Исключение из правил. Глава 16. Чудесный увал

Сегодня можно идти в увал, но идет дождь. Не ливень, но нудный, монотонный, противный дождь. Небо затянули серые, тяжелые тучи и, понятно, что дождь этот надолго и всерьез. Денег тоже остался последний чемодан, а точнее два рубля тридцать восемь копеек, так что особо не разгуляешься, а до получки еще полторы недели.
Я думаю, идти в увольнение или на этот раз воздержаться? Мои сомнения и размышления, по-видимому, написаны на моем лице, потому Батя  предлагает:
– Толя, пошли ко мне. Моих родаков дома нет, они уехали к родственникам в Планерское.
– У меня с деньгами не густо, – спохватился я.
– У меня тоже, но это ничего. Нажарим картошки, есть домашние консервации, мама напекла пирогов с яблоками, а еще есть кизиловое варенье. Чаю попьем, телевизор посмотрим. Все лучше, чем в училище сидеть. Есть крыша над головой, есть книги. Это не может надоесть. Есть гитара. А главное, я тебе покажу свою коллекцию денег!
– Так ты монеты собираешь? – тут же заинтересовался я.
– Не только монеты, бумажные деньги, и ценные бумаги тоже.
Мне еще как-то не приходилось слышать про ценные бумаги, и я переспросил его, что он имеет в виду.
– А вот пойдем, – загадочно улыбнулся Батя, – сам и увидишь! Кто-то умный сказал, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.
– Что, товарищи курсанты, – спрашивает взводный, – вижу, глаза ваши блестят от ожидания увала? А на свободу вас сегодня не отпустят! Ладно, шучу я. Идите, раз вам и погода не помеха.
И мы поехали домой к Молодову. Он, вернее будет правильней сказать, его родители живут на улице Мира. Телевизор смотреть не хотелось, и Батя включил магнитофон, кассету с Никольским.
– Попсни нет, – радостно сообщил он, и пошел хозяйничать на кухню, а я стал разглядывать его библиотеку.
– Вот это да, – ахнул я неожиданно даже для самого себя, да так громко, что Батя из кухни пришел узнать, в чем дело, и не нужна ли часом его помощь. Он вопросительно уставился на меня.
– Ну, у тебя и библиотека! – не скрывая своего восторга, сказал я. – Это же надо: «Жизнь замечательных людей», «Литературные памятники», «Жизнь в искусстве»…
– Ты сюда погляди, – самодовольно улыбнулся Игорь.
На полке стоял четырехтомный «Толковый словарь русского языка» Владимира Даля 1978 года издания и «синенький» Булгаков 1973 года издания.
– Это сколько же вы ночей у «Стимула» дежурили, и сколько макулатуры сдали? – снова ахнул я, вспоминая свои дежурства.
– Эти книги с черного рынка, – гордо сообщил он.
– Да ну? – снова не сдержался я. – Но ведь Даль на черном рынке стоит сто рублей! А «синенький» Булгаков – двадцать пять!
Бате приятно, что я так легко ориентируюсь в этом вопросе. Впрочем, в этом нет ничего удивительного. Я уже давно заметил, что мы с Батей «одной крови», а сегодня я в этом окончательно убедился. Думаю, что он тоже это понимает.
– Да, – довольно улыбнулся Игорь, – но не все книги мы так дорого покупали. Остальное почти все за макулатуру. Вон «12 стульев» всего 74 копейки стоит плюс макулатура, конечно. Кстати, для смеха, в моей коллекции есть еще талоны за сданную макулатуру. И он достал коробку от шоколадных конфет, полную талонов «Союзглаввторресурсы» – 1 кг, 5 кг сданной макулатуры за абонемент, 20 кг. Батину семью не обошла стороной книжная «лихорадка». Впрочем, как и все остальные нормальные семьи в самой читающей стране мира, каковой является СССР.
И я спросил, известно ли Игорю, какие книги в мире издавались больше всего.
– Библия, Шекспир и Агата Кристи. Каждая больше чем на ста языках мира и общими тиражами больше двух миллиардов экземпляров, представляешь?
– Знаешь, – хитро улыбнулся я, – твоя библиотека принципиально отличается от книжного магазина.
– Разумеется, – снова гордо улыбнулся Батя, – здесь нет ни «производственных» романов, ни биографий «пламенных революционеров», ни атеистической литературы, ни классиков марксизма-ленинизма, ни выступлений наших генсеков. Ладно, ты смотри, а я пойду картошку жарить.
Говорил он как-то зло, и я грешным делом даже удивился, чего он с таким мировоззрением поступал в военно-политическое училище? И еще я с удивлением подумал, что есть, оказывается, люди, которые не очень хорошо думают о наших вождях и идеологии. Раньше мне такие люди не встречались. Я  быстро прогнал эти мысли и стал дальше рассматривать библиотеку.
Я смотрел, и глаза у меня разбегались, и чем больше смотрел – тем больше разбегались: приключенческие романы, детективы, фантастика. В нашей районной библиотеке нужно было записываться в очередь, чтобы прочесть любую из этих книг. Признаться, я никак не мог решить, какую именно книгу взять в руки первой, чтобы полистать.
В голове крутятся лозунги: «Книга – источник знаний», «Книга – лучший подарок». Я просто потерял спокойствие рядом с таким количеством замечательных книг. Меня мучает мысль, ну неужели нельзя напечатать этих книг в достаточном количестве? Для самой читающей страны в мире? Время летело быстро. Пришел Игорь, и стал быстро накрывать на стол.
– Кухня у нас маленькая,  да и, вообще, я люблю, кушать в комнате. Здесь и телевизор, и балкон можно открыть, и для книги места на столе больше. Ты чего до сих пор в галстуке? Расслабься. Позже подадут горячую воду, сможешь принять душ. Что тебя заинтересовало? – подошел Батя ко мне. – А, это первое издание книги о Шерлоке Холмсе на украинском языке – 1920 год, Харьков, перевод Юрия Меженко.
Батя нажарил картошки, полтора десятка яиц, нарезал крупными кусками докторской колбасы, и открыл банку соленых хрустящих  огурцов. Он стал меня активно угощать обедом.
– Соленый огурец – основная закуска пролетариата, – пошутил он. – Прошу вас, товарищ, не стесняйтесь!
Хлеб был свежий с хрустящей корочкой, я такой хлеб просто обожаю. Помню в детстве, когда меня мама отправляла в хлебный магазин, я на обратном пути всегда объедал корочки на «кирпичике»  хлеба. Всегда!
Потом были пироги, чай и варенье. Это вам не училищная пища, доложу я вам! После обеда Игорь стал выкладывать свои сокровища – коллекцию бумажных и металлических денег разных стран. Лицо его раскраснелось, глаза горели, чувствовалось, что ему очень нравится то, о чем он мне сейчас рассказывает. Впервые в жизни я держал в руках золотые дореволюционные монеты еще царской России, и во мне зашевелилось что-то такое, чего я и сам себе сформулировать и объяснить пока не смог. Со мной случилось что-то непонятное.
– Вот еще одна интересная книга, – протянул Игорь мне еще одну книгу. Это была книга «Хранители» Толкиена. Батя спросил, читал ли я уже ее, на что я честно ответил, что я и об авторе и о самой книге впервые слышу. И Батя взахлеб стал пересказывать содержание книги, которая ему очень понравилась. Оказалось, что эта книга принадлежит к жанру фэнтези и в оригинале называется «Властелин колец».
День пролетел незаметно, мы помылись, поужинали, и все говорили, говорили о деньгах и ценных бумагах. Вернее говорил сам Игорь, а я больше поддакивал и иногда задавал разные вопросы.
– Мне хочется узнать обо всем этом больше.
– Чтобы что-то узнать, нужно уже хоть что-то знать! Я тебя еще не утомил? – беззаботно улыбнулся Батя.
– Что ты, – искренне воскликнул я. – Это был восхитительный день! Так здорово я давно не отдыхал, и знаешь, я тоже стану собирать старинные деньги.
Батя внимательно посмотрел на меня, и протянул мне пятак 1729 года.
– Бери. У меня рука легкая, чтоб у тебя это дело легко пошло. Когда получается – оно и хочется этим заниматься. Только помни, что в этом деле мелочей нет, и нужно очень многое знать.
– Не надо, Игорь, – через силу попробовал я отказаться, хотя мне очень хочется получить эту монету в свою собственность.
Для себя я уже решил, что занятие коллекционированием не стану откладывать в долгий ящик.
– Бери, бери, я ведь от чистого сердца. Я склонен думать, что ты не шутить, а говоришь серьезно, и вскоре пополнишь ряды таких чудиков, как я! Кто бы что ни говорил, а это увлекательнейшее занятие. Лично мне оно приносит огромное удовольствие.
Взяв монету, я с чувством пожал Молодову руку.
– Слушай, а как тебе удалось собрать такую коллекцию?
– Я хотел, и у меня все получилось. Папа всегда всячески поощрял мою любознательность. Знаешь, я еще в школе пришел к выводу, что мало просто хорошо учиться, много читать. Должно быть, у человека еще занятие для души. К сожалению, нам пора, – грустно подытожил Батя, – увольнение заканчивается. На тебе еще на память, и не спорь со мной! У меня их две, – и он подарил мне еще книгу Нины Соротокиной «Трое из навигацкой школы».
На этот раз я попытался отказаться, но Игорь настоял на своем.
– Пойми ты, чудак человек, – смеется он, – у меня их две. А вообще, Толик, чтобы ты знал на будущее, это не такая уж и редкость. Букинистическими книгами считаются книги, изданные с 1850-го до 1950 года, а более старые это уже антикварные книги. И еще – самыми ценными считаются прижизненные издания писателя и экземпляры первого издания. Есть специальные каталоги, в которых указаны тиражи, в каком издательстве и когда вышла книга, насколько она редкая. И даже предлагаемая цена на интересующую тебя книгу.
Мы долго стояли в ожидании троллейбуса, шел дождь, но это не испортило нам настроение.
– Знаешь, – улыбнулся Батя, – есть у нас здесь один книжный магазин-салон, но я тебя туда просто так привести не могу. В нем проходят творческие вечера и просто посиделки местного бомонда. В этом магазине два зала: в одном, собственно, продают книги, а в другом есть сцена и рояль. Ты ведь знаешь, что я пишу стихи и песни? Мне этих вечеров теперь вот как не хватает.
Батя взял себя обеими руками за горло, затем тяжело вздохнул и надолго замолчал.
Мы ехали в троллейбусе, и все мое тело пело, а душу согревал медный пятак времен Петра II. У нас обоих было безоблачное настроение и такое же выражение лиц. Теперь я точно знаю, что у меня появилось еще одно увлечение, и это всерьез и надолго. Даже засыпая, я думал о коллекционировании, страстно желая поскорее собрать свою коллекцию, не хуже, чем у Игоря Молодова. Хотя задача эта, конечно, нелегкая.
Засыпая, сквозь сон я расслышал слова Литина, восторженно повествующего о своей очередной амурной победе: «… она сначала не соглашалась».
– Все они сначала не соглашаются, – лениво ответил ему Рома.
В казарме, пахнущей портянками и гуталином, от Литина исходит легкий запах женских духов «Саида». Это было последнее, о чем я подумал перед тем, как уснуть. Хотя нет, вру! Последнее, что я услышал, были слова взводного:
– А ну всем спать, а то сейчас руку повырываю, чтоб не разговаривали.
Мне снилась коллекция золотых монет Бати. До этого дня я и не подозревал, что есть золотые монеты номиналом 5, 7, 15 и даже 37 рублей 50 копеек! А я-то был уверен, что из золота чеканили только червонцы! Сколько мне еще всего интересного предстоит узнать!