Новая встреча

      Жаркий июльский день разливался по саду санатория для престарелых золотистым светом. Сосновые ветки деревьев, стоящих вдоль аллеи, чуть дрожали от изредка набегающего ветерка, приносящего небольшую отдушину от зноя, роняя на дорожку, усыпанную шишками, лёгкие неразборчивые тени.

      Она, совсем недавно разменявшая девятый десяток лет женщина, аккуратно шла по дорожке, придерживая перед собой инвалидное кресло с электроприводом, в котором, слегка ссутулившись, сидел седой человек, с внимательными, чуть прищуренными глазами, в которых всё ещё жила озорная искорка давно растраченной юности. Ему совсем скоро должно исполниться аж 95 лет. Еще год назад, пока была жива его жена, он иногда задумывался над тем, что было бы неплохо дожить до 100 лет. А ее внезапная смерть заставила его потерять веру в возможность прожить столько, сколько люди живут не так часто.

      Скорость кресла была минимальной, но еще вполне уверенная рука человека, более семи десятков лет державшего руль, чуть-чуть касалась джойстика управления инвалидным креслом, чтобы успеть отключить медленное вращение колес кресла.

      — Ты не спеши, Анюта, — тихо проговорил он, поглядывая по сторонам. — Пусть этот замечательный день подольше пробудет сегодня с нами. Так хорошо, что аж хочется жизнь начать сначала…

      — Что ты, Миша, вдруг закапризничал, как маленький мальчик, право? Я и не спешу, — улыбнулась она своей незабываемой улыбкой, которая совсем недавно заставила его обратить на нее внимание, чуть крепче сжав ручки движущегося кресла, — Мы же никуда не опаздываем...

      Михаил нажал на тормоз коляски, прикрыл глаза и перед ним, как на кинопленке, промелькнули воспоминания его долгой бурной жизни с момента, когда он, еще маленький, сидел на деревянной лошадке на колесиках, которую смастерил ему отец, и размахивал дощечкой, будто саблей, стремясь защитить своих родных от неурядиц жизни, ссор и проблем, через воспоминания последующей учебы, начало работы, встречи с любимой, появление детей и ожидание внуков, недавней потери жены, со смертью которой, казалось, потерян смысл и желание жить дальше… и вот новая внезапная встреча, словно озарение, новое чувственное ощущение с момента, когда, как казалось, уже не будет в его жизни ни ласки, ни объятий.

      —  Миша, ты ещё не забыл, что пригласил девушку на свидание, а сам думаешь о чем-то другом, постороннем?! — Аня, смеясь, обняла его за плечи и шею, и на мгновение прижалась своими губами к его щеке, гладко выбритой и слегка пахнущей ненавязчивым очень приятным парфюмом.
 
      — Прости, Нюся (она ему уже говорила, что родители с детства её так называли, а ей это имя всегда очень нравилось), я просто задумался о том, что мне в жизни очень повезло встретить тебя в момент, когда казалось, что всё закончилось и ждать ничего хорошего уже нет смысла. Мне очень приятно чувствовать, что ты рядом, заботишься обо мне.

      Они познакомились в этом санатории, около полугода назад. Оба не очень давно стали одинокими после потери своих вторых половинок, с которыми прожили долгие годы, и каждый из них принял со временем для себя самостоятельное решение: не обременять детей и внуков необходимостью пытаться создать для них условия качественной одинокой жизни в новой реальности, когда самостоятельно даже выйти из квартиры – целая проблема, после чего они и оказались в этом тихом уютном уголке, вдали от суеты и забот большого города, с его шумом и скоростью, где стало возможным отдыхать от необходимости делать усилия по каждой мелочи, чувствовать на себе ежедневную заботу и внимание подготовленной команды людей.

      Уезжая из своей квартиры, деда Миша, как его называли внуки, а теперь называют уже и правнуки, мысленно попрощался со своим домом, в котором столько прожито, в котором он был счастлив вместе с женой Олей, навсегда, сознательно настраиваясь на то, чтобы сюда уже никогда больше не вернуться, как и не вернуть обратно ту его жизнь, где он мог самостоятельно решать любые вопросы, а теперь без посторонней помощи он не смог даже выйти на улицу. Он хотел перейти в новое состояние ощущений при отсутствии возможностей и желании жить и быть одиноким, хотя знал наверняка, что близкие ему люди никогда не оставят его одного без помощи и поддержки. Он не знал еще, что ждет его впереди. Он просто прекрасно понимал, что прежняя его жизнь закончилась и никогда не повторится. Он ехал словно ниоткуда в никуда…

      Аня, напротив, не дождалась от своих детей по жизни внуков, жила одна           и мучилась наступившими трудностями готовить, стирать, убирать для себя, даже если все необходимое ей приносили домой дети. Они уже выросли, у них была своя семейная жизнь, которой не хотелось мешать. Всё чаще появлялись мысли о неизбежности скорого ухода из жизни в состоянии одиночества, что и послужило основанием согласиться поехать пожить в санаторий, рядом с другими пожилыми людьми, качество жизни которым несомненно повышали специально созданные для таких людей условия на территории, находящейся за городом. Но она не верила, что может быть хорошо рядом с незнакомыми людьми. Она была одинока и считала, что очень скоро все о ней забудут, от чего еще больше переживала…

      Оба прожили долгие, насыщенные жизни, в которых судьба им подарила достаточно много всего: радость, боль, новые эмоции, впечатления, а также тяжёлые утраты. И теперь, когда годы, казалось бы, взяли своё, они неожиданно встретились, случайно оказавшись за одним столом санаторской столовой в один из праздников, организованных для таких же, как они, пожилых людей, когда Михаил пригласил Аню на танец, который еле-еле смог дошагать до конца при помощи палочки, но мужественно обнимал ее и, как ему казалось, немного даже пытался кружить её в танце. Пусть не получилось у него с танцем, как получалось раньше, но именно после этого праздника они стали замечать друг друга, оказываться рядом на прогулке и на занятиях, которые устраивали для них организаторы их досуга.

      Потом они вдруг случайно обнаружили, что рядом с каждым из них еще может быть человек, который буквально нивелирует чувство усталости от новых впечатлений и отгоняет прочь чувство одиночества, так как рядом с ним как будто становится светлее и теплее, и этот человек понимает и чувствует так же, как ты сам, иногда даже без слов, с которым можно помолчать, и это молчание будет таким же уютным, как старая привычная пижама.

      Дорожка плавно привела их к небольшому пруду, окружённому ивами,              в котором сотрудники санатория выращивали карпа. Вода в нём была тёмной, но в солнечных лучах на слегка рябой поверхности воды то тут, то там вспыхивали золотые блики. Когда они добрались до пруда, Аня остановилась, придерживая кресло, чуть наклонившись вперёд, чтобы лучше видеть воду. Михаил поставил на землю ноги и опёрся на них, вытянул вперёд руку, будто выманивал рыб                на поверхность воды, после чего улыбнулся своей заигрывающей улыбкой.

      Михаил знал, что это не болото, так как вода притекала в заводь и оттекала куда-то дальше по трубам, обеспечивая проточность, что было важно для разведения рыбы. Аня видела и понимала: Михаил очень любит смотреть на карпов. Он рассказал ей, что его отец еще в детстве водил на рыбалку, рассказывая о повадках разной рыбы. Уже позднее, работая на заводе, Михаил принимал участие в создании искусственного пруда на территории предприятия, где разводили карпа, обеспечивая часть потребности заводской столовой в свежей рыбе. Он часто повторял, что эти вальяжные неторопливые карпы всегда напоминали ему о возможной размеренности в их беспокойной жизни, о спокойствии, которого так не хватало в молодости, когда жизнь неслась вперёд, словно локомотив, не давая оглянуться. А ей нравилось быть рядом с Михаилом, этим очень добрым человеком, обратившим на нее свое внимание, нравилось любоваться просто на воду, поэтому она с удовольствием смотрела в ту же сторону, что и он, активно реагируя на его рассказы и реакцию от увиденного прямо сейчас.

      — Смотри-смотри, Анюта, вон тот, самый крупный карпище, — прошептал он. — Я уже обращал твое внимание?! Он всегда первым подплывает, если бросить хлеб. Будто знает, что я приду и остановлюсь именно здесь! Какие же они умные, - восхищенно продолжал он, иногда разговаривая с рыбой, будто она что-то понимала из сказанного им.

      Аня достала из кармана небольшой свёрток из полиэтиленового мешочка — несколько кусочков подсушенного хлеба. Она знала, как Михаил любил разговаривать с рыбами, подкармливая их, и всегда брала с собой угощение. Кусочки хлеба, один за другим полетели в воду, и тут же из глубины пруда появилось еще несколько рыбин: больших и медлительных. Их чешуя плавно переливалась бронзой и золотом, словно в воде плавали маленькие сокровища.

      Неожиданно Михаил тихонько засмеялся — так искренне и по-детски, что у Ани сжалось сердце от нежности. — Знаешь, Нюся, — повернувшись вполоборота в кресле, сказал он ей, чуть помолчав, — когда я был мальчишкой, мы с отцом ходили на рыбалку. Я тогда думал, что счастье — это поймать самую большую рыбу, считая рыбалку удачной. А теперь я понял, что ошибался: счастье заключается совсем в другом — вот в этом, — после чего загадочно развёл руками в стороны. — Просто сидеть у пруда, подкармливая рыбу, смотреть, как карпы иногда всплывают за хлебом, и знать, что рядом с тобой тот, кто тебе дорог, кто смотрит вместе с тобой в одну сторону. А рыба пусть живет.

      Аня отпустила спинку кресла, за которую до этого держалась и сделала несколько шагов вдоль берега, после чего присела на скамейку, стоящую здесь же неподалеку от места их остановки. Он самостоятельно поднялся, опираясь на палочку, которую до этого всё время держал в левой руке, почти мгновенно оказавшись рядом с ней, присев рядышком с женщиной, которую он смог уже свободно обнять, прижавшись к ее телу. Увы, он не мог уже испытать той страсти, которая могла бы нахлынуть, будь он помоложе, в такой ситуации раньше, от чего немного смутился, переживая за её реакцию, боясь, что она неправильно поймёт  и станет отталкивать его. Однако она совершенно спокойно сидела, не отстраняясь, а затем даже взяла его руку в свою — сухую, с выступающими венами, но всё ещё сильную, прижав к себе и ненадолго закрыв глаза.

      — Я очень рада, Мишенька, что мы встретились здесь и именно сейчас, потому что теперь я себя уже не чувствую одинокой, — просто сказала она. — Да, конечно, душа еще болит и сердце ноет об утрате. Но если жизнь подарила нам нашу встречу теперь, мы должны быть готовы принять это с благодарностью, как отложенное специально для нас счастье, и только мы можем его теперь либо сберечь                и вырастить, чтобы каждый день дарить друг другу свои ощущения и чувства,     либо потерять его, но уже навсегда...

      Они сидели еще долго, пока солнце не начало клониться к закату, окрашивая пруд в розовые и лиловые тона. Карпы медленно некоторое время еще кружили        у поверхности, будто прощаясь до завтра. А двое пожилых людей, переживших столько потерь в своей жизни, старались не спугнуть накрывшие их вдруг новые ощущения, и словно берегли друг для друга тихий, драгоценный свет новой любви — той, что приходит не в юности, а когда душа уже знает цену каждому мгновению, поэтому стремится задержать его и насладиться им.