Борзый минус. Глава 99. День Победы

                «И вся планета, голову склоняя,
      Благодарит советского бойца,
                За Мир, спасенный, за Победу в мае,
                За Счастье жить, за Веру до конца!»
                Н. Богомолов
Вот и пришел праздник всех времен – День Победы, праздник мира. Нас, курсантов 1-го курса, переодели в красные спортивные костюмы и выдали разные флаги и транспаранты. Нашему курсу предстоит изображать колонну спортсменов, хотя по нашим прическам и выправке всем понятно, что это идут переодетые курсанты Симферопольского ВВПСУ. Тем более что и предыдущие курсы нашего училища точно так же изображали спортсменов, причем в этих же самых красных спортивных костюмах.
– Хотя в принципе это правильно, – философствует Веня, – помимо всего прочего, курсанты ведь занимаются всеми видами спорта.
– Особенно ты, – хмыкнул Миша. – Тебе лично есть чем похвастать в спорте? Так что лучше помолчи. Хотя бы попробуй помолчать.
В самом  деле, Веня пока мало чем может похвастать, что в учебе, что в спорте. Но, несмотря на это он живет и горя не знает. А с другой стороны, чего ему опасаться, когда у него папа – генерал? Так что нынешний расклад его и так устраивает.
– Что поделаешь, – вздыхает Веня, – говорить не могу и молчать не умею! 
Праздничный парад пока еще не начался, и мы стоим в строю и слушаем из репродукторов праздничные речи. Сегодня тепло, а нам в спортивных шерстяных костюмах вообще жарко. По моему лицу градом катится пот.
– К сожалению, людская память коротка, – говорит кто-то из отцов города, кто именно, я не расслышал из-за конского ржания, в смысле смеха Зоны. – Но наша память о Великой Отечественной войне всегда остается с нами. Пусть этот праздник всегда напоминает людям о тех безумствах, которые могли взорвать весь мир. Пусть все человечество своей памятью спасет наш мир, который существует для мира, для труда, для любви.
Потом слово предоставили секретарю Симферопольского горкома комсомола. Он говорил обо всех, кто ковал Победу, особо подчеркивая роль простого советского солдата. С душевной дрожью слушаем мы его выступление.
– Сегодня в строю с нами много ветеранов той страшной войны, и я обращаюсь сейчас к ним. Вы на фронте ковали Победу и добывали славу не за награды, а за нашу святую землю, за светлое будущее ваших детей. Вы теряли своих товарищей, но продолжали упорно защищать Родину-мать, свой великий советский народ. Вы сражались бесстрашно, разбили гитлеровские орды, подняли наш алый стяг над рейхстагом, расписались на его колоннах. Ныне мы низко склоняем свои головы перед вами, перед могилами погибших солдат, возлагаем цветы к обелискам. Нам шагать по вашему звездному следу, сохраняя самое дорогое – мир на земле, чтобы бессмертное слово «Победа!» продолжало жить в сердцах людей!
– Знаете, – говорит Дима, – для меня День Победы это такой же большой праздник, как Новый год.
– Что, даже больше чем день рождения? – сомневается КорС.
– Представь себе, больше чем мой день рождения.
Выступающие на митинге так часто сменяют друг друга, что за ними не уследишь. Сейчас, кажется, предоставили слово профсоюзной активистке.
– Уже 41 год живет наша страна в мире, но все еще находят в земле бренные останки наших солдат, как будто эта война окончилась только вчера. Наши солдаты, неся у сердца алый партбилет, насмерть стояли под Москвой, защищали Сталинград, горели под Прохоровкой в танках, форсировали Днепр и твердо верили в нашу Победу. Мы о войне знаем уже только из книг, кинофильмов и рассказов ветеранов. Давайте поклонимся всем павшим и всем выжившим, тем, кто выиграл ту Священную войну! И никому никогда не очернить подвиг, честь и славу советского солдата, нашего народа-победителя!
Теперь слово предоставили какой-то пионерке. Она сильно волнуется, но говорит очень хорошо, проникновенно. 
– Вы, дорогие наши ветераны, видели много горя, слезы матерей, вдов и детей. На вашу долю выпала самая страшная в истории человечества война, разрушенные города и села, которые вам пришлось восстанавливать. Вы отомстили фашистам за Бабий Яр, за Хатынь, за блокадный Ленинград, за Бухенвальд, за всех убитых и замученных советских людей. Вы спасли нашу страну, все народы Европы, вы спасли меня, каждого из нас, ныне живущих. Исключительно важное значение имеет то, что вы подарили свободу и жизнь всем нам, чтобы могли счастливо расти и жить дети всей планеты. Спасибо вам огромное за это. Вы погасили пожар войны, заслонили собой весь мир. Вы водрузили наше красное знамя Победы не только над рейхстагом, а над всей ликующей планетой!
А после этого был праздничный парад и демонстрация трудящихся. Как всегда, курсантские колонны встречают на «Ура!» Училищный хор прошел с песней.
–  Снова мирное Солнце взошло, салютуют сирени, каштаны.
    И назло, смертям и ранам, счастье снова в каждый дом вошло!
    Нельзя забыть весенний этот день – Победа! Победа!
    Ликующих на улицах людей  – Победа! Победа!
    Мы все прошли через пламя и дым,
    Погибшим слава и слава живым!  Победа! Победа!
    Мы верили, мы знали – победим!
Курсанты одного батальона набили на подошвы сапог возле каблука металлические пластины – две штуки. Они звенят, как колокольчики. А на подошвы прямо целые железные пластины. Когда батальон марширует, впечатление такое, словно лязгают гусеницами танки. Жители Симферополя провожали этот батальон бурными аплодисментами. А потом были праздничные гуляния, выездная торговля радовала горожан разнообразием товаров. Мы провели в городе несколько часов, а потом вернулись в училище.
– Сначала сдаем флаги, лозунги и девизы, – командует старший лейтенант Туманов (это он имеет в виду транспаранты). – Только после этого поднимаемся в роту, да смотрите там, ничего не расплещите на лестнице!
А затем нам разрешили в честь такого большого праздника выйти в увольнение, не 30%, в практически всей роте! В такой день особенно здорово гулять по городу, так как все улицы красиво украшены, да и людей много. Все они одеты по-праздничному, и настроение у всех тоже праздничное. Встречные, но незнакомые люди улыбаются друг другу, и это воспринимается совершенно нормально. Человеческие эмоции бьют через край. Как же всех сближает праздник нашей Великой Победы! Из увольнения я вернулся в приподнятом настроении. В нашем кубрике царит веселье.
– Нет, вы представляете? – горячится Лео. – Скульптор хренов!
– Кому кости моете? – поинтересовался я.
– Иванов! – радостно бросился ко мне Лео. – Ты же не знаешь! Ты пропустил такое!
– Какое? – еще больше заинтересовался я.
– Мама Жора сказал, что смотрит на нас, как на бесформенную глину, из которой он «вылепит» что-то, понятное только ему одному! Как тебе такое?
– Какой наивный человек, – смеясь, говорит Столб.
Мы уже давно стараемся не удивляться маме Жоре, но он все удивляет и удивляет нас. Специально, что ли?
– Припозднился он, однако, – говорю я, – лет этак на девятнадцать!
– И я так говорю! – поддержал меня Лео, согретый всеобщим вниманием взвода, – и главное, некому сказать ему: «Опомнитесь, товарищ!» ну, неужели он действительно настолько наивный?
– Большой вопрос, – вставил свои «пять копеек» великий Бао, – а ответа нет.
– Чего гадать-то? – сдерживаю я улыбку, – ты пойди к нему и спроси напрямую! Так, мол, и так, вы действительно верите, что сможете нас перевоспитать?
– Товарищ Иванов, – покраснел Леха, – я понимаю, что вы все обо мне не очень высокого мнения. Но только я не дурак, на самом деле.
– Ты хотел сказать: «Не настолько же я дурак!» – подсказал Лео, и взвод снова рассмеялся, теперь уже над Бао.