Борзый минус. Глава 106. Мехико - 86

Рота, захватив сухой паек, на весь день убежала в горы на занятия по тактике, а я стою в наряде дежурным по роте. Когда навели порядок в расположении роты (а мы снова живем в той же деревянной казарме, что и на абитуре), я вышел из казармы и направился к пожарному щиту.
Весь щит испещрен надписями, в основном непристойного характера. На нем почему-то ничего нет, и я при каждой возможности практикуюсь на этом щите в метании ножа.
Вот и сейчас я достал штык-нож, и стал метать его в пожарный щит. Примерно после двадцатого броска рядом раздался спокойный голос Димы, который стоит в наряде дневальным по роте. Он сейчас дневальный свободной смены. Дима засмотрелся на то, как штык-нож каждый раз впивается в одно и то же самое место.
– Здорово у тебя получается. Ты, наверное, и до армии тренировался в метании ножей?
– Да, это верно, – признался я, – мне всегда нравился нож, и я давно начал, практиковаться с ним.
– Сломать не боишься? Вон из двадцать девятой роты курсанта отчислили из-за того, что сломал свой штык-нож. Тоже учился его бросать.
– Не боюсь. К тому же я не бросаю нож, – улыбнулся я. – А ты сам-то не хочешь научиться? Помогу освоить все премудрости этого дела. Вдруг пригодится?
– Нет. И не хочу, и в силу сложившихся обстоятельств мне это ни к чему. Незачем мне это умение.
В голосе моего приятеля прозвучала какая-то обреченность.
– То есть как это незачем? – удивился я и даже замер на мгновение, хотя собрался было метнуть штык-нож, – мы же будущие офицеры! Это умение никогда не помешает. А, может случиться и так, что именно оно тебе жизнь спасет.
Еще я промолчал о том, что в этой жизни нужно быть сильным. А судьба, она, как и каждая нормальная женщина, любит сильных и отчаянных мужчин. Мне хочется думать, что я именно такой и есть. Во всяком случае, я таким постараюсь стать.
– Не все курсанты мечтают попасть служить в пехоту, как ты, Иванов. Вот меня, например, вполне устраивает стройбат. У меня есть родной брат – старший. Он уже майор, служит на Байконуре. Он мне поможет попасть служить на Байконур, а потом расти по служебной лестнице. Так что незачем мне заниматься сразу всем в надежде, что оно пригодится. Нет, я точно знаю, что мне понадобится в службе. Со временем и ты это поймешь. Так что я предпочитаю не делать ничего лишнего.
– Будешь делать карьеру? – понимающе кивнул я.
– Почему нет? Хочу повторить банальную истину: офицер не прапорщик, ему нужно расти. Или ты бы согласился прослужить всю службу капитаном? – Дима смотрит на меня долго и, молча.
Я отрицательно мотаю головой. Разумеется, я понимаю, что генералами станут сыновья или зятья генералов, но и капитаном всю службу служить я не собираюсь. Как минимум, подполковником я точно стану, а там и до полковника не далеко.
– То-то и оно. По той же причине я хочу воспользоваться помощью брата, раз другой возможности нет. Не всем так везет, как Вене – папа генерал, но и от помощи брата я отказываться не собираюсь. В генералы он меня, конечно, не выведет, но служить мне будет легче, – все с большей и большей настойчивостью говорит Дима. – Так что я знаю, что буду служить в стройбате, и вот это умение – метать ножи мне точно не понадобится. Ух, все-таки здорово ты это делаешь!
Хотя Дима и открещивается от службы в других войсках, но не может смотреть равнодушно на мое занятие.
– Мне помочь некому, – пожал я плечами, – так что буду свою карьеру делать сам. А на счет пехоты ты, безусловно, прав – я бы предпочел служить в мотострелковых войсках, а еще лучше в десанте.
Дима Снигур хмыкнул и сказал, что каждый рано или поздно попадает на свою полочку. Из-за моей спины донесся хриплый голос комбата:
– Товарищ дежурный по роте! Вы с ножом осторожнее и помните, что те, кто не придерживаются техники безопасности, влекут за собой гибель людских жертв! Все!
Ясно чувствуется, что комбат пьян с самого утра, и это в разгар борьбы с пьянством! Впрочем, комбат является руководителем лагерных сборов, то есть здесь он самый большой начальник.
– Есть, товарищ майор! – торжественно заявил я, повернувшись к нему, но комбат, не обращая внимания на меня, тяжело поплелся спать в общежитие. Но нет, он остановился и снова обратился ко мне.
– А вообще, вы знаете, кто, где служит? Я вам сейчас расскажу! Значит так: щеголь в кавалерии, лодырь в артиллерии, пьяница во флоте, а дурак в пехоте! О! Солнышко начинается! Пора на покой. Теперь точно все!
В кавалерии я бы, может, и послужил, но у нас на всю страну один кавалерийский полк, попробуй в него попади. Зато они снимаются в кино! Я бы с удовольствием тоже снялся в кино, да еще верхом на коне, с шашкой в руке! Эх, романтика!
– Кстати, на счет другого варианта – подружись с Веней, и его папа генерал поможет и тебе, – посоветовал я товарищу.
– Я подумаю, – пообещал Дима, а я вдруг вспомнил и спросил его: «Ты чего футбол с нами по телевизору не смотришь? Это ведь чемпионат мира!»
– Чего этот футбол смотреть? Все равно кто-то один выиграет. Я его не понимаю. Вратари стоят на местах, а все остальные тупо и бестолково толпой бегают от одних ворот до других. Ни защиты, ни …
– Чудак-человек! – перебил я. – Это же романтический футбол!
– Романтический? – удивился Дима. – Как это?
– Сейчас объясню, – и я стал горячо просвещать Диму в тонкостях футбола вообще  и романтического в частности. Хотя в душе я понимаю, что это пустая трата времени, и Дима слушает меня просто из вежливости. Впрочем, договорить все равно не дал товарищ старший лейтенант Туманов, который сегодня дежурный по лагерному сбору.
– Товарищ Иванов, – сказал он со всем скепсисом, щедро отмерянным ему природой. – Это вы орехи кололи при помощи двери? А вы случайно не обратили внимания на то, что на них краска облетела? В следующий раз будьте добры, колите орехи руками, раз уж вам их так хочется. Надеюсь, мы договорились?
– Никак нет. Двери дубовые, а я нет!
– И откуда, только такая уверенность? – притворно вздохнул Туманов. – Это я сейчас про двери! Будем считать, что вы меня уговорили. Во всяком случае, двери, в случае чего, и заменить можно, чего не скажешь о вас.
Рота вернулась уже после ужина. После чистки оружия старший лейтенант Туманов построил роту и объявил:
– Товарищи курсанты, вы, должно быть, устали с дороги. Почему бы вам не прогуляться?
И рота, негромко поругивая Туманова, ушла на вечернюю прогулку. Больше всего клял Туманова Королев. По виду можно сказать, что ему хотелось умереть, но вместо этого он уснул.
Как я уже успел сообщить, сейчас как раз идет чемпионат мира по футболу, и мы по ночам смотрим его трансляцию по телевизору. Не все разумеется, а только болельщики. И это несмотря на усталость от дневных занятий на свежем воздухе и изнуряющей жары, так сказать, в ущерб отдыху.
Периодически кто-нибудь из спящих курсантов встает в туалет и сразу пристает с вопросами, изображая зачем-то заинтересованность: «А кто с кем играет? А какой счет?»
В первые две ночи таким интересующимся отвечали честно, а потом надоело. Мы не досыпаем каждую ночь, а днем наравне со всеми бегаем, прыгаем, окопы роем, маршируем, а они спят, и, видите ли, даже не знают, кто с кем играет!
Мы смотрим футбол с замиранием сердца. Опять нарушение правил. Интересно, получит нарушитель «горчичник» или нет? Поднимается с постели еще один  горе-болельщик (на этот раз это Войтенко из второго взвода) и проявляет интерес к футболу.
– Кто там с кем играет? – зевая до хруста, интересуется он.
– Наши с вашими, – пока спокойно отвечает Лис.
– А какой счет? – не унимается горе-болельщик.
– Два нуль.
Все замерли в ожидании развязки. Житейские драмы ведь идут без репетиций, так что никогда неизвестно, чем все кончится. Малоинтересными такие стычки не назовешь.
– А кто выигрывает? – не унимается очередной «болельщик».
– Ничья, – начинает закипать Лис.
– Как это ничья? – удивляется «фанат». – Ты ведь только что сказал, что счет «два – нуль?»
– Слушай, нехороший человек, проваливай, давай отсюда, а? – с видимым трудом сдерживается, чтобы не нагрубить Лис.
– Куда? – вырвалось у недоумевающего «болельщика».
– На хрен, на хрен проваливай! – зло говорит Миша. – А-то еще и получишь сейчас. Непременно! И это в лучшем случае. А то и отгребешь! Козел!
– Вот, – довольным тоном говорит КорС, – это более точное и правильное определение. А то «нехороший человек!» Этот термин весьма условен. Вот «козел» это намного точнее!
– Вы чего? Озверели? Интересно ведь.
– А если тебе интересно, то садись и смотри, как все, понятно? Болельщик, понимаешь, хренов нашелся.
И началась обычная, привычная перебранка. Каждую ночь возникают такие ссоры, не прекращаются они и днем. Безусловно, эти ссоры не были бы такими длительными, если бы виновата была только одна сторона. Но так обидно не досыпать каждую ночь, а тут еще эти горе-болельщики, совершенно не желающие задумываться над тем, каково это – постоянно не досыпать. Смотреть такие болельщики, конечно, не хотят, им сон значительно милее. Ну, вот почему бы им не пройти мимо нас, молча? Хотя говорят, что молчание это одно из наибольших человеческих страданий.
Сейчас перерыв, и Миша рассказывает: «Чтобы вы знали и не обманывались – в каждом отделении у нас есть внештатный осведомитель. Он «стучит» на всех в особый отдел, а другими словами в военную контрразведку».
– Неужели в каждом отделении по стукачу? – недоверчиво спрашивает Лео.
– А может и больше, чем по одному. Большинство из них так и остаются неизвестными бойцами невидимого фронта, но некоторые все-таки проявляются, – продолжает наше просвещение Миша. – Во всяком случае, считается, что если на выпуск кто-то из вчерашних товарищей приходит в форме погранвойск КГБ СССР, то это явное доказательство того, что этот человек все годы учебы «стучал» в особый отдел. Это аксиома, которая, как вы знаете, не требует доказательств.
Мы все слушаем, не перебивая, ибо ни о чем таком не знаем и не догадываемся.
– Для этих ребят в училище существует хорошая, добрая традиция. После прощания со знаменем и прохождения торжественным маршем их купают в фонтане. На территории училища есть фонтан, вот в нем и купают. Прямо в парадной офицерской форме! Ну, а если они в городе на глаза попадаются, то и в городских фонтанах тоже!
– Эй, вы там! Второй тайм начинается!
– Не боись, без нас не начнется!
– Как знать! Эти бразильцы до того наглые, что ведь могут вас и не подождать!
И снова мы наслаждаемся футболом, комментируя его, кто как может. Мы дружно осуждаем нападающего, который никак не успевает к мячу. Один Миша защищает его, шутя, что главное не в том, чтобы быстро бегать, главное вовремя выбежать! В ответ ему я говорю, что Миша перепутал футбол с кроссом, и всем весело.
Встает еще один «любитель футбола». На этот раз это Окунь из 4-го взвода. Окунь это кличка за его огромные выпуклые глаза.
– Пацаны, а кто там с кем играет? – отчаянно зевая, спрашивает он. На этот раз Лис не выдерживает и вскакивает с места.
– Небольшая преамбула: Окунь, ты – козел! Преамбула окончена!
        И хрясь горе-болельщика по морде! На Лисе сразу повисли Миша и КорС, а бедный Окунь поплелся умываться. Претензий к Лису за его нетактичное и не очень адекватное поведение у него не возникло.
– Это пока только первый, тихий звонок, – вслед Окуню говорит Миша. – Так и заруби это себе на носу или как оно там у рыб называется?