Мы и есть память. Гл. 6 - 11

Глава 6. Смена персонажей.
  Пронесся и резко затормозил автомобиль. Я видела, кто в нем. Говорю Ахмеду - Мажди. Он - это тот утренний? Old man? Я – Да. Сейчас будет выступать. Он – Не переживай, сколько бы их там в машине ни было, я со всеми справлюсь.  Подходим, ровняемся с окошком возле водителя. Мажди надут, как индюк. Как же - его друга кинули. Променяли на другого, молодого. Друг тоже обижен, правда выражение лица другое, сидит печальный, чуть не плачет. Ларка: – ой, Вита, мы заезжали в отель, но те макаки не нашли в компьютере, в каком ты номере живешь. Мажди с ними и по-арабски говорил, но они нам не сказали. Бросай парня – садись, поехали  на свадьбу, как собирались. Я обьясняю им, что они не правы.

  Я не села. Поблагодарила. Сказала, что люблю перед сном пройтись. Сказала, что спать хочу. Предлагали подумать, и садится ехать с ними. Но я уже подумала. Друг Мажди взял фотографию, где мы все вместе и искрошил на мелкие кусочки, высыпав клочки в пустыню. Ахмед им что-то сказал по-арабски. Думаю, рассказал кто он и откуда, у них принято уважительно к старшим относится. И, думаю, послал их по-своему, по-арабски.

  На следующий день Ахмед пригласил меня поехать на катере кататься, с высадкой в море, поплавать на глубине. Ибо он, хотел мне доказать, что он плавает лучше Махмуда. Пацан. Я плавать люблю. Я согласилась. Замечательная оказалась прогулка. Мы фотографировались на фоне Египетского флага, в открытом море.

  Ночью мы сидели в кафе и долго - долго о чем-то говорили. Не стоит спрашивать, как мы говорили, и на каком языке. Конечно, я была уверена, что на английском. Что я преуспела, от стресса, за два дня в этой области. Тем не мене, я смогла ему рассказать мой сон. И он мне его расшифровал. Главное понял, о чем я рассказываю. Мы пили кофе. Курили. Там столько свежего воздуха, что не замечаешь, сколько ты можешь выкурить сигарет. Или дело не в воздухе… Он признался, что даже не рассчитывал, что я могу с ним заговорить. Хотя очень этого хотел и даже пытался со мной говорить, но я его проигнорировала. И гордо прошла мимо. Поэтому сейчас он безмерно счастлив, что я сижу с ним рядом и говорю с ним. Досиделись мы до того, что договорились на следующий день пойти и расписаться.
   В Египте это случается, выйти из отеля замуж.

  О! Это было обставлено в настоящих арабских традициях. Мне подарили кольцо и цепочку – так положено. Причем сначала серебряное, потом золотое. И предложено было нарядно одеться. Не в шорты и майку. Пригласили нотариуса и свидетеля. Все чинно и благородно. Потом у них положено сутки не выходить из спальни, в ней же есть и пить. Ахмед снял шикарный номер в отеле, нанял прислугу. Внес меня в комнату на руках, с первого на 3-й этаж, на одной руке я, как ребенок, во второй мой чемоданчик Нам готовили еду, выяснив, что я люблю кушать. Так мяса я не ем, нам приготовили много разной рыбы и прочих морепродуктов, у них там этого хватает - Красное море. Про всякие сладости можно даже не говорить, тоже горы и горки. В общем, все чего тебе хочется, хабиби. Я чувствовала себя королевой, любое желание предупреждалось. Если к этому добавить, что твой муж просыпается с улыбкой, танцует тебе и поет, сморит на тебя с благоговением и восторгом, делает подарки…

  Эта сказка продолжалась пять дней. Я знала, на что иду. И знала, что заслужила эту прекрасную сказку. Мы плакали полдня перед расставанием. Только я жалела, что эта сказка больше может и не повториться. Ахмед плакал потому, что плачу я. И еще потому, что не хотел, чтобы мы расставались. Никогда. Но мы договорились, что я скоро вернусь…



Глава 7. Аэропорт
 Войдя в аэропорт, я увидела и позвала Лариску. Я оценила ее выражение лица, виноватое - неудобное. Глядя на такое выражение, мне никогда не хочется на него смотреть подолгу. Поэтому я только оценила, и беседа потекла в русле кто как отдохнул. Я говорю, нормально отдохнула, даже пришлось замуж выйти, чтоб одной не отдыхать. Поэтому и хорошо отдохнула. Ларка – Да? Молодец! Хи-хи, мы теперь жены. Давай сравним paper- ы. Сравниваем. В моей, все чин-чином, по-английски и по-арабски, чтобы всем было ясно, о чем речь, с правами и обязанностями сторон. Что в Ларискиной бумаге – не знаю, все только по-арабски. Рассказала, что мой из Луксора. И будет у меня домик в луксорской деревне.

  Я так сказала Лариске, потому, что в первый наш визит, Луксор произвел на нас сильное впечатление. На меня особенно, я его вспоминала.
 Это библейские Фивы. Со всеми своими несчетными достопримечательностями. И мы мечтали – вот бы нам там домик. А если человек чего-то очень хочет, то это непременно происходит. Вот я и очень захотела. Я конечно шутила. Но в глубине души я знала, что так и будет. Мне снился Луксор еще задолго до того как открыли границы, я по снам и видениям знала там почти все. Все, как было, когда я еще владела двумя прекрасными пантерами черной и белой, которых мне подарил отец.

  Лариска сказала, что Мажди был злой, что я не с его другом. Тем более, что он, друг, так меня любит. Ларка, говорила, что зря я так – ведь он такой богатый, и серьезный. Я сказала, что он нудный прежде всего. И жадный.

  Мы говорили долго, пока не проголодались. Пошли на последние доллары, купили чипсов, воды – поели. А Посадку все не объявляют. Эта страна нас не хотела отпускать во всех смыслах. Но самое плохое, что в буквальном смысле, это оказалось очень мучительно. Внутри аэропорта было очень холодно, кондишены работали на всю катушку. Вещи мы уже успели сдать в багаж, который успешно куда-то увезли. Мы сидели сонные, голодные и замерзшие. Пошли к торговцами попросили полотенца, огромные и обмотались ними, чуть теплее.  Задержка рейса была на восемь часов. Сограждане устраивали революцию – требовали еды и питья, размахивали детьми, которые очень голодны. Дали. Пицца и кола, соки. Хоть что-то. Повеселели на пару часов. Потом снова плохо. Сиденья жесткие. Холодно. На улицу, где жарко, не выпускают. Придурки.

В самолете мы сидели с Ларкой отдельно, и хорошо, говорить я уже была не в силах. Вырубилась моментально. Проснулась только чтобы поесть, и снова спать…

Прилетели. Дома я рассказала историю, которая приключилась со мной в Египте. К моему удивлению, мама меня поддержала. Видимо она подумала, что это приключение поспособствует моему расставанию с ухажером. Он ей не нравился и уже надоел. Мне тоже. С поклонником расстались. Но на этом мое «приключение» никак не закончилось. Все только-только началось.

Глава 8. Луксор. Возращение первое.
Все только началось. Начались танцы по квартире под таблу, задающую ритм жизни, придавая ей красок и грации во всех проявлениях. Походка приобрела уверенность, взгляд загадочности , а еда приобретала вкус зиры. И только кофе и так всегда был исключительно с кардамоном, всегда пила и пью только так — в джезве, крепкий, кардамонистый.
  Работа приобрела смысл в ожидании отпуска, благо график позволял выбор времени.
   Прошло месяца два с половиной… Я еду к нему в Египет.  Без путевки! Страшно. Но любопытно.
  И как - то уверенно, что еду домой, что обо мне позаботятся, что все будет отлично.
  Прилетели. Сели. Выхожу на трап. Вдыхаю солнечный воздух. Такой родной, такой светлый…
  Выхожу из здания аэропорта, тогда это был шатер аэропорта.
Подъезжает машина, Довольно далеко от входа и ко мне идет настоящий принц. Высокий, очень стройный, смуглая кожа, светлая рубаха на выпуск, волосы вьются на солнечном ветре, на руках серебряные кольца на каждом тонком пальце. На всех десяти. Красиво. Впечатлило.
  Водитель взял чемодан Мы сели в машину, он впереди. Поехали в отель. Принесли кофе.
  На утро мне принесли молоко. Потому, что нельзя столько пить кофе, натощак. Выпила. Потом кофе. Потом снова кофе. Сидим ждем такси, ехать в Луксор.
Дорога показалась длинной, кафешки ее скрасили. От кафе до кафе.  Я наблюдала горы, я их вспоминала. Я даже не пыталась представить, как меня должны встретить чужие, собственно, люди.
  Приехали. Прямо к Нилу. Нас встретили какие-то ребята, схватили  сумки-чемоданы и быстро побежали вперед. Я попыталась пронаблюдать куда они бегут, понервничать, но быстро стало лень. Мы сели в карету с лошадкой и потрусили к парому. Странно, но ничего не удивило. Мозг только отмечал, что вот у них до сих пор конный транспорт… вот интересно увижу ли я свой чемодан. ..
  Дотрусили до парома, там сидели его друзья и стояли сумка с чемоданом.       Нил! Мой Нил! 
-I  want to drink this  water, or?
- Drink, habibi, don’t worry, i drink this water every day.
Зачерпнула, попробовала.
- Кто попьет воды из Нила, тот никогда не расстанется с Египтом.
Так он мне сказал.
Обрадовалась.
  Переправились, едем в такси, ребята с чемоданами как-то снова вперед унеслись, а мы важно ехали, спокойно. Приехали.
Меня встретили прекрасно – все были рады. Ахмед им сказал, что меня зовут Карима. Удивило, но понравилось. Им так легче понимать, что я своя. Все носились вокруг меня. Подали все самое лучшее и...  расцеловали, как родную родственницу. Покормили. Значит понравилась. Им если гость не нравится, то ни о каких застольях и просто угощениях речь не идет. А место где они живут так и называется ***аттариф.  *** - это фамилия. Фамилия довольно известная, н только в Египте, но и во всем арабском мире, распространенная, это не определяет достаток, но подразумевает древность рода и почтение. Это я узнала позже. А сейчас мы пошли знакомиться с многочисленной родней. 
- Это мой small uncle, это big uncle. Это снова дядя, это сестра дяди, это жена дяди, сестра сестры, брат дяди, брат жены, и так далее  - голова кругом. Я и не представляла, что у меня пол Луксора только семья, остальные — просто  родственники. В каждом доме чай или кофе или каркаде или кола-фанта, во многих кормили. Ахмед сказал, что это хорошо, что меня кормят и поят, значит понравилась. Ещё бы — невеста from Europe. И везде, в каждом доме, он непременно доставал и всем показывал наш контракт. Нас поздравляли. С семьей знакомились дня три. Затем взяли паузу и пошли по темплам. Вот тут я обрадовалась многочисленной родне, ибо везде работали люди from family.
  Я попала в свою стихию. Дом находится прямо в Ель Курна, в окружении всех Храмов! Храм Хатшепсуд через дорогу, Мемноны вообще близко к дому, охраняют нас. Сверху на нас смотрит домик Картера, на право пойдешь - Долина царей, на лево - Долина цариц, а так же Рамессеум и еще много чего "моего". В общем вы понимаете, какое это чудесное место.
  Место настолько чудесное, что там до моего появления, никто не знал, что такое Украина, и где она находится. Помогала только фамилия Шевченко, ибо о футболе они все всё знали. А так: — Аа, я знаю, сказала одна девушка, - Это рядом с Москвой! Образованная девушка. В целом они понимали, что это где-то в Европе, но не Европа, как Германия и прочий ЕС. А Германию они особенно все любили, любили очень и мечтали туда попасть. Мужчины мечтали о Frau, которая станет пропуском в Германию, или, на худой конец, просто будет помогать. Девушки тоже мечтали, чтобы их мужчина завел себе европейку, которая будет всей семье помогать жить. И у многих это получалось Поэтому мужчины с юных лет учили немецкий, благо он им легко дается. Как и охмурять взрослых дам.
 В ***отарифе прошел слух, а это происходит со скоростью звука у них, что Ахмед привез европейку. И та часть «родни», к которой мы не зашли познакомиться и поразмахивать контрактом, решила сама  наведаться в гости.
  - Махмууууд! Тааля хэна!
  Под этот зов я проснулась и буду просыпаться еще год-два. Махмуд маленький брат Ахмеда, ему 4 года. Его мать, Сакина, красивая женщина, вторая жена отца. Нет, у отца не две, три или четыре, как допустимо, жены. Просто Ахмеда и еще одного брата мама, умерла. Не ходить же бобылем, он и женился второй раз. Сакина руководила домом, воспитывала детей. Она и отцом руководила и воспитывала. При этом со мной подружилась сразу. Приняла и полюбила. Это взаимно. Сакина дарила подарочки. Просто открывала шкаф и выбирала самое дорогое, что у нее было и дарила. Потом я узнала, что у них, у египтянок, есть такая традиция.
  Я проснулась, мне нагрели воду для душа, сварили кофе, покормили. Причем всё принесли в нашу комнату.
- Сестра пришла, говорит Ахмед. Интересно Выхожу в гостинную  за Ахмедом, несущим поднос после завтрака. А там…
  А там темно от черных абай и платков. Сестра пришла не одна, а с «группой поддержки», видимо еще сестры и сестры сестёр и сестры сестёр сестёр. Братьев не было, видать спали или на работе. Все мне пожали руку, обняли поцеловали. Сидим пьем чай, я удивляюсь что они так много сахара кладут, они, что я вообще без сахара. Общаемся , Ахмед переводит, контракт идет по кругу. Из рук в руки: - Ц-ц-ц, хэльва, маша Аллах! Поздравили. Мы вежливо сообщили, что идем смотреть Темл, потому что , я должна знать все, и ушли.
 
Глава 8. Карнак.
   Мы проходим по безлюдной дороге, ведущей в храм.  Я уверена, что это был город, а не храм. Я это помню Да с жертвенниками и храмовыми комплексами внутри, но там жили люди. Жрецы, знатные горожане. Семьи жрецов, которые с веками никуда не делись, а передают знания из поколения в поколение Да, живут сейчас  уже не в храме. Но работают только  они в нем, не считая современных сотрудников, которые что-то свое и кое-что «наше» рассказывают туристам.
Нас встретил кто-то from family. Глаза! Я их вспомнила. Он умел улыбаться только глазами. При этом вид серьезный.  Расплылся в вполне радушной улыбке, глядя пристально мне в глаза: - Откуда такие глаза? Не из Египта ли? Узнал? Или показалось? Впустил. Убежал и через пару минут вернулся с чаем, в меру сладким и крепким. Что-то сказал Ахмеду и они остались пить свой чай у входа, а я пошла вспоминать
 Храм был безлюден, это тонкая роскошь, доступная не каждому. Я села у «своей» колонны пила чай и вспоминала. Перед глазами стояли картины тогда и сейчас.              Многое совпадало.
Видение.
  Раннее утро. Я проснулась от луча солнца, светившего ярко, но нежно и сбоку. Вскочила и вышла в сад с бассейном. Как я любила этот бассейн. Вода в нем всегда была свежей и пахла тонким, еле ощутимым запахом лотоса. Это вода из Нила. Щедрый Хапи наполнял бассейн своей водой. Всегда. Я понежилась в прохладе и вышла. Не сменив мокрое платье пошла к самому Нилу. Там гуляли ибисы, и Нил бежал своими голубыми водами куда-то в вечность, унося солнечные блики, цвета электрума и приближая новые. По берегу красовались лотосы, белые и цвета неба. Их много. Они впитывают воду Нила и лучи солнца, образуя  внутренне совершенное свечение, что на него можно смотреть вечно… Но нужно пойти проведать пантер. Мне отец их вчера показывал одна бела, вторая черная. Каждая в своем вольере. Их только привезли. Крупные и совершенно одинаковые. Они были совершенно спокойны. Наши.

                *     *    *
  Недопив чай встала и пошла обходить владения. Зачем поставили этого скарабея? Его тут не было, тут был Осирис, ну ладно. Скарабей тоже, конечно был. Но не такой и в другом месте. А Исиз? Почему бы ей не вернуть голову на место? Ах вы не знали, что это Она. Да, это Она. Она сидит тут всегда, в удалении, но в то же время, каждый кто приходит может ее видеть, хоть и не узнаёт. А теперь, когда ей снесли голову, говорят  время и климат, но это не так, её никто и не узнает. Начнут придумывать новые истории. А я должна вспомнить.
Я поднялась на верхушку полуразрушенной стены прошлась. Как по гимнастическому бревну, Ахмед снизу фотографировал. Шикарный кадр — крохотная, но четкая, моя фигура на высоте подчеркнула величие Храма. Спустилась и мы пошли обходить  весь Храм. Это убедило меня окончательно, что это город. Об этом говорило всё, и масштаб и постройки. Уверена скоро об этом все заговорят.
На территории посадили пальмы. Это порадовало и тоже подтвердило мою уверенность. Они знают. Потому что в Храмах деревьев не было никогда. Их украшали лотосами. Причем водружали их на жертвенниках с водой, и лучи солнца всегда попадали на цветы, лепестки просвечивались в солнечных лучах таким образом цветы сияли, торжественно и мистически. Сейчас об этом забыли. Или перенесли это свечение в современные христианские храмы, заменив лотосы свечами? Все проходяще и все вечно.
 На выходе мы сели за столик выпить кофе, Ахмед в профиль к храмовой стене  с рисунками древних египтян. Перевожу взгляд с него на стену и… одно лицо! Конечно же сделала фото. Это не фото -до и фото — после, это лицо-всегда. Да, конечно с памятью, не все так хорошо, как с лицами. Это, не просто, портретное сходство, это просто точная копия, ну или ксерокопия, если хотите.
Я ему об этом сказала. Он расцвел в улыбке: - Yes, King Ahmed.
  Дальше мы пошли в центр Луксора к парому, переплывать на свой Западный берег, домой. Но точная копия кого-то из свиты фараона вспомнил, что тут тоже есть родня и нужно зайти. Конечно зашли. Потом еще к какой-то родне зашли. Нужно сказать многочисленной. У многочисленной семьи оказались все! женщины с голубыми глазами. От бабушек до самой крохи. Я смотрела на голубоглазых женщин и поймала себя на мысли: мы ведь не знаем, какого цвета были глаза у тех, чьи лица высечены в камне. Эти мне особо обрадовались — своя. Тоже с голубыми глазами. У меня зеленые глаза, - говорю.  Они — не важно, все не карие и не черные глаза, все голубые.
Наконец вернулись домой, нас покормили. Ели всей семьей «по-нашему» по домашнему, сидя на полу, мне выдали подушку, но я поблагодарив, сказала, что хочу,  как все и я так тоже умею. Почему я это умею, не знаю, просто умею.
 Оказалось не только это умею.

Глава 9. ***атариф
- Махмууууд, тааля! Тааля хэна Махмуд.
Утро. Все вышли во двор из своих комнат По крышам бежит Махмуд, спускается бросается ко мне обнимает за колени и что-то рассказывает по-арабски Ахмед говорит, он жал когда мы проснемся Надо сказать, дети все обвешивали меня гроздьями в каждой семье. А тех из них кто не умел ходить мамашки усаживали мне на руки или подвигали ко мне колыбельку. А что, говорят у детей зрительная память хорошая — вот пусть с детства на красивое смотрят.  - Ты же красивая, like a queen, не то, что мы, черные. Они так считали. Хотя я уже начинала различать лица и отличать их друг от друга. И даже, у меня уже лица начали совпадать с именами. Но с этим сложнее. Я же одна, а их. Ахмед сказал, что всей родни, столько что в самолет не влезет. Человек тысячи полторы. Преувеличил? Судя по посещениям и рассказам, что кто-то уехал, можно верить.
  В общем, Махмуда отправили в лавку, каких-то продуктов купить. Четырехлетнего ребенка. Он зажал фунты в кулачек и унесся в магазин.
Сакина накрывала стол. Вернее пол. К завтраку. Кто-то зашел сказать доброе утро, кто-то остался чаю попить. Но к завтраку осталась только семья. Мы,  брат Ахмеда, две сестры, одной лет десять, вторая чуть старше, Махмуд и Сакина. Отец уехал в круиз Он шеф-повар на теплоходе или катере.
  Потом стоя и о чем-то разговаривая во дворе,  я понимала их так, как и они меня, наверное интуитивно или на ультразвуке, ибо по-арабски я тогда не говорила, а по-английски только Ахмед и его брат. Но при этом мы друг друга прекрасно понимали или выручал Ахмед, или его брат.
  Тут вдруг Сакина кого-то приглашает войти: Сабах аль хийир! - Салям-салям! Я хотела уйти переодеться, так как была в шортах. Сакина говорит: - не нужно наоборот, класс!
  Входят какие-то женщины со смущением на лицах. Сакина с гордым видом представляет меня, жестом показывая на меня с ног до головы, типа видете-видете, что у нас есть! Они: - Маша Аллах, джамиля, хэльва! Все улыбаются, все довольны, особенно Сакина, причем искренне. Она вообще открытый, добрый человек, хоть и все знали ее строгий. Но справедливый  характер.

Глава 10. Возвращение второе.
  К этому разу я уже ехала как-то совсем привычно. Аэропорт. Такси. Хургада. Ахмед снял квартиру на двое суток — Море. Затем Луксор. Если Хургада всегда радовала морем, то Луксор радовал всем. Он притягивал чем-то неизведанным в прошлом, незнакомым  в настоящем, но всегда таким родным и понятным. Здесь исчезает суета, появляется ощущение здесь и сейчас, становится ясным что главное в жизни.
 К моему приезду нам выделили пол дома, три комнаты, кухня ванна, свой отдельный дворик. Типичный египетский дом снаружи, внутри все присутствует техника, кондиционер и даже Ахмед поставил в центре гостинной - фонтанчик  с водой. Дом очень уютный, прохладно внутри, если учесть +45-+50 градусов Луксорского лета. Больше всего повеселили наши портреты на стенах. Всего по дому четыре — он, я, он и я, и я с сестрой и подругой. Зашел его отец, спросил нравится ли мне, я поблагодарила, сказала, конечно нравится. Он говорит: - оставайся не уезжай. Подошел по отечески прижал мою голову к своему сердцу и погладил, как ребенка. Я дома.
  А тут у меня всегда были три обязательных ритуала, в каждый приезд. Посетить «новый» Темл, каждый раз откапывали очередной шедевр. Посетить лавку со специями, и посетить ювелирную лавку. К каждому приезду у меня была готова идея нового украшения из египетского золота, желательно 18-ти каратного. Это не пошлый блеск отполированного метала, а благородный матовый. Плюс к этому такое золото очень податливо в обработке, из него можно сформировать любой узор, вплоть до тонкого кружева. И тут нет границ моей фантазии. Я кое-что знаю о ювелирном искусстве  мастерстве. У моего папы было хобби делать нам с сестрой ювелирные изделия, правда серебряные, из фамильного увесистого портсигара. А так, как я папина дочь, то всегда участвовала в процессе, смотря на папины золотые руки и магию превращений.
 Смотреть на руки мастера  меня отводил на фабрику и Ахмед. Мне не достаточно было описать или нарисовать эскиз, мне так необходимо было там присутствовать. Никто и не спорил, я смотрела на это действо с удовольствием. Вообще нужно сказать, египетское  золото, вернее даже золотые магазины и лавки, оказываю на меня целительное действие, это мои места силы, здоровья и непередаваемого кайфа. Мне даже не обязательно там что-то покупать, могу просто сидеть и смотреть на золотые изделия, которые в моем любимом магазине в большом количестве. Так люди ходят в соляные или арома-пещеры оздоравливаться. Поэтому Ахмед меня туда отводил беспрекословно. Он вообще всегда чувствовал, что важно.

Глава 11. Учителя.
  Поэтому  он решил меня отвести к учителю. Не к шейху, а именно к учителю. Это был просто школьный учитель. Он представил своих двух дочерей Одну звали Валя. Я сказала, что у нас тоже есть такое женское имя. Он улыбнулся — Да, говорит она у нас русская, видишь она и белокожая.
  О чем-то переговорив с Ахмедом, учитель вышел и вернулся с тетрадью и ручкой. Говорит: - я буду диктовать тебе арабский текст, а ты  пиши, своими буквами. Он продиктовал, я записала, не понимая что это. Затем он  продиктовал мне терпеливо этот текст в переводе на английский. И тут до меня дошло. Коран. Первая сура эль Фатиха!  Эта запись хранится у меня до сих пор. Так трогательно.
  С этого началось мое изучение арабского Конечно сначала на слух. Везде, куда бы мы ни приходили, Ахмед говорил мне фразу, которую я должна была её озвучить в гостях, в магазинах в такси, в бассейне.
- Ты должна знать все и понимать, что тебе говорят. Что я успешно, с детским восторгом и делала. Честно давалось легко. Но меня занимала арабская вязь. Мне так хотелось ее читать. И рисовать. Да-да, именно рисовать, а не писать. Я к этому относилась, как к искусству.
 Учить искусству письма и чтения отвел меня Ахмед к очень умному человеку.  - He is very  clever man, sheikh!
  Приходим сидит мужчина взрослый, в очках. Смотрю — папа! Лоб, глаза, прическа, овал лица… Но, нет. Нос другой не такой благородный и аристократический, как у папы.
    Тем не менее это сходство меня так удивило, что я ему сразу начала верить. Он говорит: - хорошо, читать и говорить, ты научишься, а вот писать — нет. И я, с дуру, ему поверила. Потом лет пять не писала, да и не читала, учила на слух. И все смотрела влюбленными глазами на орнамент арабской вязи, как зачарованная. Я ему поверила. Вот такие курьезы преподносит нам «узнавание». Если бы он не был похож на папу, у меня тут же проснулся мой дух противоречия и я пошла бы читать-писать. А так как он не проснулся, то однажды вдруг у меня открылся «третий глаз» и я за считанные дни выучила арабский алфавит, и научилась строить предложения и, конечно, писать. Я приходила  с работы, сбрасывала маску начальника, наскоро ела и быстренько к урокам. Это было непередаваемое удовольствие!
  Но вернемся к Луксору. Так как я чувствовала, что должна что-то вспомнить, а Ахмед считал, что я должна все знать. Мы отправились в Дейр эль Бахри. По дороге к Хатшепсуд есть Храм, куда не водят туристов. Это небольшой отдельно стоящий  комплекс. Но оно тоже имело аллею с баранами. Это заупокойный храм Ментухотепа II. И, конечно же с водоемом. Уровень воды в нем тоже поддерживается Нилом. Я снова очутилась в знакомом месте. И, благодаря тому, что тут тоже кто-то из семьи работал, мне удалось обойти его весь. Добрый родственник, провел меня по краям руин и оставил наслаждаться пейзажем с высока.
Видение.
   Мы стояли в ряд, как в президиуме, на небольшом валу. Внизу шла колона солдат. Я знаю мы их провожаем на войну. Здесь же их и встретим с победой.
  Они шли с гордо поднятыми штандартами с названием номов. У всех были щиты, луки, ножи и дубины. Никто не может завоевать Маат.
  *   *   *
- Отсюда отправлялись на бой?
- Да. Тут даже есть захоронение с множеством солдат. Провести?
- Нет, я видела. Они достойны лежать в тишине.

                Прдолжение следует...