Южный ветер

  В небольшой, кубанской станице, где родилась и выросла Надя, долгое, южное лето пахло всегда сухой пылью и спелыми подсолнухами. Зима налетала изредка косыми дождями, но южный ветер снова и снова уносил клубящиеся, напитанные влагой тучи подальше от станицы.

  Жизнь здесь, в маленьком районном центре, текла медленно и тягуче, как патока, и казалось, что даже само время обходит эти места стороной. Их с мамой домик стоял на самом отшибе станицы, там, где прежде земельные участки отводили новоселам. Вот и улицу назвали Новоселовской. Покрыт был дом соломенной крышей, в которой многодетными семьями селились жирные станичные воробьи. Покосившийся штакетный заборчик опирался на густые заросли вечно цветущих кустов жасмина.

  Отец Надин умер, когда она была совсем крохой, и с тех пор весь мир ее сузился до мамы Марии, огорода и школьных учебников. Была у Нади сестра Вера, но та была совсем взрослой, на десять лет ее старше. Вера давно уже уехала из дома и жила в небольшом приморском, курортном городке.

  Когда прозвенел для Нади последний школьный звонок и школьное платье навечно нашло свое пристанище в мамином шкафу, тогда почувствовала она невнятную, пугающую пустоту вокруг себя. Работу найти в станице было невозможно. О том, чтобы поехать на учебу в город, и думать не приходилось. За какие шиши? Деньги откуда такие у мамы?

  Ничего другого не оставалось Наде, как только маме помогать по огороду. Полола и поливала клубнику, ухаживала за грядками с огурцами и помидорами, но внутри нее, как запертая в клетке птица, билась тоска. Тоска по шумной и веселой городской жизни. Ей хотелось расцвеченных яркими огнями улиц, нарядно одетых людей. Ей хотелось, чтобы за нею стали ухаживать красивые молодые люди! А на мамином огороде только беспросветная прополка унылых грядок!

  Так прошел один месяц, второй и третий. Что же, вот так всю жизнь, всю молодость свою и должна она провести в станице? Все подружки уже давно разъехались по городам, кто-куда!
- Мам, отпусти меня к Вере, пожалуйста, - начала она просить маму поздно вечером, тоскливо глядя на заходящее за соседский сарай солнце. – Она обещала мне, что может устроить меня на работу в свой пансионат. Всего на пару месяцев, мама.

  Ничего не ответила Мария, только вздохнула тяжело и головою поникла. Она и сама понимала, что от деревенской жизни многого ждать не приходится. Вот она сама, после смерти мужа так и проковырялась на своих огородных грядках всю жизнь беспросветную. Только и знала, что труд непосильный, да нужду. Каждую копейку считала. Вера давно уже на побережье в пансионате работает и не жалуется. Тепло и сухо, и люди вокруг. Правда, замуж так и не вышла, но что здесь такого. Сейчас, без мужей, даже лучше жить!

  Утром Мария еще до рассвета встала, тесто замесила и блинчиков Наденьке своей нажарила. Руки о передник вытерла и присела к краешку стола, и любовалась, как Надя ее блины с удовольствием ест и чаем с вареньем запивает. Потом вздохнула еще раз и сказала глухо,
- Поезжай, дочка. Но помни, что я тебя очень люблю и любить всегда буду. Ты только береги там себя в этом городе. Я ведь за тебя очень переживать буду.

  В чистую одежду мама с Надей переоделись тут же, и пошли на вокзал за билетом. Денег только на билет в общий вагон наскребли. На следующий день поезд уносил Надю на юг. Вера, старшая ее сестра, приезжала к ним в станицу всего два или три раза. И письма они писали друг другу очень редко, но Надя всегда так завидовала ее фотографиям, тем, где Вера снималась на фоне моря, роскошных пальм и красиво одетых людей.

  Встреча с Верой была теплой, но какой-то суетливой. Такое впечатление, что сестра была вечно чем-то занята, куда-то торопилась. С утра до позднего вечера она пропадала в своей здравнице. Утром следующего дня Вера привела сестру с собою на работу и там, без особых проблем, оформили Надю на должность помощника администратора.

  Пансионат «Морской бриз» оказался именно таким, каким Надя его себе и представляла. Пахло все вокруг терпким запахом моря, солнцем, дорогим парфюмом. Всякий день ходили вокруг нее веселые, оживленные, красивые люди. И среди них – Андрей.

  Она заметила его уже на второй день своей работы. Высокий, с восхитительно небрежно растрепанной ветром прической и искренней, мальчишеской улыбкой на лице. Андрей так неожиданно, будто внезапный ураган ворвался в ее жизнь. Он сам подошел к ней и улыбнулся так непринужденно, будто они уже целый век были с ним знакомы, и пригласил вдруг ее на прогулку по набережной, и угостил невиданным терпким вином в маленькой таверне, и повел на концерт местного джазового оркестра.

  Стали они с Андреем гулять каждый вечер вдоль моря. А Надя хохотала до упаду над его веселыми шутками и историями. Рядом с Андреем даже воздух казался Наде слаще самого сладкого вина. Они пили газированную воду, ели самое вкусное мороженое, о существовании которого в станице даже не знает никто.

  Когда раскаленное, южное солнце опускалось за край лазурного моря, они шли с Андреем в прибрежный ресторан, заказывали самую вкусную еду и обязательную для Андрея бутылочку вина.  Надя только делала вид, что пригубляет вино из сияющего бокала, потому что она и так, без вина, была счастлива. Андрей выпивал один всю бутылку, и с каждым глотком, с каждым бокалом становился все веселее и остроумнее.

  Из ресторана они выходили темной ночью. Осмелевший Андрей делал вид, что ему надо Наде сказать что-то важное, а сам наклонялся и пытался поцеловать ее. А Надя понимала только, что влюбилась она в Андрея стремительно и безоглядно, как только может влюбиться девушка, впервые увидевшая столь ослепительный мир. И больше не представляла себе иной, без Андрея жизни! Андрей – это подарок судьбы, это билет в счастливую будущую жизнь. Через две недели Андрей сделал ей предложение, прямо на пирсе, когда солнце только коснулось раскаленным своим шаром линии горизонта. Надя ответила «да».

  Через два дня поднималась она по выщербленным ступенькам переговорного пункта, и коленки ее тряслись от страха, а во рту пересохло все от волнения. Она так испугалась обрушившемуся на нее счастью, что не решилась даже рассказать об этом Вере. Понимала только, что всякий вопрос о замужестве девушка прежде всего должна обсудить с мамой, самым близким человеком. Только мамы по-настоящему желают своим дочерям счастья. Но страшно-то как!

  В станице ни у кого не было телефонов, тем более в мамином убогом домишке. Телефонный разговор тогда можно было заказать на переговорном пункте, куда маму вызовут срочной телеграммой. Сидела, Наденька, смотрела вокруг перепуганным взглядом. Все ерзала на облезлом металлическом стуле и ждала со страхом вызова. Она очень боялась!

  Затаив дыхание вошла Надя в телефонную каморочку и взяла трубку. И сразу услышала сквозь шум и писк:
- Наденька, родная моя! Это ты? Надя, что у тебя случилось? – И мама вдруг заплакала в голос, зарыдала.
- Мама, ты не плачь! Просто я выхожу замуж, мама! Его зовут Андрей и он очень хороший. Мама, он любит меня, а я очень люблю его. Прости меня, мама.

  И вдруг Надя услышала в телефонной трубке отчаянный крик, такой неожиданно громкий, что Надя почти оглохла. Это даже больше на вой похоже, на плач все потерявшего человека. Потом мамин голос, с беспорядочно повторяемыми словами,
- Наденька, я так и знала, я так и чувствовала, что это случится! Я знала, что тебя обманет там, неразумную, кто-нибудь. Сердцем ведь чувствовала! Наденька милая, какое замужество. Езжай немедленно домой, доченька. Ты ведь не знаешь этого мужчину, не знаешь кто он и откуда. Не верь никому, не верь словам. Тебя обманут. Я завтра приеду за тобой!
- Мама, но он же очень хороший, мама. Он очень добрый. Он любит меня! Я жить не смогу без него, - Отчаянно пыталась вставить слова Надя.
- Ты не знаешь жизни, Надя! Опомнись! Куда он тебя заберет и куда увезет? Ты ведь не знаешь ничего о нем!

  Бессердечные телефонистки разговор прервали: «Ваше время истекло!». А Надя трубку из ладони выпустить не может и продолжает шептать,
- Мама, мамочка, я тебя люблю, мама моя. Но я жить не смогу без него, без Андрея. Прости меня мама, прости…

  Вышла Надя из переговорного и присела на первую же скамейку. Долго сидела Надя и плакала. Впервые в жизни мама не поддержала ее, даже не порадовалась ее любви, и это было больнее всего. Мама, ее родная мама, возразила так больно ее счастью. Ну почему? Разве мама не хочет, чтобы она, ее дочь, была счастлива? Ну почему тогда так все плохо?

  Наплакалась вдоволь и с опухшим от слез лицом пришла к Андрею, и все ему рассказала. А кому ей теперь можно все рассказать, как не Андрею, который ее так любит, и так хочет сделать ее счастливой. Андрей обнял Наденьку свою, к себе прижал крепко-крепко и в щеку поцеловал,
- Не плачь, Наденька. Если все против нас, и даже твоя мама, то завтра рано утром мы уедем с тобой в мой родной город. У меня есть там своя квартирка, где мы будем жить с тобой счастливо. И никто там тебя не найдет и не отберет у меня!
Надя согласно кивнула головою и еще крепче прижалась к Андрею,
- Только с тобой! Я хочу быть всегда только с тобой! Забери меня, и увези меня, любимый мой!

  И она согласилась, и страх ее перед неизвестностью смешался с надеждой на счастье. Огромная, пьянящая любовь заглушила Надин разум. Она знала, что только Андрей может сделать ее счастливой на всю жизнь.

  Они сбежали из города ранним утром, когда ласковое море только просыпалось. Надя оставила коротенькую записку сестре, чтобы та не искала, и не волновалась. Написала, что у нее теперь все хорошо. Встретились с Андреем в условленном месте и пошли к вокзалу, навстречу своему счастью. Она поглядывала на Андрея сбоку и чувствовала, как южный ветер свободы развевает ее волосы. Она не знала, что ждет ее впереди, но сейчас, именно в эти секунды, она была бесконечно счастлива. Ведь начиналась в эти минуты новая жизнь, где больше не будет унылых огородов и старых обид, а будет только любовь.

  Заняли места в уютном, плацкартном вагоне и улыбчивая проводница принесла им свежее, пахучее белье. Паровоз загудел протяжно и вагоны вздрогнули. Перрон поехал назад, а колеса застучали «Ан-дрей, Ан-дрей, Ан-дрей!». И голова у Надежды вдруг закружилась, от счастья!

  Только поезд их, на пути к далекому городу Беловодье, обязательно должен сперва через Надину станицу проехать, часиков так через четыре-пять. А станица Надина хоть и небольшая, зато там узловая станция и депо, где паровозы меняют и вагоны заправляют водой и углем. А в вагон-ресторан лед подвозят из станционного ледника, для охлаждения продуктов, в отсутствие холодильников.

  Потому поезда там долго стоят, облепленные продавцами фруктов и овощей. Работы ведь в станице почти никакой, зато огороды у каждого есть, вот и снуют станичники с ведерками помидор, огурцов, груш и яблок. Носят огромные пирожки с картошкой и зажаренных курочек, отварную картошечку, посыпанную свежим укропчиком. Мальчишки бегают с ведрами колодезной водички со льдом, свою холодненькую водичку зажарившимся в раскаленных вагонах пассажирам предлагают.

  Продавцы и вдоль вагонов снуют, и под вагоны залазят, и даже в вагоны пробраться стараются, чтобы товар свой предложить усталым путникам. Вот этого Надя и боялась. А ну как ее в вагоне какой знакомый сосед увидит? И маме побежит тут же скажет. Забралась Надя на вторую полку и лицом в стенку уткнулась. Так и пролежала целый час, пока поезду отправление не дали.

  Долго Андрей с Надей еще ехали, очень долго, наверное, почти сутки, пока проводница к ним не пришла,
- Готовьтесь, ребята, через час будет ваше Беловодье.

  С вокзала ехали Надя и Андрей в полупустом и быстром как ветер троллейбусе. Потом, на остановке, троллейбус громко хлопнул дверьми и уехал неизвестно куда. Вошли с Андреем в подъезд высокого, красивого дома, а там и подниматься по лестницам никуда не надо. Квартира у Андрея на первом этаже.

  Жилье осталась Андрею после родителей, а из родственников у него только тетка, что живет где-то в маленькой деревеньке. С тревогой и любопытством стала она осматриваться в квартире. Может быть ей придется жить здесь очень долго, а может и всю оставшуюся жизнь вместе со своим любимым и ненаглядным.

  Стали они с Андреем с веселым энтузиазмом превращать квартирку из холостяцкой в уютное семейное гнездышко. Весь оставшийся у Андрея отпуск ездили они по хозяйственным магазинам, и все клеили, красили, чистили и мыли. А еще Надя книгу купила с кулинарными рецептами, чтобы любимого своего вкусной едой радовать.

  Работал Андрей в телерадиоателье, мастером по ремонту, и очень профессией своей, нужной людям, гордился. Только в первый же день с работы вернулся подвыпившим слегка. Растерявшуюся Наденьку обнял весело,
- Ну, как же, выход на работу с друзьями обмыть ведь надо было, целый месяц не виделись. Ты не обижайся, это у нас обычай такой! Все у нас будет хорошо, я же люблю тебя, Наденька!

  Надя и старалась не обижаться, а Андрей весь вечер такой веселый был, все рассмешить ее старался, а то на руки брал и кружился с ней по комнатам. И Наденька про обиду мимолетную забыла вконец. Ну, что тут, действительно, такого, с друзьями встретился. Он же мужчина у меня!

  Только через три дня Надя снова от Андрея легкий запах алкоголя почувствовала. Испугалась вдруг, замолчала. Муж снова начал обнимать ее ласково, и самые хорошие слова стал говорить о своей любви к Наденьке. Рассказал ей, что сегодня ремонтировал телевизор у очень хороших людей. Вот они, в знак благодарности, и усадили его за стол, и налили рюмочку. Всего одну рюмочку, Наденька! Ну не мог же он отказать таким добрым людям, а то они и обидеться ведь могли. А за что же их обижать? И Наденька простила своего любимого, и даже себя корила за то, что позволила себе на любимого обижаться.

  Поняла потом Наденька, что это работа такая у Андрея, ну что тут поделать? Владельцы требующих починки телевизоров или радиоприемников в ателье приходили и заказ на ремонт техники делали, и оплату в кассу вносили. А когда мастер из ателье приходил к ним домой, долго и нудно возился с их телевизором, а потом, после починки, телевизор начинал работать лучше прежнего, ну как же не отблагодарить мастера. Некоторые троячку старались в карман мастеру сунуть, другие за стол приглашали. Магарыч ведь святое дело на Руси! Как не налить рюмочку хорошему мастеру! А иногда могли и с собою бутылочку вина в сумку с инструментами засунуть. И отказываться-то неудобно, обидеться ведь хозяева могут.

  Андрей обещание свое старался выполнять, и всеми силами от магарычей отказывался мягко, без обиды для хозяев. Тем более, когда Наденька забеременела, и на учет в женской консультации встала. Тут и в ЗАГСе их день настал, и они уже официально мужем и женой стали. Андрей даже совершенно искренне по груди себя стучал, и обещал, ради будущего ребенка, вообще больше спиртного не пить никогда.

  Да как-то слышит поздно вечером Надя пьяные голоса в подъезде, и среди них голос Андрюши своего. Дверь входную открыла, а там два мужчины пьянющих ее Андрея под руки тащат. В квартиру Андрея заволокли и на диван бросили. Надя только туфли с Андрея стащила, в другую комнату ушла и плакала горько, и маму вспоминала.

  Надя маме уже из Беловодья письмо написала, в котором счастьем своим делилась и прощения просила. Но мама на письмо не ответила. Потом они с мамой только открытки поздравительные на праздники друг другу посылали. Вера один только раз ей письмо в Беловодье прислала. Писала, что мама очень переживает и себя винит в том, что Надя ее не послушала и с чужим, незнакомым мужчиной уехала.

  А еще Надя решила, что неправильно это, всю жизнь у мужа на содержании жить. Мало ли что… Устроилась Надежда на годичные курсы поваров-кондитеров в местном Доме быта. Профессия ей нравилась, училась с удовольствием, на одни пятерки. По окончании учебы даже свидетельство с отличием получила!

  Когда Сереженька, первый сыночек у Нади родился, Андрей вообще пить перестал и сыночка своего с рук не спускал. Надя даже подумала, что вот оно, вот теперь с рождением сына и жизнь у них снова наладится. Не пил Андрей долго, до тех пор, пока Надя снова не забеременела, а когда узнал, то в тот же день так напился с друзьями. Говорил потом, что это от радости! Только радость эта, Андреева, уже почти не прекращалась.

  Говорил Наде, что это он из-за неприятностей и обиды на работе вынужден нервы лечить. Дело в том, что начали появляться транзисторные приемники и плазменные телевизоры. Устройством они очень отличались от ламповых приборов и телевизоров с громоздкой электронно-лучевой трубкой. Но Андрей переучиваться не хотел, возмущался только,
- На мой век и ламповых телевизоров хватит! Это пусть молодежь учится!

  Но не хватило ламповых приемников не только на оставшийся Андрея век. Стремительно вошли в моду новые приемники, японские да южнокорейские! А Андрей не то, чтобы не мог разобраться в их устройстве, а просто не хотел. Работы становилось у Андрея все меньше и меньше, уважение начальства он утратил скоро. Это раньше он самым опытным, самым лучшим работником считался.

  Запил Андрюша тогда окончательно. Даже Надю из роддома с родившимся вторым сыночком Юрой не встретил. Пьянствовал где-то с друзьями-собутыльниками и забыл… Про Надю забыл! Что еще хуже, когда пьяным приходил домой, то стал Надю ругать и обижать, и страшные слова говорить,
- Ошиблась ты Наденька, надо было смотреть, с кем связалась. Сама виновата, дура ты, мне алкашу поверила! Совсем мозгов у тебя не было! Тупица ты безмозглая?

  Очень сильно обидные это были слова, и простить их Андрею она уже не могла. На следующий день он, обычно, даже не помнил своих слов,
- Да ничего подобного, да не мог я такого сказать тебе.

  Но Надя по телевизору беседу психолога, специалиста в межсемейных отношениях, слушала. И психолог тот ясно сказал, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Трезвый человек просто боится сказать то, о чем он думает! А вот пьяный всю правду и говорит!

  Плохо, очень плохо стало жить с Андреем, да только куда деться-то? Детей в сад-ясли Надя устроила и на работу пошла помощником повара в привокзальный ресторан. С Андреем почти не общались и в разных комнатах жили. Он каждый вечер приходил крепко выпивший и сразу прятался в своей комнате. А потом еще под пьяную лавочку плакать начинал и рыдать, и голосить о том, как Надя ему жизнь испортила.

  Однажды Надя не выдержала и утром к нему в комнату, пока он еще трезвым был, вошла,
- Андрей, ну не мучай ты меня! Ну за что же ты так со мной? За что ты издеваешься над нами? Зачем ты нужен мне и нашим детям? Только чтобы жизнь нам продолжать портить? Будь же человеком и оставь нас, пожалуйста!

  На удивление Нади, Андрей слушал ее молча, не перебивал, а минут через пятнадцать с потертой дорожной сумкой из квартиры так же молча вышел. И больше никогда Надя его не видела. Знала, через общих знакомых, что он к тетке своей в деревню уехал и там у магазина с пьяницами деревенскими «тусуется»! Но ни к ней, ни к детям своим, Сергею и Юре, никогда с тех пор не заявился ни разу. Будто исчез, растворился.

  Больше года сама Надя прожила, на работу ходила, деток в детский сад водила. Сначала легко и приятно было после нескончаемых Андреевых пьянок. Потом привыкла. Но все чаще стала о маме вспоминать. И однажды решение приняла. Отпуск на работе взяла, билет на поезд купила и к маме, в станицу родную поехала.

  Вышла на вокзале станции своей, и теплый южный ветер в лицо ей пахнул, такой родной и ласковый. Как приятно возвращаться домой! По родной улице шла Надя с детками за ручки по обе стороны. А вот и калитка родная. Вошла во двор и остановилась, и видит, что мама на пороге дома стоит и внимательно на нее смотрит. Ног не чувствуя под собой, подошла Надя к маме своей, самой доброй и самой лучшей на свете. Маму родную обняла, и сказать ничего не может, все слова, что всю дорогу готовила, враз позабылись. Заплакала Наденька тогда тихо-тихо. И мама тоже ничего не говорит, только Наденьку свою к себе прижала и гладит натруженными руками, и слез, текущих по морщинистым щекам, не вытирает.

  Ни о чем мама не стала Надю расспрашивать. Ей, маме, и так все понятно. Мамы все без длинных разговоров понимают! Молча сидели с мамой, и только смотрели друг другу в лицо.

У мамы уже и сил на огород не хватает, и желания, уже большая его часть бурьяном поросла. Да и кому он нужен этот огород! Вот и уговорила Надя маму свою с нею поехать в Беловодье. Потому что у нее там работа хорошая, может даже скоро шеф-поваром ее поставят. Будут вместе теперь жить и Сережу с Юрой, деток ее и внучат бабушкиных воспитывать. Мама и согласилась. А почему бы и нет. Эх, где наша не пропадала, зато вместе теперь!

  На доске у рынка объявление приклеили о продаже домика и очень скоро покупатель нашелся, и даже цену дал хорошую. Мама только самое необходимое и взяла с собой. Билеты купили в отдельное купе плацкартного вагона и поехали. В Беловодье поехали, на новую, прекрасную жизнь.

  На станцию нужную только приехали, и в квартиру вошли, а мама сразу давай кухню искать. И тут же тесто на блинчики замесила. С тех пор она главной на кухне стала,
- Ты, Наденька, там, у себя на работе кухней командуй, а дома я сама!

  Хорошо стали жить, весело. Наденька и на работу с удовольствием шла, и домой радостно бежала! Хотела Сережку с Юрой в детский сад продолжать водить, но мама категорически против,
- Ты что, меня опозорить хочешь? Какая же я буду бабушка, если я буду дома сидеть, а внучата по садикам будут маяться!

  На работе тоже хорошо все, никаких жалоб нет, а только благодарности посетители ресторана в книгу жалоб и предложений писать стали. Давно уже ходил к ним в ресторан обедать один мужчина импозантный, начальник автоколонны 1315. Говорили, что ходить к ним обедать он стал после того, как с женой своей развелся. Такая была стервозная особа, говорили девочки в ресторане. А мужчина этот, Александр Иванович, очень культурный и вежливый.

  Вначале он каждый раз официантку благодарил за вкусную еду, а потом стал просить повару благодарность передать, всякий раз, как поест. Вдруг, неожиданно совсем, официантка прибегает взволнованная. Оказывается, Александр Иванович просит, чтобы сама повар к нему вышла в зал. Надя и вышла. А вежливый начальник автоколонны только одно слово «спасибо» из себя выдавил, и смотрит на повара Надежду Васильевну во все глаза.

  На следующий день история повторилась, снова официантка прибежала на кухню,
- Вас опять этот мужчина требует!
Надя выходить не стала. Еще чего? Что она, артистка что ли какая? Может ему еще и кланяться, после его «спасибо»? Обойдется как-нибудь! И не вышла.

  Вечером из ресторана спускается Надя по ступенькам и вдруг слышит, автомобиль какой-то ей сигналит, красивый такой, раритетная, бирюзовая «Волга», а из машины ей тот самый мужчина, Александр Иванович, рукою машет скромненько. Надя к «Волге» подошла и в машину к ресторанному постоянному клиенту села. Наверное, думает, как раз проезжал мужчина мимо, увидел ее и остановился, подвезти решил. Александр Иванович ехал молча, познакомиться не пытался, улыбнулся только на прощание, и рукою вслед помахал, когда она к своему подъезду побежала.

  Утром Надя ни про какого Александра Ивановича и не думала вовсе. Вышла из подъезда, а он стоит возле своей машины, улыбается и жестом руки в машину предлагает сесть.
- Этого мне только и не хватало! Вот прямо сейчас в машину и сяду. Делать мне больше нечего.

  Слегка головой кивнула назойливому мужчине, будто случайному знакомому и мимо машины его пешком по тротуару на работу пошла. Видит только боковым зрением, что бирюзовая «Волга» потихоньку рядом с ней движется. И так до самого ресторана, до самой ее работы этот мужчинка крутой за нею ехал.

  Только на работе у нее это происшествие, почему-то, из головы не выходило. Даже в обеденное время потихоньку в зал выглянула, а он там, за столом, на своем любимом месте сидит, обед свой ест. Но тут как сказать, «свой», он же Надей для него приготовлен был!

  Рестораны ведь допоздна работают, вот и Надя, уже когда совсем стемнело, к выходу шла и думала, ждет ли ее Александр Иванович, или нет? Ей, сама не знала почему, вдруг захотелось, чтобы ждал. Потихонечку из подъезда выглянула – а он ждет, у машины своей раритетной с ноги на ногу переминается. Увидел Надю и обрадовался, по всему видно, рукою машет. А на улице темно совсем, не приведи Господь, можно и хулиганов пьяных по дороге встретить. Потом жалеть станет, что в машину не села. Александр Иванович ей галантно переднюю дверцу открыл, вот и села.

  Каждое утро теперь стала ее бирюзовая «Волга» под подъездом ждать. А каждый вечер у ресторана дожидаться. С Александром Ивановичем легко было ездить, потому как он в душу с расспросами к Наде не лез, о своей жизни не рассказывал. Больше о погоде говорили, о передачах новых по телевизору. Надя скоро маме рассказала про Александра Ивановича, потому как очень хотелось с близким человеком поделиться. Мама Надю выслушала, ничего говорить не стала, но все поняла, даже больше, чем понимала сама Надя.

  И вот что случилось однажды. Едут они поздно вечером, о пустяках говорят, вдруг Александр Иванович ей большой белый конверт передает.
- Это, вам, Наденька! И не вздумайте отказываться, вам это очень надо!

  Оказалось, что в конверте санаторно-курортная путевка на имя Нади в санаторий «Шахтер», что в городе Ессентуки, и билет на поезд в купейный вагон. Надя так растерялась, что и не нашлась что сказать, «спасибо» только пробормотала и из машины у подъезда выскочила скоренько.

  В квартиру вошла, ошарашенная, и маме конверт показывает. А мама и не удивилась совсем, будто она все это давно знала, или предвидела,
- Что же мне делать, мамочка?
- А ничего делать не надо, садись да поезжай. Другие вон только и делают, что по курортам ездят! Разве ты хуже других? А с ребятами мы побудем вместе. С ними мне не скучно будет. Поезжай Наденька и не думай ни о чем. Разве ты не заслужила?

  В назначенное время стояла Надя у входа в вагон с билетом в руке, а вдруг сзади здоровается с нею голос знакомый. Оборачивается – а это Александр Иванович, и тоже с билетом в одной руке и чемоданом в другой. Надя так и обомлела. Это что же? Он тоже в санаторий едет? В смятение пришла Наденька, не знает, что и подумать. А Александр Иванович только улыбается приветливо. А с другой стороны, Надя ведь беспокоилась все время, как там она одна будет, в этом санатории, среди незнакомых людей, вдруг заскучает совсем. А если Александр Иванович там будет, то не так и страшно. И почему-то очень ей приятно стало, что они вместе ехать будут!

  В поезде за нею Александр Иванович ухаживал постоянно. За чаем к проводнику ходил, в вагон-ресторан ее водил, даже постель ей постелить пытался. Но она возразила, и даже сама ему простыни железнодорожные, как всегда слегка влажные, на спальное место постелила. И Наде были эти ухаживания очень приятны.

  В санатории их в отдельные номера «люкс» поселили, талончики в столовую и санаторно-курортные карты для лечения выдали. Всюду вместе стали ходить Надя и Александр Иванович: к врачам, на процедуры, на анализы, на массажи. За сорок минут до приема пищи воду «Ессентуки-4» ходили в бювет пить. У грязелечебницы имени Семашко нафотографироваться никак не могли. Здание еще при царе строили, как лечебницу для царевича Алексея, в древнеримском стиле, из камня-песчаника. Со статуями львов и древних героев у входа! Есть, чем полюбоваться!

  Так приятно гулять было вдвоем по лечебному парку с дружелюбными белочками. А потом открыли для себя Надя и Александр Иванович еще и Нижний парк. Даже салон «Механотерапия» посетили, это где герои фильма «Любовь и голуби» Василий и Раиса Захаровна органы движения лечили! Нравилось им кофе пить в тихом и уютном кафе, что прямо к знаменитому театру примыкает, на одноименной Театральной площади.

  Однажды там же, на Театральной площади, восточных сладостей накупили и в санаторий к себе принесли, и в Надином номере с чаем наслаждались. Сидели рядом, почти касаясь друг друга. Александр Иванович так сил и не нашел, чтобы в свой номер уйти. А Наденьке вовсе и не хотелось, чтобы он уходил. Так и остались вместе до утра. Дело ведь молодое…

  С тех пор они вообще больше не расставались и Александр Иванович повел ее в самый дорогой ювелирный магазин в городе, и прямо там предложение ей замуж за него выйти сделал, и колечко ей с крохотным бриллиантиком подарил. Надя согласилась сразу.

  Ехали потом домой, а Наденька радостная и счастливая по вагону порхала. И все не терпелось ей поскорее домой приехать и с мамой радостью своей поделиться. А Александр Иванович, Саша, ей про дом свой рассказывал, в котором они жить будут, большой и красивый. На каждой почти станции Саша на перрон выскакивал и вкусности разные Наде покупал. И все поцеловать ее украдкою пытался!

  Рано утром в Беловодье приехали, и Саша ей чемодан к подъезду дотащил, и попрощался до вечера. Надя со счастливою улыбкой в квартиру входит и маму видит. Только глаза что-то у мамы тревожные какие-то.

  И жгучая, будто крапива придорожная, мысль у Нади в голове пронеслась! Мама, мамочка родная, опять я тебя предаю, мамочка моя. Опять я тебя бросить хочу ради любимого своего. Так ведь было уже, мамочка. Какая же я бессердечная, мамочка. Я ведь так люблю тебя, самого родного человека на свете. Как же я могу так с тобою поступить! Бессовестная я, мама, опять я о тебе забыла.

  Ручка чемодана из руки выскользнула, и у Нади плечи поникли. Улыбка тут же с лица слетела и комок в горле у Нади неизвестно откуда взялся, ни слова сказать не может. Мама спрашивает испуганно,
- Как ты Наденька, все в порядке у тебя? Тебе понравилось, Наденька?

  А Надя только головою все кивает утвердительно. В комнату вошла, на диван упала и заплакала тихонько. Мама вопросов не стала задавать, присела только рядом и по голове, по растрепанным волосам Надю гладит, и слова добрые шепчет,
- Не надо, Наденька, не надо. Все пройдет, все, что ни случается, это даже к лучшему. Успокаивайся же Надя, а то и я сейчас плакать начну… Жива-здорова, и слава Богу! И у нас все хорошо. Детки вот наши, Сережа с Юрой, тебя еще с вечера ждали. Сейчас будить будем их с тобою. То-то они обрадуются.

  О детях Наденька вспомнила и ей легче стало, и даже улыбнуться пыталась. Вот она, ее настоящая жизнь, настоящая любовь, ее мамочка и сынишки родные, любимые. А Юра с Сережкою голос мамин услышали и тут же подскочили еще теплые из постелей и заспанные. И принялись мамочку свою обнимать и целовать.

  Мама на кухне блинчики жарит, а Надя гостинцы из чемодана достает. Всем накупила подарков, сладостей. А маме платок красивый с надписью «Ессентуки». Веселье в Надиной квартире, детки скачут, мама улыбается, соскучились ведь без Нади. Надя им про санаторий рассказывает, про город Ессентуки. Только про Александра Ивановича молчит. А мама на Надю все поглядывает, чувствует, что дочери еще о чем-то рассказать хочется.

  После обеда ребят спать уложили и на диван рядышком с мамой уселись. Мама смотрит на Надю выжидательно.
- Мама, мы вместе с Александром Ивановичем в санатории были. Мамочка, он мне замуж за него выйти предложил, и я согласилась, мамочка. Но никуда я от тебя не уйду, никакой замуж мне не нужен. Мне только ты и ребята мои, Юра и Сережа нужны. Я вас не брошу никогда! Мы всегда будем вместе.

  Только теперь мама вдруг заплакала горько,
- Какая же ты у меня глупая, Наденька. Какая глупая! Да какая же мать не желает счастья своей дочери? Знала бы ты, сколько ночей я проплакала после того, как ты одна, без мужа, осталась! Как же я ждала, чтобы ты наконец мужчину своего встретила и счастливо жила. А Сашу ты ведь любишь, я это давно знаю. Он ведь и вправду хороший?
- Мамочка, я даже не знала, что такие хорошие мужчины могут на свете быть. Он так любит меня, он так заботится обо мне, он так оберегает меня. Только рядом с ним я так спокойна и счастлива!
- Вся радость у меня в жизни будет только если ты будешь счастлива Наденька моя. Не сделай только поступка такого, что мы потом всю оставшуюся жизнь вдвоем плакать будем!

  Наденька задохнулась от счастья, маму обняла крепко-крепко и снова заплакала, только теперь от радости. Вот так насиделись вдвоем, наплакались вволю. Потом мама отстранилась, улыбнулась,
- Он ведь сегодня к нам знакомиться придет, твой Саша! Давай-ка порядки наводить, да угощение готовить.

  Только угощение им не понадобилось. Потому что Саша вошел в квартиру твердо и уверенно, с мамой и мальчишками за руку поздоровался и распорядился,
- Немедленно одеваемся и на выход. Я вас к себе домой отвезу! И чтобы никаких возражений!

  Дом у Александра Ивановича на окраине города. Вокруг дома ухоженный сад с цветочными клумбами. В дом вошли, а там по стенам портреты висят. Мама присмотрелась, а это все Надины портреты масляными красками нарисованы. Надя даже засмущалась. Оказалось, что Александр Иванович настоящий художник, почти профессионал. У него в доме даже комната-мастерская есть. А в ней все эскизы, или только начатые картины, на которых, если присмотреться, будущие Надины портреты.

  Александр Иванович их по дому поводил и вкусным ужином накормил. За кофейный столик усадил и чашечки кофе с ликером или коньяком на выбор предложил. И у мамы Надиной, Марии Яковлевны, руки ее дочери попросил, как положено, голову вежливо склонив. Мама против не была и благословение свое дала.

  Предложил всем жених новоиспеченный в доме у него ночевать остаться и спальни даже показал. Но мама Мария сразу отказалась. Ей самой побыть надо, обдумать все и в себя прийти от таких новостей. На том и порешили, и Саша маму домой отвез.
  Только когда вернулся, а тут беда, малыши в один голос домой просятся, к бабушке, а ночевать в чужом доме, у незнакомого дядечки отказываются категорически.

  Пришлось их Саше с Надей в автомобиль садить и домой везти. В квартиру вошли, Сережа с Юрой бегают радостные, и бабушку обнимают и целуют. А Наде как-то неловко стало оставлять маму и деток, и с Сашей уезжать. Долго сидели на кухне, чай с пряниками пили, пока мальчики не угомонились, и не уснули в своих кроватках. Тогда мама поднялась, обняла Наденьку свою и к двери подтолкнула. Иди, мол, уже. Не разводи здесь сырость опять. И руку Саше пожала,
- Забирай ее, Сашенька, и никому в обиду не давай!

  Надя и Саша жили потом долго и счастливо. Детки, Сережа и Юра, поначалу только в гости к ним приходили, потом освоились и ночевать в доме стали оставаться, а потом и вовсе переехали на постоянно. Только когда бабушке Марии Яковлевне девяносто лет отпраздновали, Надя с Сашей ее в свой дом перевезли. Мальчишки учиться поступили и разъехались, кто куда. Только на каникулы приезжали. А потом переженились и правнуков к прабабушке Марии привозить стали.

  Никогда не знаешь, где свое счастье найдешь, а где потеряешь… Может у южного ветра о счастье своем спросить Наденьке надо было? Да и ветер вряд ли совет вам даст, особенно южный баламут. Ему бы только девушкам молоденьким головы кружить!