Последний ключ. Глава 23

Они вышли в длинный, извилистый коридор, вырубленный прямо в скальной породе. С одной стороны тянулись редкие массивные двери, с другой — узкие, похожие на бойницы окна, выходящие во внутренний двор. Денис, повинуясь внезапному порыву любопытства, остановился у первого же окна и прильнул к холодному камню, вглядываясь в темноту. Там, внизу, в тусклом, призрачном свете фонарей с теми же синими кристаллами, проступали очертания небольшого, удивительно ухоженного сада: клумбы с какими-то незнакомыми цветами, аккуратно подстриженные кусты, изящные кованые скамейки и невысокие деревья, чьи кроны серебрились в искусственном свете.

— Наш внутренний двор, — пояснил Ленар, останавливаясь рядом. — Единственное место в Убежище, где можно увидеть небо. Он указал куда-то вдаль, где за деревьями смутно угадывались тёмные каменные строения. — А вон там, за садом — учебный корпус. Но его я покажу тебе завтра.

Они двинулись дальше по коридору вслед за мамой, и Ленар на ходу проводил короткую экскурсию, указывая на двери: столовая, библиотека, архив, кабинет мастера Ардена, хранилище артефактов. Денису до жути хотелось заглянуть хотя бы в одно помещение, увидеть всё своими глазами, но все двери были уже заперты на ночь.

Пройдя по узкому коридору и поднявшись по крутой каменной лестнице, они оказались в жилом корпусе. Здесь было на удивление просторно: в центре — большой холл с уютными скамейками и растениями в массивных глиняных кадках, от которого в разные стороны расходились несколько коридоров. По одному из них, самому дальнему, они прошли до двери, ведущей в дом Ленара и его матери. Внутри было просто, без малейшего намёка на вычурность, но удивительно тепло и уютно: несколько глубоких, мягких кресел у камина, на полу — потёртые, но чистые ковры, на стенах — картины с морскими пейзажами и ещё одна, особенная: портрет их отца. Тот самый, знакомый по залу портретов. Помещение освещалось всё теми же магическими кристаллами.

— Садитесь, мальчики. Я сейчас принесу вам перекусить, — мама указала на кресла у камина и исчезла за дверью, ведущей, по-видимому, на кухню.

Денис рухнул в кресло, чувствуя, как ноет каждая мышца, каждая косточка. Ленар молча опустился в соседнее. В камине уютно потрескивали дрова, и их тёплый, живой свет плясал на стенах, отбрасывая длинные, колышущиеся тени.

— Значит, ты и правда мой брат? — спросил Денис после долгой, тяжёлой паузы.

— Правда, — тихо ответил Ленар, не отрывая взгляда от огня.

Денис не знал, что ещё сказать. Он вдруг почувствовал себя отвратительно — не столько физически, сколько морально. Глядя на бледное, осунувшееся, безмерно уставшее лицо парня, который, не смыкая глаз, провёл бессонную ночь, охраняя их в сторожке, который держал защитный купол на Мосту Вечности из последних сил, он ощутил острый укол совести. Сколько раз он мысленно называл его психом? Сколько раз посылал куда подальше?

— И как вышло, что я оказался… в другом мире? — выдавил он наконец.

— Это была необходимость, — ответил Ленар всё так же тихо и глухо. — Это нужно было, чтобы сохранить наш последний шанс. Единственный. Я не мог тебе всего объяснить — не было времени. Да и ты бы не поверил…

Он не договорил. В комнату вернулась мама, неся в руках поднос, уставленный горячим, пахнущим травами чаем, тарелками со свежим хлебом, сыром и какой-то домашней запеканкой. Поставив поднос на низкий столик у камина, она опустилась в соседнее кресло и обвела обоих сыновей долгим, полным нежности и тревоги взглядом.

Денис не чувствовал голода — все переживания этого бесконечного дня начисто отбили аппетит, — но из вежливости не посмел отказаться. Ленар тоже вяло ковырял ложкой еду, и вид у него был мрачный, почти отсутствующий.

Мама встала, подошла к Ленару и мягко положила руку ему на плечо.

— Я слышала о том, что произошло, — сказала она негромко. — Мастер Арден уже сообщил мне. Он крайне недоволен тобой, Ленар. И я… я понимаю почему.

— Вообще-то в этом есть и моя вина, — вдруг решился Денис, подаваясь вперёд. Слова давались с трудом, но он должен был это сказать.

Ленар удивлённо поднял на него глаза.

— Я нашёл ту девушку, Тею. Это я уговорил Ленара взять её с собой. Я настаивал. Он сомневался, а я давил.

— Не говори глупостей, — Ленар покачал головой и сокрушённо вздохнул. — Ты вообще ни при чём. Это я должен был всё проверить. Я обязан был применить заклятие разоблачения ещё там, в Туманном посёлке. Я идиот. Опытный друид — и попался на такую примитивную ловушку.

— Брось, кто же мог знать… — начал Денис.

— Не защищай меня, — отрезал Ленар, но в его голосе не было злости — только усталость и горечь.

— Ладно, мальчики, хватит выяснять, кто прав, а кто виноват, — мягко, но решительно вмешалась мама. — У Элиана есть оправдание: он не обучен, он только входит в наш мир и ничего не знает о наших законах. А ты, Ленар, к сожалению, понесёшь наказание за свою оплошность. И это разрывает мне сердце, но таковы правила. И ты должен это понимать.

Ленар тяжело вздохнул, и больше ничего не ответил. Денис заметил, как мать украдкой погладила его по плечу — быстро, почти незаметно, но с бесконечной нежностью.

Когда они закончили ужин и добрались до своих комнат, Денис был уже совершенно, абсолютно измотан. Глаза слипались сами собой, ноги подкашивались, мысли путались в вязкую, бессвязную кашу. Ленар открыл одну из дверей и пропустил его вперёд.

— Это твоя комната. Располагайся. Если что — моя дальше по коридору. Мамина — в самом конце. Уборная чуть ниже по лестнице, справа.

— Отлично. Моя комната — именно то, что мне сейчас нужнее всего на свете, — пробормотал Денис, чувствуя, как веки наливаются свинцом.

— Ну да. В общем… отдыхай. Набирайся сил. Теперь спешить особо некуда, — сказал Ленар и, коротко кивнув на прощание, удалился.

Денис переступил порог, уже понимая, что сейчас просто рухнет от усталости. Комната оказалась просторной и на удивление светлой: повсюду мягко горели магические светильники, отбрасывая на стены тёплое, живое сияние. У стены стояла огромная, застеленная свежим бельём кровать с горой подушек и пушистым пледом. В углу притаился большой, добротный деревянный шкаф, на полу лежал мягкий меховой ковёр, в который ноги утопали по щиколотку. У стен стояли причудливые, незнакомые растения в глиняных кашпо, а в углу уютно потрескивал дровяной камин.

Денис первым делом подошёл к шкафу и с облегчением обнаружил там чистую, аккуратно сложенную одежду. Стянув грязную, порванную толстовку, он переоделся в мягкую светлую рубашку из грубой, но приятной к телу ткани и свободные штаны. Потом, превозмогая усталость,  добрался до ванной комнаты. С местным «доисторическим» душем пришлось повозиться — никаких привычных кранов, только деревянные чаны, вёдра и хитроумная система рычагов, — но в конце концов он справился. Прохладная вода обожгла кожу, взбодрила и словно смыла часть накопившейся тяжести.

Наконец, добравшись до вожделенной кровати, Денис забрался под тёплый, пушистый плед, чувствуя, как тело благодарно погружается в мягкую перину. В камине ещё тихо потрескивали догорающие угли. Мысли, такие острые и мучительные весь день, начали расплываться, таять, уступая место блаженной, всепоглощающей усталости. Он закрыл глаза — и через мгновение уже провалился в глубокий, спокойный сон.