Борзый минус. Глава 101. Гланды

КорСу должны удалить гланды, а он этого очень боится. Идти на операцию ему страшно и не идти нельзя. Королев переживает чувство загнанности в тупик. Но в одиночку переживать его он не хочет.
– Говорят, что их надо удалять в детстве, – ворчит Сергей во время свободного времени перед самоподготовкой. – Иванов, тебе удаляли гланды? А полипы?
– Два раза, – отвечаю я.
– Насмехаешься, да? – обиделся Сергей. Убежденность в собственной ущербности делает его еще более ранимым, чем обычно. Его непобедимое уныние сегодня расцвело еще больше.
– Нисколько. Мне действительно полипы удаляли дважды. Первый раз хирург плохо вычистил, и они снова выросли. Помню я летом в пионерском лагере очень долго, часа три не меньше, в воде просидел, переохладился. Вот они во второй раз и выросли.
– В воде, зачем так долго сидел, на спор, что ли?
– Нет, просто праздник Нептуна был, и всех в реку бросали. Я вцепился в задний борт лодки, и так пассажиром три часа по реке прокатался.
– Тебя что, не пытались прогнать? – заинтересовался Мишка.
– Пытались, но я им объяснил, что плавать не умею, – пожал я плечами. Они сначала не поверили, и смеялись.
– И только через три часа они поверили, что не врешь, иначе бы ты не мерз столько времени. Так ты и сейчас не умеешь плавать?
– Не знаю. Я после того еще не пробовал, – отшучиваюсь я, а КорС рад, что разговор принял такой оборот.
– А меня, – вспоминает с блаженным видом Лео, – на лето всегда к бабушке в село отправляли. Мы с ребятами плоты строили и устраивали настоящие морские сражения с соседним селом. Эх, видели бы вы это зрелище: десятки плотов, лодок, пиратские флаги! Незабываемое зрелище! Когда-нибудь расскажу вам подробнее, оно того заслуживает!
– Зачем не сейчас? – с сожалением спрашивает Саркис, так как слова Лео его заинтересовали.
– Сейчас некогда, поскольку я в наряд заступаю. К тому же хочу домой позвонить, так что я пошел на почту, – Леонтьев отправился на наше отделение связи, а мы вернулись к прежней теме разговора.
– Чего ты боишься? – удивляюсь я. – Заморозят тебе все так, что ты и чувствовать ничего не будешь. Только когда наркоз уже будет отходить, то немного поболит и все! Уж я-то знаю!
– И, правда, Серега, – поддержал меня Илья Гарань со второго отделения, – вот у нас во время прошлых выборов люди так толкались у входа в избирательный участок, что одному человеку ногу в давке сломали, а другому руку. Вот это да! А гланды – не позорься, КорС!
Веня, геройски выгнув грудь дугой, заметил, что некоторым просто не достает отваги. И еще, раз человек не может решиться, то пусть лучше молчит, не мучит  окружающих и свою пятую точку. Веню тут же поддержал Вася.
– Товарищ Королев, – осуждающе заявил он, – вы своей трусостью позорите славное имя человека, рожденного октябрем!
– Чего? Чего? – вытаращил глаза КорС. – Я вообще-то рожден январем!
Вася выпрямил спину и продекламировал.
– На полях и на гигантской стройке, на морях и под крутым огнем был всегда решительным и стойким человек, рожденный Октябрем.
– Товарищ младший сержант, – подошел ко мне Юля и отвлек меня от Королева и Россошенко, – выдайте мне пачку моих сигарет.
В ответ я твердо пообещал, что выдам ему сигареты завтра. Миша смеется, что не нужно было все выкуривать, не спросив на то у меня разрешения.
– Но это мои сигареты, – настойчиво требует Юлька. Мой отказ вызвал у него бурный протест.
– А уговор, который дороже денег? Завтра получишь.
– Иванов, ну будь человеком, – взмолился Юлька. – Больше не дам тебе на хранение сигареты! Я так рассчитывал покурить сейчас.
– Свободен, – отпустил я Юльку взмахом руки. – Приспосабливайся к сложившимся обстоятельствам. Твоя мечта сбудется завтра.
– Не очень богатый выбор, – шутит Лео, – в смысле, выбирать не приходится.
– Блин, – отчаявшись получить вожделенные сигареты, ворчит Юлька, – редкое занудство. И попробуй с ним поспорить.
– Да, не повезло тебе, – насмехается над ним Миша. – Юлечка, ты лучше молчи, а то дальше будет только хуже! И не говори тогда, что тебя не предупреждали!
Юлька, чувствует свое полное бессилие и как неприкаянный, бродит туда-сюда. Наконец, со всей решительностью, на какую он только способен, он поведал, что твердо решил больше мне на хранение сигареты не сдавать. Догадаться не сложно, что меня эта новость совсем не огорчила. Некоторое время все помолчали, потом КорС, наконец, отважился спросить:
– Пацаны, это что, очень не по-мужски: бояться операции?
  Голос его был сдавленным, видно, что КорС собрал всю свою волю в кулак.
– Да перестань ты, – ответил ему Рома, – вот у меня отец – здоровенный мужик, подполковник, начпо железнодорожной бригады, а рыбу и то резать не может! Честное слово! Помню, мама, когда мне было лет тринадцать, купила живую рыбу. Принесла ее домой, а папа как раз дома был. Мама ему и говорит, ты, мол, почисти рыбу, а я вечером приду после работы и пожарю ее на ужин.  Отец после обеда надел прорезиненный фартук, прямо как заправский мясник, а я пришел посмотреть. Отец смотреть не дал, а отправил меня уроки учить. Через полчаса я обратил внимание на то, что отца совсем не слышно. Заглянул я на кухню, а папа там бледнее стены стоит! Нет, скорее даже весь зеленый! И все еще первую рыбину ножом мучает, а та хвостом об разделочную доску бьется. Я ему осторожно говорю: «Ты ложись, отдыхай, а я сам рыбу почищу». Так и сделали: отец лег, а я рыбу почистил. Вечером пришла мама, и пережарила всю эту рыбу. А папа все лежит. Мама ему на подносе в спальню рыбы отнесла, а он как увидит, вскочил, да как во весь голос заорет: «Убери ее … (в общем, подальше), чтоб я ее не видел!» Так что по-разному бывает!
– Ну, спасибо, – улыбнулся КорС, – прямо от души отлегло!
За КорСом пришел заботливый мама Жора, он сегодня учтивый и любезный, как никогда, прямо сама любезность. Он заговорил Королева и как маленького повел его на операцию. Королев при этом только кивал и беспечно улыбался. Нам мама Жора приказал готовиться к покраске спортивных снарядов на спортгородке.
– Младший сержант Иванов, – смотрит на меня взводный, – я отведу курсанта Королева в лазарет и буду находиться в канцелярии. Когда будете готовы к покраске – свистнешь.
– Товарищ старший лейтенант, – дурачусь я, – а я не умею свистеть. Можно, я вас попрошу?
– Иванов, ты никак шутить со мной вздумал? – удивился мама Жора и с угрозой спросил, – а ты хорошо подумал?
Вместо ответа я промолчал, а взводный меня больше ни о чем не спрашивал и отправился в канцелярию роты. А я подошел к Васе и попросил его прочесть мне все стихотворение про человека, рожденного Октябрем, полностью, так как не удалось его услышать.
Ночью всю роту разбудил курсант 4-го взвода Рашид Гумеров, башкир по национальности. Ему приснилось, что он на охоте, он вскочил со сна и побежал по второму ярусу прикроватных тумбочек к шкафам с шинелями и вещмешками. Тумбочки стали падать, наделав переполох.
Многие курсанты решили, что объявили тревогу и бросились опускать светомаскировку на окнах, стали одеваться. Суматоха поднялась необычайная. Зато смеху потом было!