Борзый минус. Глава 98. Личный пример

        Взвод по форме номер два (голый торс) построился на футбольном поле – у нас «пара» по физо. Нас предупредили заранее, что сегодня будет кросс на три тысячи метров. Розе так не хочется бежать этот кросс, что он даже нарядом поменялся. Впрочем в такую жару бегать никому не хочется.
– Прошла зима, настало лето. Спасибо, партия, за это, – ворчит Зона.
– Verba docent, exempla trahunt, – сказал КорС, глядя на преподавателя физкультуры и спорта – сухощавого старичка в спортивном трико и с сумкой в руках.
– Чего, чего? – первым переспросил Зона, опередив всех, даже Веню.
– Слова учат, примеры воодушевляют, – ответил КорС, продолжая смотреть на старичка с нахальным изумлением, – это по латыни.
– А-а. А ты это к чему? – снова спрашивает Зона.
– Мне лично любопытно, так ради спортивного интереса, как этот дедушка будет показывать, что нам делать?
На вид преподавателю было лет девяносто шесть, если не больше. Но главное-то, что он производит впечатление слабого, больного, и действительно старого человека.
– Здравствуйте, товарищи курсанты! – поздоровался он слабым старческим голоском.
– Здра! Жла! Тварш! – ответили мы, и дружно рассмеялись. У преподавателя нет воинского звания, а мы от непривычки не знали, как его назвать.
– Меня зовут Паршин Андрей Павлович, – представился преподаватель, улыбаясь, – сегодня я буду проводить с вами занятия по физо, будем учиться делать подъем переворотом.
– Ничего себе! – шепчет восторженно Рома. – Неужели он, древний, как мир, сможет показать, как правильно выполняется подъем переворотом?
– Сейчас я вам покажу, как это делается.
– Блин горелый! Вот удивил, так удивил, – крайне растерялся КорС. – Неужели этот лауреат Сталинской премии и впрямь покажет? Чего-то я в этой жизни явно не понимаю!
– А почему ты его назвал лауреатом Сталинской премии? – повернулся к Королеву Лео. – Ты что, знаешь его?
– Нет, не знаю. Я просто имел в виду, что он очень старый.
Андрей Палыч вынул из сумки макет турника, на котором висит кукла. У Королева глаза стали квадратные. Происходящее все больше и больше напоминает комедию. Мы зачарованно смотрим на преподавателя и его кукольный театр одной куклы.
– Всем внимательно смотреть! – призвал преподаватель. – Показываю! Упражнение выполняется следующим образом, – и он на кукле показал, как правильно выполнять подъем переворотом.
– Repetitio est mater studiorum, – шепчет неугомонный КорС.
– Чего, чего? – снова первым спрашивает Зона.
– Повторенье – мать ученья. По латыни, – не заставляет товарищей мучиться в неведении Королев, и уже громко говорит: – Андрей Павлович, нельзя ли еще раз посмотреть, как выполнять подъем переворотом?
– Показываю! – с готовностью отвечает преподаватель, и снова крутит куклу под всеобщий смех.
– Потише, пожалуйста, – просит преподаватель старческим голосом, – а то я сам себя не слышу.
– КорС, – шепотом обращаюсь я к Сереге, – воздержись от насмешек. Чего ты, в самом деле, от этого дедушки хочешь?
– Уже молчу, – хмуро обещает КорС, и до конца занятия слово свое держит.
Батя заметил, что просто Королев тренируется, ведь он растет от невинных детских проказ до солидных авантюр. Королев не ответил. Андрей Павлович посмотрел на строй и пошутил:
– Какие командиры отделений у вас крепкие, настоящие «шкафы!»
– Неправда, – негромко говорит Веня, – только два «шкафа» и «тумбочка», потому что товарищ Третьяк на «шкаф» не  то что не дотягивает, а просто не тянет!
А этого преподавателя мы больше не видели. КорС предположил, что он просто подменил преподавателя, которому срочно нужно было куда-то отлучиться по делам. Да! Роза сильно-сильно расстроился, когда узнал, что никакого кросса мы так и не бегали!
– Надо же, – грустно говорит он, – сам себя перехитрил.
Уже перед ПХД я решил быстренько погладить смотровой комплект х/б. Батю я застал за странным занятием, он в бытовке мерил парик с длинными волосами. Увидев меня, он явно сконфузился.
– Что, Отец, никак на дело собрался? – шутливо подмигнул я ему. – Ограбить, кого решил, или готовишься к встрече с резидентом иностранной разведки?
– Ни то и ни другое, – выдавил из себя побледневший Батя, – в это воскресенье пасха, а я хочу в церковь сходить.
– Понятно. Там милиция, активисты разные по твоему «кожаному затылку» сразу идентифицируют тебя, как курсанта военного училища, – проявил я понятливость.
– Именно! А проблемы мне ни к чему. Как считаешь, сойду я за хиппи? – Батя нервно теребил полу куртки х/б.
– Вполне сойдешь, – одобрил я, оценив его вид.
– Толь, пожалуйста, не говори никому, ладно? – в его голосе явно звучит настороженность.
– Добро. Не сомневайся, я никому не скажу, – охотно согласился и пообещал я. Происходящее мне напоминает забавную игру.
– Я и не сомневаюсь, – без тени сомнения заверил Батя. – Хочешь, я и тебя с собой возьму?
– Нет. Не стану тебя обманывать, но я до этого еще не дорос. Прячь уже свой парик, – искушение было велико, но я так и не решился принять такое предложение.
Только Игорь спрятал в планшетку парик, как в бытовку вошли Литин и Рома. Хотя парик уже надежно спрятан, Батя все равно пребывает в смятении. Даже больше, он до того неуверен в себе, что это здорово заметно со стороны.
– А что это вы тут делаете, а? – тут же насторожено спросил Литин.
– Успехи, – стараясь держаться непринужденно, улыбнулся я.
– Мало серьезный ты человек, Иванов, – обижено отметил Рома. Он осмотрелся по сторонам, но ничего особенного не заметил.
Сегодня суббота – парково-хозяйственный день, операция «Балатон», уборка закрепленной территории, а потом увольнения. Поскольку я командир отделения, я не подметаю. Ротный пришел проверить, как идет уборка, во время перекура. Все, кроме меня, сидят и курят, а я лежу на траве в тени.
– Иванов, ну ты и лодырь! Чего бездельничаешь?
– Так ведь я не курю, – удивляюсь я.
– А ты кури как все! Да шучу я, шучу!
После ухода ротного, я разделся до пояса и хорошенько размялся. Потом стал крутить «солнце» на турнике. Смог сделать четырнадцать раз, что неплохо. На перекладине я бы смог больше – она вибрирует, пружинит и как бы помогает. Ладони горят, но мозоли не сорвал, что очень здорово. Оказывается, у меня были зрители, и теперь Костя Морозов из второго отделения решил попробовать и себе.
– Спорим, товарищ младший сержант, что я тоже «колесо» покручу? – вызывающе спрашивает он. Похоже, храбрости набирается, сам себя заводит. Выглядит это, во всяком случае, именно так.
– Ты раньше уже крутил? – в свою очередь спрашиваю я. – Не хотелось бы, чтобы ты травму получил. Если это в первый раз – не стоит и пытаться.
– Какая разница? – бодрится он. –  Не святые же…
Морозов сорвался и со всего маху грохнулся на спину. Для первого раза результат нулевой, что, в общем, и неплохо. Бао тоже решил попробовать и тоже упал на спину.
– Бедняга, – посочувствовал КорС, – последние мозги отшиб!
– Товарищ младший сержант, – подошел ко мне Веня Нагорный, который уже сбегал в роту за почтой. – Вам открытка!
– Как, всего открытка? – несказанно удивился я.
Открытка была от мамы, в ней родители поздравляли меня с Днем Победы. Текст поздравления напечатан на пишущей машинке красным цветом.
– Ух, ты! – изумился Дима. – А что, бывает красная лента? Круто, а я и не знал, что такая есть!
– Нет, и шесть писем, конечно, – ответил на мой вопрос Веня и заинтересовался. –  А чего это Бао лежит?
– Он не лежит, – объяснил КорС, – он валяется.
Отливать Лешу водой не пришлось, но он даже от увольнения отказался и пролежал  субботу и воскресенье. Мое возвращение из увольнения он встретил глубокомысленным умозаключением, что за все в жизни нужно платить. Сполна. После этих слов он отвлекся на Диму, который рассказывает о том, как он в школьные годы был тимуровцем.
– Послали нас в школе, – воодушевленно начал он свой рассказ.
– Далеко? – насмехается Миша.
– Как всегда? – вторит Лис. – А я-то гляжу, тебе не привыкать… ходить, куда пошлют!
– Я хотел сказать, – покраснел Дима, – направили нас помогать одной пожилой паре. Ну, там, огород вскопать, воды наносить, дров нарубить. Было очень жарко, и нам хотелось пить. Бабушка пообещала нас угостить компотом, мы обрадовались, и пока бабушка ходила в погреб за компотом, мы стали шутить, толкаться. Как-то так незаметно на радостях поломали палисадник и вытоптали клумбу. Потом испугались этого и сбежали. Пришлось нашим папам делать новый забор тем старичкам.
– Дима, – смеюсь я, – а ведь ты вроде говорил, что ты был тимуровцем? Во всяком случае, у этих стариков ты был именно в качестве тимуровца?
– Ну, да, – непонимающе смотрит на меня Дима.
– А по твоему рассказу ты был отъявленным квакинцем!
– Да ну, вас, – покраснел Дима. – Я вот думаю вечно, и чего вы такой дотошный, прямо до занудства?
Я не ответил, и пошел чистить ботинки, чтобы быстрее сдать в каптерку парадную форму.