20. Павел Суровой Операция Зеркало

  Цена прорыва
Часть 5: Грохот обвала

 Минометный огонь превращал вход в пещеру в крошево. Каждый прилет был как удар исполинского молота по самой наковальне горы. Свод пещеры, казавшийся до этого надежным, теперь неприятно вибрировал, осыпая их градом мелких острых камней. Андрей, несмотря на ранение, придвинулся к самому выходу, вжавшись в нишу. Он больше не берег боеприпасы — он работал по «площадям», стреляя короткими очередями всякий раз, когда из тумана доносился топот сапог по осыпи.
— Они пытаются зайти с фланга, по карнизу! — прокричал он, перекрывая гул разрывов. — Елена, бери левый сектор! Если кто-то покажется на выступе — бей сразу!

 Елена, переваливаясь с боку на бок, заняла позицию у края расщелины. Её тело стало как один сплошной нерв, а боль в бедре отошла на десятый план, превратившись в некий фоновый шум, который больше не имел значения. Она видела, как в серой пелене тумана, словно призраки, замелькали фигуры в камуфляже. Савченко не жалел людей, гоня их на верную смерть под их пули, лишь бы выкурить двоих повстанцев из этого каменного мешка.
Один из нападавших — молодой парень в немецком кителе — показался на самом краю карниза, в десяти метрах от них. Он поднимал карабин, пытаясь прицелиться внутрь пещеры. Елена не раздумывала. Короткая, точная очередь — и фигура, всплеснув руками, медленно, неестественно завалилась назад, исчезая в пропасти. Вслед за этим донеслись яростные крики Савченко, который, судя по голосу, находился прямо под ними, за перегибом скалы.

— Они не остановятся, — выдохнула Елена, перезаряжая автомат с хирургической скоростью. — Они будут лезть, пока не завалят нас трупами.
— Пусть лезут, — процедил Андрей, его лицо было землисто-серого цвета от потери крови. Он прижал ладонь к ране на плече, пропитанной темным, почти черным в полумраке пещеры пятном. — У нас осталась последняя граната, Елена. И если они прорвутся внутрь... ты знаешь, что делать.
Елена вздрогнула. Она понимала, о чем он. Сдаться в плен Ковальскому и Савченко означало не только смерть, но и невообразимые муки, а главное — предательство всего дела. Документы, список предателей, все их жертвы — всё это попало бы в руки врага. Нет, этого она не допустит.

 В этот момент снаружи раздался новый звук — не взрыв, а странный, нарастающий гул, похожий на грохот товарного поезда. Андрей и Елена переглянулись. Опытный слух партизан сразу распознал этот рокот: земля начинала свое движение. Минометные обстрелы, сосредоточенные на одном узком участке горной породы, сделали своё дело. Склоны «Волчьего клыка» были крайне нестабильны, и теперь, под воздействием вибраций и взрывов, гора решила прийти в движение.
— Обвал! — крикнул Андрей, хватая Елену за плечо и вжимая её в самую глубину пещеры. — Вглубь! Быстрее!

 Мир снаружи перестал существовать. Грохот стал оглушительным, перекрывая всё: выстрелы, крики Савченко, гул машин внизу. Огромная масса камней, льда и земли сорвалась сверху, перекрывая вход в их убежище. В пещеру ворвался ураганный поток ледяного воздуха, несущий пыль и мелкие осколки камня. Елена зажмурилась, прикрывая лицо руками, и почувствовала, как её прижимает к стене мощной воздушной волной.
Темнота стала абсолютной. Грохот стих так же внезапно, как и начался, сменившись звенящей, мертвой тишиной. Только слышно было, как где-то глубоко внутри горы продолжали осыпаться камни, глухо ударяясь о скальное основание.
Елена попыталась пошевелиться, но ноги были завалены каменной крошкой. Она с трудом вытащила руку и нащупала рядом Андрея. Он дышал — тяжело, с хрипом, но дышал.

— Андрей? — позвала она, и её голос прозвучал странно, приглушенно в этом закрытом пространстве.
— Жив... — отозвался он после долгой паузы. — Кажется. Ты как?
— Я здесь, — она медленно села, чувствуя, как с потолка на лицо сыплется песок. — Вход... вход завален?
Андрей молчал несколько секунд, очевидно, оценивая обстановку. Потом она услышала звук его движений — он пытался встать, скрежеща сапогами по камням. — Завален полностью, — подтвердил он глухо. — Мы в каменном мешке, Елена. В самом буквальном смысле.

 Елена опустила голову на колени. Смерть в бою казалась логичным завершением пути, но погибнуть здесь, замурованными в темноте, не видя ни неба, ни врага — это было чудовищно. Однако, спустя мгновение, в её сознании мелькнула другая мысль. Если они замурованы, значит, и Савченко не может добраться до них. И Ковальский тоже. Они оказались отрезаны от этого безумия.
— У нас есть фонарь? — спросила она.
— Разбился, когда завалило, — ответил Андрей. — У меня только зажигалка.
Вспыхнул крошечный, дрожащий огонек. В его неверном свете пещера предстала перед ними во всей своей неуютной наготе. Это не была глубокая пещера — это была скорее расщелина, забившаяся камнями. Но по стене, прямо за спиной Андрея, пробивалась тонкая струйка свежего воздуха. Там был сквозняк.

— Смотри, — Елена указала пальцем на потолок расщелины. — Там ход. Узкий, но воздух идет оттуда.
Андрей приподнялся, приложил ладонь к камню. — Тянет сильно. Это значит, там есть выход. Еще один выход, о котором никто не знал.
Он посмотрел на Елену, и в его глазах, освещенных крошечным огоньком, она увидела не отчаяние, а азарт. Несмотря на раны, на усталость, на то, что они погребены заживо, он всё еще искал путь.
— Мы не умрем здесь, — сказал он уверенно, хотя его голос заметно дрожал от слабости. — Мы выберемся. И когда мы выберемся, мы будем там, где нас никто не ждет. На другой стороне перевала.

 Елена почувствовала, как к ней возвращаются силы. Она достала из кармана список — ту самую бумагу, ставшую смыслом их борьбы. Лист был помят, но цел. Она прижала его к груди.
— Давай, — сказала она. — Помоги мне подняться.
Они начали свой путь в темноте. Ощупью, сантиметр за сантиметром, они карабкались вверх по узкой расщелине, которая уходила вертикально вглубь горы. Каждый выступ был скользким, каждый камень грозил обвалиться, но они двигались вперед, ведомые лишь призрачным ощущением тяги воздуха.

 Время перестало существовать. Они не знали, день сейчас или ночь. Они были одни в чреве горы, между жизнью и смертью. Но они шли. Елена понимала, что эта тьма — лишь еще одно испытание. Если они преодолеют его, если смогут пробиться через эту каменную толщу, то дальше их ждет путь к очищению.
В какой-то момент, когда силы были почти на исходе, Елена почувствовала на своем лице холодный поток воздуха. И не просто воздуха — от него пахло снегом. Настоящим, горным снегом.
— Андрей! — шепнула она. — Я чувствую холод! Сверху!

 Андрей, который полз чуть выше, замер. Он рванулся вперед, упираясь плечами в сужающийся проход. Послышался звук осыпающегося камня, и вдруг, совсем рядом, показался слабый, едва заметный просвет. Серый, призрачный свет, который показался им самым прекрасным зрелищем в жизни.
— Это выход, — выдохнул Андрей.
Они работали руками, разрывая остатки камней, которые преграждали им путь. Вскоре в образовавшуюся щель пробился луч дневного света. Елена, из последних сил протиснувшись в отверстие, оказалась на открытом склоне.

 Она стояла на вершине, укутанная снегом. Вокруг, насколько хватало глаз, простирались пики гор, блестящие на солнце, как острия лезвий. Небо было ярко-синим, пронзительно чистым после того кошмара, который остался там, внизу, под завалом.
Она протянула руку и помогла выбраться Андрею. Он вышел, тяжело опираясь на её плечо, и тоже посмотрел на этот пейзаж. Они были на восточном склоне «Волчьего клыка». Они были живы.
— Мы переиграли их, — тихо сказал Андрей, глядя на пустую, безлюдную долину внизу. — Савченко сейчас откапывает груду камней, думая, что мы там. А мы — здесь.

 Елена посмотрела на свои руки, на окровавленную одежду, на снег, который медленно падал на их плечи. Они победили в этой частной битве. Но она знала: это была лишь шестая глава их долгой истории. И самая сложная часть — та, где им предстояло встретиться с куратором лицом к лицу — была еще впереди.
— Идем, — сказала она, глядя на восток. — До Зубова еще километров тридцать. Мы должны успеть, пока нас не хватились.
Они пошли по заснеженному склону, оставляя позади себя разрушенный перевал, погребенные надежды предателей и путь, который уже никогда не будет прежним. Они шли навстречу своей судьбе. И каждый их шаг по этому снегу был шагом к той самой правде, за которую они были готовы умереть.
 
Часть 6: Сквозь «мертвую зону»

 Спуск с восточного склона «Волчьего клыка» оказался даже опаснее, чем подъем. Погода в горах менялась с капризностью раненого зверя: еще минуту назад яркое солнце слепило глаза, отражаясь от ледяной корки, а теперь горизонт затянуло серой, тяжелой пеленой. Начал пробрасывать колючий, режущий снег. Видимость сократилась до десятка метров, и это было одновременно их спасением и их проклятием.
Елена чувствовала, как холод медленно проникает под куртку, замораживая мышцы. Рана на бедре, после того как их завалило в пещере, снова начала давать о себе знать — теперь к пульсирующей боли добавилось противное онемение. Она видела, как Андрей с трудом переставляет ноги. Его раненое плечо, которое она перевязала наспех, начало кровоточить снова — на белом снегу за ними тянулся прерывистый, но отчетливый след.

— Нам нужно перебить след, — сказал Андрей, останавливаясь у края широкой осыпи. — Если они пришлют за нами отряд, по этой «дорожке» нас найдут даже слепые.
— Впереди река, — Елена кивнула на едва различимый внизу темный провал долины. — Если дойдем до воды, она смоет наши следы. Но река там бурная, горная. Переправляться вброд при таком течении...
— У нас нет другого выбора, — Андрей поправил ремень автомата, который явно давил на поврежденное плечо. — Либо риск утонуть, либо верная смерть от рук тех, кто идет по пятам.

 Они двинулись дальше, выбирая самые каменистые участки, где подошвы сапог не оставляли следов на грунте. Это требовало колоссального напряжения сил. Елена постоянно оглядывалась. Ей казалось, что из тумана вот-вот вынырнут фигуры в серо-зеленых шинелях или люди Савченко, преследующие их с холодной, методичной жестокостью.
Через два часа изнурительного пути они вышли к реке. Это был настоящий поток — бешеная, ревущая вода, которая неслась среди острых валунов, вымывая их до блеска. Вода казалась черной и густой, как нефть. Шум стоял такой, что приходилось кричать, чтобы услышать друг друга.

 — Переправа здесь! — Андрей указал на поваленное дерево, переброшенное через узкий участок потока. Оно было покрыто скользким льдом и мхом.
Елена посмотрела на бурлящую бездну под бревном. Кружилась голова. Но времени на раздумья не было. Она первой ступила на бревно, балансируя с трудом. Ветер толкал её в спину, пытаясь сбросить в воду. На середине пути дерево под её весом неприятно качнулось. Елена замерла, вцепившись в ствол, чувствуя, как ледяные брызги бьют в лицо.
— Не смотри вниз! — крикнул Андрей с берега. — Просто иди!

 Она заставила себя сделать шаг, потом другой. Когда она спрыгнула на другой берег, её ноги подкосились, и она едва не рухнула в прибрежную гальку. Андрей перешел следом — тяжелее, грубее, но уверенно. Как только он оказался рядом, они, не сговариваясь, пошли вверх по течению, прямо по колено в ледяной воде. Она кусала кожу как тысячи игл, но Елена не чувствовала боли — только холод, который казался единственным спутником в этом мире.
Прошли еще полчаса, когда туман внезапно начал редеть. Перед ними открылась небольшая ложбина, защищенная скальным выступом. И там, за прикрытием камней, они увидели то, что заставило их замереть: остатки старого, полуразрушенного охотничьего домика.

— Это схрон, — выдохнул Андрей. — Зубов упоминал о нем. Если нам повезет, там может быть хотя бы немного сухих дров или припасы.
Они ввалились в домик, выбивая дверь прикладами. Внутри было пусто, пахло гнилью и запустением, но здесь хотя бы не было ветра. Елена без сил сползла на пол. Андрей, с трудом волоча ногу, подошел к углу, где под слоем пыли лежал старый деревянный ящик. Он вскрыл его ножом.
— Здесь... — он вытащил промасленную тряпку, а под ней — пачку патронов и, о чудо, банку тушенки. — Елена, мы спасены. По крайней мере, на сегодня.

 Но радость была недолгой. Елена, прислушиваясь к звукам снаружи, внезапно подняла руку. — Тихо!
Снаружи, со стороны реки, донесся звук. Это не был ветер. Это был хруст камней под тяжелыми сапогами. Группа людей двигалась вдоль берега, тщательно осматривая местность.
— Они нашли брод, — шепнула Елена, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Савченко. Он знает, что мы перешли реку.
Андрей погасил остатки надежды на отдых. Он быстро забаррикадировал дверь столом и парой лавок. — Значит, это будет наш последний рубеж перед выходом к «медведевцам». Если мы отобьемся здесь, до расположения Зубова останется рукой подать.

 Елена заняла позицию у единственного окна, заколоченного досками, через щели в которых можно было просматривать тропу. Она видела их. Человек десять, рассредоточенных веером. Среди них — Савченко, который что-то яростно объяснял своим людям, указывая на следы, ведущие к домику.
— Они окружили нас, — констатировала она, чувствуя, как в руках привычно тяжелеет автомат. — Андрей, у нас всего пара магазинов на двоих. Это ненадолго.
— Нам не нужно удерживать домик вечно, — Андрей придвинулся к ней, проверяя свой пистолет. — Нам нужно продержаться до темноты. Когда стемнеет, мы уйдем через «черный ход» — вон то окно сзади, оно выходит в овраг. Главное — заставить их поверить, что мы все еще внутри.

 Елена кивнула. Это был отчаянный план. Оставить их в домике, а самим уйти под покровом ночи, когда враг будет уверен, что они никуда не денутся.
— Начинаем? — спросила она.
— Начинаем, — ответил Андрей.
Первая пуля ударила в стену домика, щепки полетели внутрь. Елена ответила выстрелом в сторону ближайшей тени. Бой начался. Домик, который должен был стать их спасением, превратился в огневую точку. Елена видела, как в её прицеле мелькнул силуэт — она нажала на спуск. Фигура упала.
— Один готов! — крикнула она.
— Не высовывайся! — рявкнул Андрей, поливая огнем другую сторону.

 Снаружи загремели выстрелы. Домик содрогался от попаданий, штукатурка сыпалась на пол, пыль застилала глаза. Елена чувствовала себя как в центре шторма. Каждый выстрел, каждый крик снаружи приближал их к пределу. Но в этом безумии она не чувствовала страха. Она чувствовала только то, что список, лежащий у неё в кармане, — это её единственный якорь. Она знала, что должна выжить ради него.
Она сделала еще один выстрел, потом второй. Савченко, похоже, не ожидал такого ожесточенного сопротивления. Его люди начали отходить, прячась за валунами.

— Они готовятся к штурму, — сказала Елена, глядя, как к домику ползут двое.
— Пусть готовятся, — Андрей потянулся к последней гранате, которую он приберег с самого начала. — Сейчас мы устроим им «горячий прием».
В этот момент, когда тишина снаружи стала особенно давящей, Елена поняла: они не просто сражаются. Они очищают эту землю от тех, кто решил, что может продать её за бесценок. И даже если этот домик станет их могилой, враги запомнят, что здесь они встретили не «дичь», а тех, кто до последнего защищал свою правду.

— Андрей, готов? — спросила она.
— Всегда готов, — ответил он.
Домик вздрогнул. Штурм начинался. Но Елена была уверена: сегодня они не проиграют.