Неотправленные письма

 Память - коварная вещь. Она склонна к забвениям и преувеличениям.
Однажды, совершенно случайно Я встретила в Москве свою лучшую подругу Тамару, с которой мы не виделись, после окончания института. Чтобы наговориться от души, мы решили зайти в любимое в студенческие годы кафе на Чистых прудах.

Мы заняли столик у окна с видом на ледяную гладь воды и уходящим в перспективу белоснежным зимним бульваром. За окном было холодно, медленно на замёрзшую воду падали редкие снежинки и душа уплывала в прошлое. Мы заказали кофе, эклеры и Мускат. Разомлев немного в тепле, мы стали вспоминать то время, когда мы были молоды, учились в институте, снимались на Мосфильме в массовках, иногда подолгу просиживали в читальном зале библиотеки имени В.И.Ленина, посещали театры и не пропускали международные выставки, которые пользовались большой популярностью  у москвичей. Когда всей группой мы выезжали за город на этюды – это был  праздник души.

Мы пили кофе и вспоминали новые подробности из своей студенческой жизни. Вспоминали однокурсников, которые разлетелись по всему союзу и связи со многими были уже утеряны.  Я знала, что Тамара не замужем и так осторожно повела разговор о спорте, Тамара была мастер спорта по лыжам, и коснулась её друга Виктора Богданова, в студенческие годы тоже был титулованным мастером спорта. Тогда я не могла себе представить, что они когда-либо расстанутся. Тамара опустила глаза, налила бокалы вином и задумалась. Мы выпили по глотку за любовь и Тамара, глядя в окно, начала рассказывать.

 Я не знаю  с чего начать. Видно не судьба быть вместе, хотя мы сильно привыкли друг к другу за время учёбы. Для меня это была трагедия, когда мы разъехались в разные стороны света работать по специальности. Виктор уехал первый в далёкий сибирский город, окончив аспирантуру. А я, получив красный диплом,  осталась работать ближе к Москве, чтобы через год тоже поступить в аспирантуру. Виктор негодовал, часто вызывал меня на переговоры и даже один раз приезжал в командировку в Москву, чтобы встретиться со мной. Уговоры не помогли, ведь я стремилась к своей задуманной цели. Ты же знаешь, я рассказывала, у нас в Брянской области жизнь не сахар в деревне, а у меня там мама одна живёт. Из Москвы я хоть могу добраться до неё, а со временем возьму её к себе.—

 Тамара подумала минуту и говорит: – А ты знаешь, он мне снился,  мы потерялись в этом пространстве. Я сменила адрес, видимо, и он тоже. Всё перепуталось в жизни. Виктор постоянно стоит у меня перед глазами, когда я одна. Однажды я чуть сознание не потеряла, у меня ноги подкосились, увидев его в коридоре института. Он шёл мне навстречу и растворился в пространстве.  После этого случая я задумалась, как мне забыть его, как выбросить его из головы, а то можно и с ума сойти. Решила сжечь все его письма, чтобы избавиться от этой притягательной энергетики. Наступили праздники, и я поехала к маме в деревню на целую неделю, прихватив с собою письма. Мама сразу догадалась, что у меня проблемы. Такого ещё не было, чтобы я молчала, на вопросы отвечала только  «да» или «нет».  Я дождалась, когда она уйдёт, ну хотя бы в магазин. Я развела в саду маленький костёр  и стала открывать письма в том порядке, в каком они были сложены. И не удержалась, начала читать и что ты думаешь – я над каждым письмом плакала, прежде чем бросить его в огонь. Хотела оставить пару писем на память, но внутренний голос подсказывает – не делай этого, жги!
 
Всё! Я избавилась от этого балласта.  И представляешь, я даже повеселела. Реже стала вспоминать Богданова. Но каждый вечер, приходя с работы, я постоянно думаю о нём. Что, же меня гнетёт? Я вспомнила,  что у меня в секретере лежит его тетрадь «Неотправленные письма».  Он писал эту тетрадь, когда я училась в аспирантуре. Я решила избавиться и от этой тетради, но не хватило мне мужества уничтожить её. Я спрятала её как можно дальше, чтобы она не попадалась мне на глаза.

 Получилось забыть? – спрашиваю.
 Нет! Он стал мне сниться.  Но мне хуже не стало, хотя бы во сне я могу поговорить с ним. Но как-то неопределённо, расплывчато снится. 
 
Во сне мы выходим из нашего физического тела туда, где ни пространство, ни время не имеют над нами никакой власти.         
Нет ничего странного в том, что в таком состоянии мы преспокойно можем увидеть события из своего ещё не материализовавшегося будущего.  Я думаю, тебе  было ещё рано видеть запоминающиеся сны -  говорю Тамаре.

 Когда у нас были ещё нормальные отношения, когда он писал для меня «неотправленные письма», я вижу сон, очень реальный,  цветной, как в сказке.  -  «Полевая дорога во ржи, ясный день…  Витя, в белой рубашке навыпуск, едет тихонько на велосипеде, а я в светлом летнем платье  бегу с ним рядом и мы целуемся. И дорога идёт почему-то от кладбища. Мы договариваемся с ним  пожениться. Мы такие молодые, счастливые … Дорога расходится. Витя поворачивает налево и говорит, «мне нужно посоветоваться с отцом». Я иду  прямой дорогой  домой».   Просыпаюсь в хорошем настроении. Постепенно до моего сознания доходит, почему он хочет посоветоваться с отцом, ведь его отец погиб на фронте, и я понимаю, что в наших отношениях ничего хорошего не будет, какой-то рок стоит между нами.

- Ты права, странный и предупреждающий сон, 
- Потом были – продолжает Тамара – более расплывчатые сны…, но буквально два года назад мне приснился сон, как наяву вижу Виктора. Он стоит рядом  в парадном костюме и смотрит на меня, а я смотрю на себя в большое зеркало. Стою нарядная, красивая, причёска необыкновенная и я её стараюсь поправить, а он мне говорит, чтобы я не трогала её и так красиво. Я смотрю на себя  в зеркало и вдруг слышу, Витя говорит мне, запомнила дословно,-  «Господи, я и не подозревал, что так сильно тебя люблю». Я поворачиваюсь  и обнимаю его, испытывая блаженство, и просыпаюсь. Утро, в комнате почти светло.

Что происходит с ним? Почему он рядом так ясно является во сне и притом утром? Ты не представляешь, что я испытывала в тот момент. Я металась, я не знала, что делать, я уже стала понимать, что он в беде, но где и у кого это можно узнать? Не к гадалкам же идти? Я их боюсь, они такое могут наговорить, чтобы выманить больше денег.  Беру карты, гадать не умею, но приблизительно знаю, как их раскладывают, и знаю, что красной масти карты хорошие, а чёрной  плохие.  Вижу вокруг моего Вити одна чернота, красные карты почти все ушли, только на сердце остались бубновая дама и восьмёрка червей.

-  Сны – видения всегда наполнены особым смыслом, говорила моя бабушка, после того, как погиб её сын.  Для этих снов время и день, когда они приснились, не актуальны, они истины. Пророчество должно исполниться. - говорю я Тамаре.

- И, как я понимаю, исполнилось. Спустя две недели мне опять приснился роковой сон.  Мы на работе, в кабинете четыре человека. Я и ещё одна женщина сидим напротив начальника. Во сне я их знаю. В сторонке стоит Витя  в сером пальто. Нас всех должны были отправить в командировку, но начальник говорит, что поедет один Богданов. Ему одному, вроде, и ехать не хочется. Он берёт со стола бумаги и идёт к двери, у двери остановился, потом подходит ко мне со спины и на прощанье целует немного правее затылка. Уходя, сказал, чтобы быстрее приезжали, он будет очень ждать, и закрыл за собой дверь. Этот поцелуй, прикосновение к голове, я ощущала больше недели, наверное, девять дней.
Это был конец. – Тамара заплакала.

- Да, я тоже слышала, кто закрывает во сне за собой дверь – это летальный исход. – Я пыталась успокоить Тамару.  От Муската мы даже не пьянели, сидели расстроенные. Нам принесли ещё горячего кофе.

Немного успокоившись, Тамара сказала: - Представляешь,  подруга, он перестал мне сниться.  Он отпустил меня. Я решила, что он умер, иначе нашёл бы меня.  И я не могу себе представить, что кто-то из мужчин может находиться рядом, что кого-то я буду называть другим именем.  Видимо, я обречена на одиночество.

Лицо тоскою выбелю,
Приду к тебе
            тебя любить,
Как перед гибелью,
До слёз,
До забытья,
До бреда,
До сожжения
В судьбе, а не в игре,
До чуда воскрешения
На утренней заре…
/слова Василия Фёдорова/

Как поздно мы это всё понимаем и опаздываем любить при жизни. Я рада, что сохранила его тетрадь «неотправленные письма», но перечитывать  эти письма я уже не могу, испытываю тесноту и острую боль в груди.  Теперь  Я ему пишу «неотправленные письма».