Борзый минус. Глава 111. Горбатый

Вечером я зашел к другу, как мы и договорились. Витальку я застал за ремонтом его автомобиля ЗАЗ-965, перешедшего ему в наследство от деда.
– «Горбатого» лепишь? Когда я вижу горбатых, то всегда выпрямляю спину, – пошутил я и пожал другу руку. – Может, распилим твое авто пополам – выйдет два мотороллера?
– Старая шутка, дружище, – улыбнулся Виталий, вытирая руки тряпкой, – такая же старая, как «Десять минут позора и вы на работе!» Впрочем, каждому свое красивое.
Я промолчал, потому что шутка действительно была старая, но потом все-таки не удержался и сказал: «Вот подложили нам всем когда-то свинью».
– Между прочим, это первый, действительно «народный» автомобиль в СССР. Только его и можно купить без многолетней очереди – свободно. И цена 1800 рублей тоже вполне приемлема. Во всяком случае, когда мой дед  купил себе это авто, шикарная «Победа» стоила 16000 рублей.
– Вижу, ты к нему неравнодушен, – удивился я такой привязанности к этому почти игрушечному  автомобильчику.
– А как же! Все мое розовое детство связано с этим авто!
– Похоже, ты и знаешь о нем многое?
Виталик посмотрел на меня испытующе и предложил:
– Хочешь, расскажу? Может, станешь относиться к нему более уважительно? Мне это все дед рассказывал, и я еще не все его рассказы забыл. Так что и саму машину, и его историю я знаю, как свои пять пальцев. Слушай: сначала «Запорожец» должны были выпускать в Москве под маркой «Москвич». В средине 1950-х годов Политбюро приняло постановление о создании советской микролитражки. Конструкторы предложили несколько экспериментальных образцов, но, ни одна из них в Кремле не понравилась. Московскому автозаводу дали указание адаптировать к нашим советским дорогам итальянский «Фиат 600». В 1957 году опытный образец микролитражки был представлен под названием «Москвич 444».
– Это была точная копия итальянской машины? – предположил я.
– Угадал. Единственное отличие – вместо двигателя с водяным охлаждением наши умельцы поставили двигатель МД-65 от мотоцикла «Урал», представляешь?
Я кивнул, что представляю. Наши Кулибины могут и не такое учудить, на счет этого я нисколько не сомневаюсь. Друг помолчал, привлекая к себе еще больший интерес.
– Московскому автозаводу не хватало площадей для дополнительных цехов, необходимых для выпуска микролитражки. Стали искать другого производителя, и поиски длились почти год. Однажды об этом услышал директор Запорожского завода «Коммунар», и стал убеждать Хрущева, что его завод, выпускающий комбайны, лучше всего подходит для выпуска автомобиля. В конце ноября 1958 года Совет Министров СССР принял постановление «Об организации производства микролитражных автомобилей», доверив это дело заводу «Коммунар». Уже первые испытания на запорожском полигоне показали, что идея использования двигателя от мотоцикла ошибочна. Мотор был маломощным и недолговечным, и его поменяли на мотор от «Фольксвагена-жука». Западная пресса сразу стала писать, что Советский Союз занимается откровенным плагиатом, готовя к выпуску малолитражку «Фолькс-Фиатович». Так что от немецкого мотора вынуждены были отказаться, зато итальянцы подготовили иск в суд. Чтобы избежать международного скандала наше правительство предложило компании «Фиат» построить в СССР большой автомобильный завод.
– Будущий ВАЗ? Кто бы мог подумать! – что и говорить, я не ожидал, что будет так интересно слушать рассказ друга. – Так это благодаря «горбатому» советские автолюбители получили возможность шиковать, извини за тавтологию, на шикарных «Жигулях»?
– Да. Ну, а на «Запорожец» итальянцы закрыли глаза. В конце концов, на микролитражку установили двигатель от легкой десантной амфибии, которую Министерство обороны испытало в конце 1950-х. Правда в ней мотор стоял спереди и охлаждался встречным потоком воздуха, а в первом «народном» двигатель упрятали под капот. Летом он нагревает салон, как печка, и гудит ужасно. В июне 1959 из ворот экспериментального цеха выехал первый пробный «Запорожец» – ЗАЗ-965, а завод «Коммунар» переименовали в ЗАЗ. Дорабатывали машину еще год, а потом два образца привезли в Кремль. В ноябре 1960 года была выпущена первая промышленная партия «Запорожцев» –  кстати, первых украинских автомобилей.
Что и говорить, история оказалась настолько интересной, что хоть бери и записывай ее на память. К тому же Вит с такой нежностью вспоминает и говорит о «горбатом», что невольно тоже наполняешься уважением и гордостью.
– А этот, какого года? – кивнул я на Виталькин раритет.
– Этот 1961 года, то есть ему уже 35 лет! Давай отметим эту круглую дату? – на лице Вита отпечаталась гордая грусть.
– На природе? Я – за! Вот только я не уверен, что твое авто заведется.
– Конечно, заведется, или я не я! – с гордостью ответил Виталий. – Деньги есть? У меня тоже, садись, поехали. Через магазин!
– Может завтра? – засомневался, было, я.
Если доверять самому себе, то я опасаюсь ехать в этой коробчонке.
– Не стоит ни в коем случае рассчитывать на завтра, ведь неизвестно, что оно принесет. А упущенный случай редко повторяется. Запомни, дружище: время для счастья – сегодня! Сегодня!
Мы сели в тесный салон и я пошутил, что пока глухо, как в танке.
– Это пока мы двигатель не завели, – рассмеялся Вит.
Мотор завелся сразу, и мой друг был счастлив, как ребенок. Довольно улыбнувшись, он сказал:
– Что ж – конец делу венец, теперь можно и в магазин!
Я попытался устроиться удобней и толкнул плечом своего друга.
– Жаль, – говорю я, – что «народным» автомобилем стал «горбатый» запорожец, а не, скажем, «ЗИМ»! Ну, или хотя бы двадцать первая «Волга»!
Прожитый день был чудесным, и на пикнике мы встретили золотой закат. Только время снова, как назло, пролетело быстро. И чем меньше дней остается до возвращения в училище, тем быстрее оно летит. А на следующий день мы с родителями поехали к бабушке в село Дмитренки. Бабушку застали хозяйничающей возле пчел.
– Ба, – позвал я, – а тебе не трудно с пчелами? Можно ведь и без них обойтись.
Конечно, бабушка моя  привычная к постоянному, усердному труду, но в ее возрасте, как мне кажется, можно и нужно уже отдохнуть. Бабушка охотно откликнулась на мой вопрос.
– Люблю я их, ведь они, считай, всю нашу семью спасли.
– Это как же? – удивился я, а в голове почему-то вертится пословица «Гуси Рим спасли».
– Во время оккупации немцы ульи трогать боялись! Боялись, что их пчелы покусают, представляешь?
В который раз мне стало стыдно за то, что по большому счету я почти ничего не знаю о жизни бабушки. А ведь она обладает цепкой памятью и очень многое может рассказать. В это мгновение я проникся еще большим уважением к своей бабушке.
– Невероятно! Воевали, а пчел боялись?
– Да, страх перед страхом быть укушенным сдерживал их! Им не хватало духу качать мед! За счет этого меда я с детьми и выжила. А дети – это и твой отец, вот какое дело, – улыбнулась бабушка и ее, умудренные жизненным опытом глаза, заискрились теплом, – так что был и на нашей улице праздник. Здравствуй, сыночек, спасибо, что не забываешь мать.
– Ну что вы, мама, как можно? – смутился папа, и был он в этот миг похож на маленького мальчика. – Сынок, а ты иди в сад, там тебя ожидает небольшой сюрприз.
Заинтригованный я отправился в сад, находящийся за бабушкиным домом. Сюрпризом оказались три гамака, висящие на деревьях. Видимо папа экспериментировал, так как гамаки оказались совершенно разные.
        Два гамака были сплетены из шнуров, только один с поперечными планками, а другой вовсе без них. Третий был из брезента и с планками. На него я и влез, благо висит он не выше полутора метров над землей. В нем было удобно, спокойно и отчего-то напала дремота.
        Однако поспать не удалось. Налетел резкий холодный ветер, предвещая ненастье. Солнце скрылось за тучами, сразу наступили сумерки,  и пошел мелкий, нудный дождь. Папа посмотрел в небо и махнул рукой.
– Из большой тучи мелкий дождь, – флегматично заметил он.
– Зато надолго, – ответила бабушка. – Никаких сомнений.
– Ну, это еще вилами по воде писано, – не сдается папа.
Дождь затянулся до следующего утра, и лично для меня он был совсем не в радость. На гамаке покачаться, тоже не удалось. А самое главное то, что и без того ужасно короткий месяц отпуска стремительно заканчивается. Можно сказать, что я и не заметил, как пролетел целый месяц летнего отпуска. Пора возвращаться в училище.
 






Конец 1-й книги