Как интернет-коммунисты коммуну создавали

Конспиративное собрание проходило в заброшенном цеху, который по документам числился как «культурно-просветительская площадка», а по ощущениям — как пространство, где капитализм уже победил, но ещё вежливо извинялся за это. На стене висел неоновый контур Ленина, слегка подмигивающий в такт басу из скрытых колонок, наигрывающих революционные песни.

Большинство собравшихся знали друг друга только по никнеймам, и в онлайне встретились впервые. Всё они не просто разделяли коммунистические идеалы и не первый год боролись за них в интернете, но и горели желанием на деле доказать их превосходство над гнилым капитализмом, учредив самую настоящую коммуну. Для того и собрались.

Похожий на Ленина председатель, «Ким 17», владелец семнадцати интернет-блогов о классовой борьбе, постучал по стакану с матча-латте и провозгласил:

— Товарищи, хватит симулякров. Пора переходить от дискурса к практике. Все средства производства — в фонд коммуны!

В зале повисла тишина, нарушаемая только звуком чьего-то уведомления в мессенджере. Потом началось.

— А машина — это средство производства? — спросил молодой товарищ в худи с принтом «Я не продаю себя, я сдаю в аренду».

— Если она приносит тебе возможность капитализировать твой человеческий капитал — значит, средство, — отрезал председатель.

Товарищ в худи побледнел и тут же начал объяснять, что он вообще-то каршерингом занимается, а это коммунизм в чистом виде.

Споры нарастали, как лайки под провокационным постом. Владельцы квартир доказывали, что жильё — это не капитал, а экзистенциальная база. Хозяева особняков настаивали, что их дома — это «платформы для горизонтальных связей», где по выходным проходят чтения Ленина вслух, но только для своих.

В какой-то момент «Товарищ Сухов», мужчина с чувством юмора и кредитным рейтингом выше среднего, бросил в зал:

— Вы бы ещё жёнщин предложили обобществить!

Смех прокатился по рядам, но тут же оборвался: женщины в зале нахмурились, будто увидели баг в матрице.

— А почему это только женщин? — строго спросила мужеподобный товарищ «Гюльчатай». — А мужей? А партнёров? Это что, у нас тут гендерный алгоритм с перекосом?

Председатель замахал руками:

— Товарищи, мы не про это! Мы про прибавочную стоимость!

Но градус уже пошёл вверх.

Тогда сам Председатель, чтобы показать пример, громко заявил:

— Я первым вношу вклад! Отдаю в фонд коммуны свой особняк и Range Rover Sport!

Зал замер, потом зааплодировал. Но аплодисменты быстро стихли: из задних рядов поднялась тихая, неприметная женщина:

— Я, товарищи, «Крупская», домработница у председателя. Его фамилия Брунс. У него, кроме особняка в России, израильское гражданство и квартира в Майями. А особняк и машину его вот-вот конфискуют за неуплату налогов.

По залу прокатился гул, похожий на звук перегруженного сервера. Председатель побагровел.

— Это конспиративная квартира! — рявкнул он — Я там провожу встречи с иностранными товарищами и скрываюсь от политических репрессий!

— А особняк? — не сдавалась «Крупская».

— Особняк — это символ этих репрессий! — кричал председатель.

— Особняк — не Нельсон Манделла, он не должен быть под арестом, — сухо заметила домработница.

Тут Брунс, чтобы сбить с неё спесь, выпалил:

— А ты, Бузыкина, почему про свою квартиру молчишь? Ту, что от бабушки тебе досталась? Я знаю, что ты её тайно мигрантам сдаёшь, оппортунистка!

Бузыкина не растерялась:

— Я помогаю иностранным товарищам легализоваться! Это акт пролетарской солидарности!

— А теперь им будет помогать коммуна! — выкрикнул кто-то с места.

В ответ Бузыкина сложила пальцы в дулю и показала её крикуну:

— Вот тебе, а не бабушкина квартира!

Спор разрастался, как вирусный пост.

«Квартира — ерунда, мелочь» — заявил дед со свинцовым, как дуло ТТ, взглядом — «У меня племянница в суде работает. Она рассказала, что товарищ «Скарлетт» — он указал пальцем на существо, как с обложки «Vogue» — отсудила у бывшего мужа две птицефабрики и санаторий в Краснодарском крае».

Зал ахнул.

— Эти фабрики и санаторий принадлежат не мне, а моим детям! — ответила деду «Скарлетт». — А у меня лично ничего нет! А дети за родителей не отвечают! Так товарищ Сталин сказал.

Кто-то в зале скептически хмыкнул:

— А детишки, надо думать, в элитных заведениях учатся.

— Дети коммунаров должны учиться вместе! — провозгласил один из идейных товарищей. — В одной школе, в равных условиях! Никаких элитных заведений!

— Мои дети учатся в лучшей школе города! — возмутилась «Скарлетт». — У них там экосистема!

— Экосистема должна быть общей! — настаивал товарищ.

— Пусть будет общей, но не за счёт моих детей! — отрезала «Скарлетт» и демонстративно покинула зал.

За ней потянулись те, кто разделял её трактовку коммунизма. Среди них был и председатель Брунс.

В зале остались товарищи, у которых не было заводов, газет, пароходов, пакетов акций, жилья за границей, дорогих машин и iPhon-ов.

Неоновый Ленин мигнул и погас — видимо, кончился оплаченный период.

— Что теперь? — тихо спросил кто-то.

— Теперь мы знаем, что надо, товарищи, отобрать у богатых их богатства и сделать его всеобщим достоянием — твёрдо сказал товарищ «Иванов», который весь вечер молча тыкал заскорузлым пролетарским пальцем в свой немодный смартфон, будто пытался выковырять из него ответы на возникающие по ходу собрания вопросы.

Присутствующие дружно закивали.

— Только с чего начать? — спросил кто-то.

Товарищ «Иванов» назидательно поднял вверх свой заскорузлый пролетарский палец и поучительно произнёс:

— Товарищ Ленин в своей статье «С чего начать?» учил, что начинать надо с создания общероссийской пролетарской газеты. Вот только тогда не было интернета. Поэтому мы начнём с создания интернет-блогов о классовой борьбе. Сколько на это потребуется денег, я уже подсчитал...