Борзый минус. Глава 109. Советы

«Предупреждай друзей с глазу на глаз,
                а хвали публично».
Латинская пословица
Вот и первый летний отпуск! Все наши ребята в армии, но мой лучший друг, комиссованный из армии, дома. Вечером, перед тем как пойти на дискотеку, мы сидели в беседке в нашем дворе и по очереди играли на гитаре. Вокруг нас собралась вся дворовая ребятня. Мамы уже давно зовут их по домам, а они все не идут, и не идут.
– Дядя Толя, – восторженно просит меня четырехлетний Виталька из нашего подъезда, – спойте про коров.
– Про кого? – не поверил Вит, – про каких таких коров?
– Да про коров, – пролепетал Виталик-маленький.
– Фильм помнишь «Мэри Поппинс до свиданья»? – напомнил я своему другу. – Вот из этого самого фильма песня.
И я с искренним вдохновением запел песню про тридцать три коровы и юного поэта к всеобщему восторгу дворовой ребятни. Допев, я скомандовал:
– А теперь все марш по домам!
Однако дети, это вам не солдаты и не курсанты, и никуда спешить не стали. Они смотрят на меня снизу вверх и чего-то ждут.
– Сейчас! Дядя Толя, а завтра споешь нам еще эту песенку?
– Что с вами поделаешь? Спою, так и быть, но помните, что это и от вашего поведения зависит!
– Относи гитару домой, время летит, – сказал Шепелев. – Нам уже тоже пора. Девчонки на танцах нас уже давно заждались!       
Что ж, девушек ждать заставлять это просто грех! Хотя… пусть они сами себя немного разогреют, ожидая нас! По дороге на дискотеку, на летнюю площадку Дома офицеров, Вит со смехом вспоминал, как детвора во все горло подпевала мне.
– И охота тебе возиться с этой малышней? – недоумевает друг. – Из тебя хороший папа должен получиться, а я вот педагогического таланта не имею.      
Наутро я направился в райвоенкомат, чтобы встать на воинский учет. Не успел я пройти и триста метров от дома, как возле музыкальной школы встретил знакомую девушку Светку Татарчук. Помнится, раньше она никогда не афишировала своих отношений со мной. Она стала еще красивей, как это говорят в таких случаях – расцвела. Так что я снова очарован ею. Хотя и раньше она мне нравилась, а мои друзья, так те просто бурно восторгались ею. Многим она казалась воплощением мечты о женской красоте.
– Привет, любимый! – первой сказала она. – А тебе в форме здорово! Молодцу все к лицу! Ха-ха-ха! Рада тебя видеть!
Насколько мне известно, все, кому доводилось встречаться со Светкой, буквально с первых минут и надолго подпадали под власть ее женского обаяния. Помнится, мы оба считали, что наше случайное знакомство, которое постепенно переросло в дружбу, очень много дало нам обоим в плане взросления. Мы были уверены, что практика является ключом к секрету не только полета (как в свое время говорили браться Райт), но и многого другого. Мы думали, что мы смелые новаторы, хотя, как позже оказалось, все это уже было давно изобретено и испытано до нас. И даже описано в одной занятной, но запрещенной в нашей стране книге.
– Привет. Чего глаза такие невеселые, если ты мне так рада? – не удержался я. И в самом деле, лицо подруги выражает больше душевных страданий и опустошенности, чем искренней радости. 
– Представляешь, мне сразу трое ребят сделали предложение, а я все никак не могу решить за кого из них выйти замуж, – честно ответила Светлана, и глаза этого «создания совершенной красоты» забегали по сторонам, не в силах надолго сфокусироваться на чем-нибудь одном.
Теперь, если взять во внимание ее сомнения, можно понять ее состояние. А то непонятно как-то было, чудеса да и только! Значит, ее женские достоинства замечены и оценены по достоинству.
– Я их знаю? – тут же деловито поинтересовался я.
– Нет. Они все, что называется, не местные, – довольно сдержанно ответила Света. – Что посоветуешь?
– Ты хоть скажи …, –  начал, было, я, но Светка тут, же перебила меня. –  Один из них повар, –  сказала она, но тут уже я перебил ее:
– Нет, ты мне лучше по географии скажи, – сладко улыбнулся я, решив изобразить участие. На самом деле я задавался вопросом – кто из нас больший циник – я или она?
– Житомир, Киев и Кировоград.
Какая она все-таки красивая. Даже немного странно, что она до сих пор не замужем.
– Тут и думать нечего, конечно, Киев.
Светка, было, рассмеялась, но тут, же снова стала серьезной.
– Ты и, правда, так считаешь?
  Я, молча, кивнул, еле сдерживая смех. На самом деле, мне хотелось сказать ей, что-то ставшее заяложенным по поводу того, что такой выбор нужно делать, подчиняясь только своему внутреннему голосу. Иногда этот голос называют интуицией, но в данном конкретном случае это должна быть любовь. В Светкином случае выходит, что никакой любви с ее стороны попросту нет.   
– Ладно, я подумаю. Во всяком случае, спасибо на добром слове. Может, зайдешь? – игриво улыбнулась она. – Так сказать, по старой памяти?
– Зайду, только отмечусь в военкомате, переоденусь и к тебе, – ответил я, с трудом поборов страстное желание обнять ее здесь же. 
– Нет, любимый, ты лучше вечером приходи, когда стемнеет. Хорошо? Ну, так я жду? Договорились? Только пусть это останется между нами.
– Да. До вечера, Светик.
И мы разошлись. Света предварительно заверила, что она как и прежде, готова исполнить любое мое желание. Дойдя до парка культуры, я встретил своего лепшего друга Виталия Шепелева.
– Привет! – обрадовался он. – В военкомат путь держишь?
– Угадал. Рад тебя видеть, – ответил я. Я стал рассматривать своего друга, словно вчера и не видел его вовсе. Он такой же худой, только его светлые волосы отросли, и в глазах появилась какая-то непонятная для меня пока радость.
– Я тоже очень рад тебя видеть! Заходи ко мне вечерком.
– Нет, сегодня вечером не смогу.
– Уже договорился? Понимаю, – подмигнул друг. – Слушай, я ведь жениться собрался! Что скажешь?
– Это твое дело, – пожал я плечами, – а на ком?
– На Людке Власюк, знаешь такую?
С уверенностью можно сказать, что худшего выбора мой друг сделать не мог.  Мысленно я начал рвать волосы на своей голове.
– Кто ж ее не знает? Послушай … ты мой друг, ты мой лучший друг, и мне совсем не безразлично, как ты живешь. Как будешь жить дальше. Послушай моего совета – не женись на ней.
– Почему? Я ее люблю, – насторожился мой друг, а по его лицу пробежала тень.
– Она шлюха, и всегда будет такой. Она просто не сможет быть другой. Она шлюха по натуре, по состоянию души, а это на всю жизнь. Рано или поздно ты об этом узнаешь, а потом наступит момент, когда ты терпеть уже не сможешь. И вы расстанетесь. Стоит ли переживать разочарования, если их можно избежать?
– Мне она изменять не будет. Я ее люблю, я окружу ее заботой, вниманием, любовью, и она изменится.
– Оказывается, ты более наивен, чем можно было предполагать. Она ****ь, – упрямо повторил я, стараясь удержать друга от ошибки, – и этим все сказано. Измениться она может только в худшую сторону.
– Ты ошибаешься, дружище, – уверенно говорит мой друг.
– Что ж, буду рад ошибиться. Только я не ошибаюсь. Во всяком случае, в этом конкретном случае, извини за тавтологию.
Вит спросил меня, когда заканчивается мой отпуск, и я ответил, что обратно выезжаю двадцать седьмого утром.
– Жаль, я женюсь двадцать восьмого.
– Это даже хорошо, потому что я или не пришел бы к тебе на свадьбу, или даже если бы пришел, то не смог бы скрыть своего настроения вообще, и своего отношения к ней в частности.
Любой другой человек на месте Вита на меня бы страшно рассердился, но только не мой друг.
–  А как на счет нашего обещания быть друг у друга на свадьбах свидетелями, и стать крестными отцами наших детей?
И я пообещал, что в следующий раз я обязательно постараюсь быть свидетелем на его свадьбе.
– Может, поздравишь меня все-таки?
– Нет. Я буду грустить об этом твоем безрассудстве. Послушай, дружище, пока еще есть время – одумайся!
– Нет. В конце концов, это моя жизнь.
Я нехотя признал это. Все свои ошибки каждый человек должен совершить сам. Жаль, что то, что очевидно окружающим, не понятно моему лучшему другу. Вит пошел домой, я в военкомат, но еще долго я не мог успокоиться.