгнул в седло и, вынув из земли древко со стягом, поспешил вернуться к своим. Ему навстречу уже ехал немитор, тоже завершив формальности, что подтвердил Мелем.
И снова кони тронулись вперед.
Легкий живительный ветерок подул в лицо Чеара, давая облегчение и вселяя надежду на то, что когда-нибудь эта духота пройдет и земля умоется дождем.
Наконец процессии сошлись.
«Вот этот негодяй в десятке шагов от меня, – сокрушался Чеар. – Сидит, весь из себя, словно не ему нужны эти переговоры, а мне. Как же чешутся руки подпортить это благородное личико».
Леоран развернул лошадь боком к Чеару. Тут же человек из его свиты провозгласил:
– Пред вами правящий повелитель, великий гарл Гралии, властитель наших душ, хранитель традиций царства Алеан из рода Леоранов.
– Ну, начинается балаган, – раздраженно процедил Чеар, пока его представил один из немиторов, называя защитником угнетенных и истинным правителем Гралии.
В действительности власти не было ни у одного из них. Друг против друга стояли два претендента на трон Гралии.
Алеан выглядел грозно в своем облачении: террониевый доспех в желто-красных тонах рода Леоранов. Хотя он и был высокородным и правителем, но следил за собой, имел хорошо сбитое поджарое тело.
«Руки этого гада касались Литы».
У Чеара перехватило дыхание. Он приподнял голову, а потом, сделав дугу, наконец смог вздохнуть, буквально впихнув таким вот движением воздух себе в легкие.
«Сейчас я задушу тебя голыми руками, а потом отрублю твои кисти и скормлю уличным псам».
Окружающие минутную слабость Чеара восприняли как некий жест пренебрежения. Практически всем было невдомек, что сейчас творилось у зерта восставших внутри.
Снова заговорил глашатай Леорана, произнося какие-то витиеватые речи, подводя к мысли, что великий гарл желает что-то предложить восставшим. Закончив свою речь, человек Алеана поднял над головой какой-то свиток и двинул лошадь вперед.
Один из немиторов направился к нему навстречу и принял послание, которое передал Чеару. Зерт сломал печать и, развернув свиток, прочел содержимое.
«Сдавайся или умри», – только и было написано там.
Видя, что послание прочтено Леоран произнес:
– Я рад, что ты умеешь читать!
В этот момент Чеар явственно разглядел, как через маску высокомерия и надменности проступила гримаса жгучей ненависти.
«Да, он ненавидит меня не меньше, чем я его, – внезапно понял Чеар. – Наверное, его брак с Литой – это изощренная форма мести мне за убийство его матери».
– И ради этого ты меня сюда позвал? – еле разомкнув пересохшие губы, выдавил из себя Чеар, обращаясь к Леорану. – К чему этот балаган? Зачем, если хочешь, чтобы наши люди померились силами, затягивать с началом боя?
Алеан повернулся лицом к зерту восставших.
– Ты не понял, – произнес он, стягивая с руки перчатку и бросая ее под копыта коня противника. – Я бросаю тебе личный вызов. Решим все здесь и сейчас между нами. Зачем умирать остальным?
– Не соглашайся! – почти в один голос произнесли Шуеш и Мелем.
– Мы растопчем его войско, – пояснил властелин рек и озер. – Он знает это и пытается заполучить свой единственный шанс победить.
– Это Бог Живой испытывает тебя, – заявил пророк. – Поддашься ли ты гордыне или сможешь совладать с ней. Не испытывай Господа!
Чеар на миг задумался. Редко, когда его незаменимые и непримиримые советчики выказывали такое единомыслие.
– Так я и подумал, – с укором сказал Леоран. – Передо мной трус, который может убивать только беззащитных женщин.
– Ну-ка, повтори! – заревел Чеар.
– Трус, говорю! – продолжал издеваться Алеан. – То-то мне про тебя Т'Арк рассказывал, как ты бежал от него, бросив свою возлюбленную. К слову, она тоже много чего поведала, шепча мне на ушко, после того как я ее раз за разом брал, по пять раз за ночь.
Разум Чеара заволокла густая мгла. Он перестал что-либо слышать, да и зрению теперь в полной мере нельзя было доверять. Перед глазами стоял силуэт противника, объятый красным пламенным ореолом. Черный и красный, другие цвета перестали существовать. Чеар не давал отчета тому, что делал. Зерт повстанцев, не желая того, все-таки дал последний шанс великому гарлу Гралии. И шанс этот был очень неплохим, учитывая преимущество во владении оружием Алеаном. За плечами Леорана были годы тренировок под чутким присмотром лучших учителей во владении различными видами вооружений, его умение фехтовать в разы превышало способности врага. У Чеара в арсенале имелись лишь сила кузнеца и ловкость акробата.
Леоран должен был быстро победить, но им овладели гнев и жажда мести, плохие помощники. Он потерял самоконтроль и просто с остервенением вступил в бешеную рубку. Алеан из седла провел с десяток удачных атак, но так и не смог хоть как-то навредить своему противнику, который, как и сам великий гарл, был с ног до головы облачен в террониевую броню. Лишь несколько мест на стыках доспеха, да открытые кисти рук были слабыми местами, да прорезь в забрале. Само забрало оба машинально опустили, как только началась схватка.
Бой обещал быть увлекательным.
Гнев немного ослабил свою хватку лишь в момент, когда Чеар вылетел из седла, оказавшись на земле и лишившись своего клинка, разлетевшегося на осколки после сокрушительного удара великого гарла. Однако безоружным он не остался, так как при падении случайно увлек за собой свой боевой молот, что был приторочен к седлу. Не бог весть что против меча, да и по размерам он значительно уступал кузнечному аналогу, но и это лучше, чем ничего. Зерт повстанцев ловко подхватил молот, вскочил на ноги и, выставив перед собой новое оружие, немного перевел дыхание.
Но и Алеану пришлось, пусть и не хотя того, но спешиться. В падении Чеар полоснул обрубком своего клинка по незащищенному участку на шее лошади великого гарла. Она захрипела и опустилась на колени, не оставив своему хозяину выбора. Тем временем конь Чеара отбежал в сторону и сейчас находился вне досягаемости своего наездника.
Вся палитра красок вернулась в мир зерта повстанцев, теперь он видел действительность в привычных ему цветах.
Сражающиеся находились между двумя группами людей, которые в гробовом молчании, с напряжением, что читалось в их взглядах, следили за ходом боя, готовые, при необходимости, вступить в него и сами, даже если это будет вне правил.
– Добро пожаловать в пеший строй! – сверля взглядом недруга, саркастическим тоном заявил Чеар.
Леоран, делая аккуратные вкрадчивые шаги, внимательно следя за зертом повстанцев, начал обходить врага справа, негромко прошипев:
– Ты лишил меня лошади, глупый недоносок, но это не страшно. Не переживай за меня. После того, как я выпотрошу тебя, мне будет, на ком ночью покататься.
Потеря коней немного отрезвила обоих, и теперь Алеан откровенно провоцировал Чеара, чтобы тот, будучи вновь ослепленный гневом, снова пошел в атаку, в которой столкнулся бы с уже хладнокровным противником. Однако зерт повстанцев, прилагая серьезные усилия, продолжал подавлять эмоции.
Кружа, Алеан оказался спиной к людям Чеара, а лопатки зерта повстанцев открылись гральцам.
– Ты готов взглянуть в глаза смерти? – спросил Леоран.
В этот момент время для Чеара словно замедлилось, но не застыло полностью. Он ощутил, как легкий ветерок подул с северо-запада, со стороны хребтов Твалирона. Свежий такой, словно морской бриз, хотя никакого моря в той стороне не было.
Зерт повстанцев почувствовал, как земля под его ногами завибрировала. Уши уловили грозный топот, сливающийся в причудливую барабанную дробь. По его спине побежали мурашки. Звуки шли из-за его спины, некто приближался с юга.
Ветер усилился, и из-за горных верхушек показалась темно-синяя косматая облачная шаль.
«С северо-запада идет грозовая туча, а с юга, за моей спиной, скачет конница», – машинально подумал Чеар, не решаясь, меж тем, обернуться.
Алеан насторожился. Он что-то увидел за спиной своего врага.
– Нет, я не попадусь на твою глупую уловку!» – выкрикнул Чеар, давая понять Леорану, что не верит ему.
Тут зерт повстанцев, который ни на миг не сводил взгляда с врага, краем глаза подметил, что люди в его свите встревожились. Их кони принялись нервно переступать с ноги на ногу.
«Да что там такое творится?» – борясь с соблазном обернуться, задался вопросом Чеар.
– Скаргарты! – закричал кто-то.
«В смысле? Откуда им тут взяться?
Алеан вздрогнул, словно действительно увидел нечто пугающее, на миг сконцентрировав внимание на чем-то за спиной своего противника.
Чеар молниеносно выбросил молот вперед, метя прямо в прорезь забрала.
Его оружие имело закрепленный сверху причудливый узкий набалдашник, носивший скорее декоративный характер.
«Попал».
Из щели забрала брызнула кровь. Удар, а вернее тычок, не был особо сильным, но и этого было достаточно. Попадание в переносицу принесло желанный результат. Великий гарл пошатнуться и отступил назад, при этом отчаянно, наугад размахивая клинком.
Чеар, не давая неприятелю опомниться, со всего маху нанес удар, целясь в висок Леорана, но немного промахнулся, залепив в шею Алеана, задев также ключицу.
Тот качнулся и упал на колени.
В этот миг Чеар увидел, как Шуеш и другие люди из его свиты кинулись к нему навстречу, указывая на что-то скрывающееся за спиной их зерта.
«Может, стоит закончить играть комедию, более не нужно отвлекать внимание великого гарла. Или это не хитрость, а правда? Кнез все побери, за моей спиной, что скаргарты?»
Разом заорали несколько десятков глоток. Разобрать слов было невозможно. Но Зерт повстанцев понял, что бы ему не угрожало, самым правильным сейчас было вернуться под защиту свиты и силового поля, которое тут же будет включено, как только он окажется среди своих.
Чеар сорвался с места, сбивая стоящего на коленях, прижимающего руки к лицу поверженного врага. Это было самое малое, что зерт повстанцев мог себе позволить в сложившихся обстоятельствах.
Несколько шагов, и он среди своих.
Раздался низкий резонирующий звук включения силового поля, и Чеар немного расслабился и обернулся, ощущая себя в безопасности.
Сначала он не совсем понял, что происходит. Вернее, картина вблизи была вполне ясна. Люди Алеана оттаскивали своего господина, истекающего кровью, но еще не активировали свою силовую защиту. А вот творившееся позади, в тылу армии великого гарла, было странным и непонятным.
Гральцы, стоящие на удалении, включили силовые установки, оберегающие их отряды от неприятеля. За рядами воинов мелькало какое-то серо-коричневое месиво.
Чеар отказывался верить своим глазам. Этого просто не могло быть. Клешни и лапы, хитиновые панцири. На гральскую равнину пожаловали непрошеные гости из Западной пустыни.
– Это что за кнезов подарок? – спросил Чеар, ни к кому конкретно не обращаясь, чувствуя, как ком подступает к горлу.
– Там стая скаргартов, – произнес кто-то сбоку.
В этот миг Чеар в полной мере осознал весь ужас происходящего.
«Откуда тут взяться этим тварям? Если они тут, значит наша конница, возглавляемая Калией, уничтожена. В бою со скаргартами не выжить никому! Всему живому тут пришел конец. Да что там…, они пожрут саму землю, оставив за собой голую равнину, наполненную морем песка».
Тем временем живая река чудовищ огибала войска гральцев, стремясь охватить их в кольцо. Несколько боковых отрядов отключили защиту и открыли шквальный огонь по тварям, не давая им осуществить окружение. Только скаргартов было слишком много, и они были недопустимо близко. Не считаясь с потерями, чудовища навалились на людей и мгновение спустя грохот выстрелов стих. После этого кровожадные, вечно голодные порождения Западной пустыни завершили охват армии гральцев.
Все это случилось буквально за считанные мгновения. Чеар и его люди, застыв на месте, завороженно следили за происходящим.
Первым очнулся Мелем-Дай О'За.
– По коням! Надо уходить с поля! Силовой щит сможет нас оберегать не более восьми часов, а дальше будет то же, что и с теми бедолагами, которые самонадеянно решили дать бой.
– Куда отступать? – развел руками Чеар. – Скаргарты бегут во много раз быстрее людей.
– У нас лошади, – парировал повелитель рек и озер.
– Так три четверти наших людей – пехота, а за ними повозки с кнезами и толпа мирных в варте Сулуж.
Дай О'За ухватил Чеара за руку и громким шепотом произнес:
– Забудь про них. Главное, ты и я. Посадим часть немиторов на коней плюс твоя свита, те, кого посчитаешь нужным спасти, и поскачем к хребтам Твалирона, пока скаргарты будут обедать. Им тут надолго хватит.
Мелем-Дай О'За махнул рукой, показывая на поле, после чего опустил ее на плечо зерта.
Чеар стряхнул руку божка, с отвращением бросив:
– Так не пойдет. Я в ответе за этих людей.
– Верно говоришь, Чеар, – оказавшийся тут как тут Шуеш, одобрил позицию зерта повстанцев. – Бросать людей на корм скаргартам – последнее дело.
– И как нам тогда всем выжить? – раздраженным тоном поинтересовался повелитель рек и озер.
– Помолимся, призовем Бога Живого, сделаем это прямо тут и сейчас, все вы знаете о его великой силе и свершенных им чудесных делах. Искренне попросим у него прощения, покаявшись в своих грехах, моля о прощении, защите и помощи, покровительстве в наших делах.
Мелем-Дай О'За сощурился, теперь походя внешне на змею, и злобно посмотрел на учителя-целителя.
– Чеар, – обратился к зерту пророк, – не сомневайся. Мы победим. Нужно только верить.
Ветер, дувший со стороны гор, довольно усилился. Под его порывами степной ковыль закружился в причудливом танце.
– Что молчишь, Мелем? – поинтересовался Чеар. – Прав Шуеш? Или как?
Мелем-Дай О'За выпалил:
– Или мы отступаем, чтобы организовать оборону на горных перевалах, спасая войско, или погибаем тут, обрекая на смерть не только равнинную Гралию, но и горцев, и Гралию гербов. Взгляни правде в глаза, гральская равнина потеряна, если уж на нее прорвались скаргарты. Поспешим и спасем жизни хоть кому-то. Шуеш обезумел от страха, не слушай его. Ты хотел победить великого гарла сегодня, и ты победишь его, если прямо сейчас уберешься с этого проклятого клочка земли. Гральцев и их вождя сожрут скаргарты.
Река чудовищ в этот момент стремилась взобраться на силовое поле, защищавшее отряды войска великого гарла, но под ударами разрядов, порождаемых при соприкосновении с незримым щитом, чудовища вспыхивали и превращались в пепел. С одной стороны, это было хорошо, ведь количество гостей из Западной пустыни сокращалось, с другой стороны, потраченная энергия сокращала время работы щитов.
Скаргарты явно не боялись света Ченезара, это позволяло говорить, что они являлись полуденными скаргартами. Однако огонь с охваченных пламенем чудовищ не перекидывался на других их собратьев, как это было свойственно для полуденных гадов.
Некоторые скаргарты, что были оттеснены более крупными и сильными особями на периферию стада, не имея возможности протиснуться и попытаться наброситься на силовую защиту, приметили стоящее на удалении от них скопление людей – войско повстанцев. Пока твари не спешили в атаку на новую цель, а лишь припадали к земле, издавая отвратительное скрежетание и роя вокруг себя лапами и клешнями землю.
«Мелем-Дай О'За прав, но как мне бросить всех этих людей?! У меня нет права так поступать. Так как быть? Может, попробовать отступить всем? Вдруг успеем».
Ответа найти не получалось.
– По коням! – скомандовал Чеар, а потом, не глядя в глаза пророку сказал: – Мы помолимся о спасении, точно помолимся, долго будем молится и неистово, но сделаем это тогда, когда доскачем до хребтов Твалирона!
Шуеш застонал, упал на землю, схватившись обоими руками за голову.
– Этого тоже в седло! – распорядился Чеар немиторам, указывая на пророка. – А будет сопротивляться, тащите его силой, если потребуется, хоть к седлу его привяжите.
Чеар, перебарывая гнев, негодование, яростный крик совести, согласился с Мелемом, сделав сложный выбор. За это ему было несказанно стыдно, его лицо покраснело, щеки пылали огнем, но решение в сложившейся ситуации казалось единственно верным.
Он спешно впрыгнул в седло предоставленной ему лошади. Потом натянул уздцы, поворачивая лошадь на север, чтобы поскорее убраться с поля, щит уже был отключен и больше ничего не мешало пуститься вскачь. Машинально он еще раз бросил взгляд в сторону свиты Алеана Леорана и замер. Именно в этот момент он увидел знакомое лицо, и внутри него все оборвалось.
Под прикрытием защитного купола гральцев была Лита. Сомнений в том не было. Она сняла террониевый шлем, и ее темно-русые волосы разметались по плечам и спине. Девушка сидела на коленях возле Леорана. Она рыдала над телом великого гарла.
«Почему она плачет?»