Мы и есть память. Гл. 9-11

Глава 9.***атариф
- Махмууууд, тааля! Тааля хэна Махмуд.
Утро. Все вышли во двор из своих комнат По крышам бежит Махмуд, спускается бросается ко мне обнимает за колени и что-то рассказывает по-арабски Ахмед говорит, он жал когда мы проснемся Надо сказать, дети все обвешивали меня гроздьями в каждой семье. А тех из них кто не умел ходить мамашки усаживали мне на руки или подвигали ко мне колыбельку. А что, говорят у детей зрительная память хорошая — вот пусть с детства на красивое смотрят.  - Ты же красивая, like a queen, не то, что мы, черные. Они так считали. Хотя я уже начинала различать лица и отличать их друг от друга. И даже, у меня уже лица начали совпадать с именами. Но с этим сложнее. Я же одна, а их. Ахмед сказал, что всей родни, столько что в самолет не влезет. Человек тысячи полторы. Преувеличил? Судя по посещениям и рассказам, что кто-то уехал, можно верить.
  В общем, Махмуда отправили в лавку, каких-то продуктов купить. Четырехлетнего ребенка. Он зажал фунты в кулачек и унесся в магазин.
Сакина накрывала стол. Вернее пол. К завтраку. Кто-то зашел сказать доброе утро, кто-то остался чаю попить. Но к завтраку осталась только семья. Мы,  брат Ахмеда, две сестры, одной лет десять, вторая чуть старше, Махмуд и Сакина. Отец уехал в круиз Он шеф-повар на теплоходе или катере.
  Потом стоя и о чем-то разговаривая во дворе,  я понимала их так, как и они меня, наверное интуитивно или на ультразвуке, ибо по-арабски я тогда не говорила, а по английски только Ахмед и его брат. Но при этом мы друг друга прекрасно понимали или выручал Ахмед, или его брат.
  Тут вдруг Сакина кого-то приглашает войти: Сабах аль хийир! - Салям-салям! Я хотела уйти переодется, так как была в шортах. Сакина говорит: - не нужно наоборот, класс!
  Входят какие-то женщины со смущением на лицах. Сакина с гордым видом представляет меня, жестом показывая на меня с ног до головы, типа видете-видете, что у нас есть! Они: - Маша Аллах, джамиля, хэльва! Все улыбаются, все довольны, особенно Сакина, причем искренне. Она вообще открытый, добрый человек, хоть и все знали ее строгий. Но справедливый  характер.

Глава 10. Возвращение второе.
  К этому разу я уже ехала как-то совсем привычно. Аэропорт. Такси. Хургада. Ахмед снял квартиру на двое суток — Море. Затем Луксор. Если Хургада всегда радовала морем, то Луксор радовал всем. Он притягивал чем-то неизведанным в прошлом, незнакомым  в настоящем, но всегда таким родным и понятным. Здесь исчезает суета, появляется ощущение здесь и сейчас, становится ясным что главное в жизни.
 К моему приезду нам выделили пол дома, три комнаты, кухня ванна, свой отделный дворик. Типичный египетский дом снаружи, внутри все присутствует техника, кондиционер и даже Ахмед поставил в ценре гостинной - фонтанчик  с водой. Дом очень уютный, прохладно внутри, если учесть +45-+50 градусов Луксорского лета. Больше всего повеселили наши портреты на стенах. Всего по дому четыре — он, я, он и я, и я с сестрой и подругой. Зашел его отец, спросил нравится ли мне, я поблагодарила, сказала, конечно нравится. Он говорит: - оставайся не уезжай. Подошел по отечески прижал мою голову к своему сердцу и погладил, как ребенка. Я дома.
  А тут у меня всегда были три обязательных ритуала, в каждый приезд. Посетить «новый» Темл, каждый раз откапывали очередной шедевр. Посетить лавку со специями, и посетить ювелирную лавку. К каждому приезду у меня была готова идея нового украшения из египетского золота, желательно 18-ти каратного. Это не пошлый блеск отполированного метала, а благородный матовый. Плюс к этому такое золото очень податливо в обработке, из него можно сформировать любой узор, вплоть до тонкого кружева. И тут нет границ моей фантазии. Я кое-что знаю о ювелирном искусстве  мастерстве. У моего папы было хобби делать нам с сестрой ювелирные изделия, правда серебряные, из фамильного увесистого портсигара. А так, как я папина дочь, то всегда участвовала в процессе, смотря на папины золотые руки и магию превращений.
 Смотреть на руки мастера  меня отводил на фабрику и Ахмед. Мне не достаточно было описать или нарисовать эскиз, мне так необходимо было там присутствовать. Никто и не спорил, я смотрела на это действо с удовольствием. Вообще нужно сказать, египетское  золото, вернее даже золотые магазины и лавки, оказываю на меня целительное действие, это мои места силы, здоровья и непередаваемого кайфа. Мне даже не обязательно там что-то покупать, могу просто сидеть и смотреть на золотые изделия, которые в моем любимом магазине в большом количестве. Так люди ходят в соляные или арома-пещеры оздоравливаться. Поэтому Ахмед меня туда отводил беспрекословно. Он вообще всегда чувствовал, что важно.

Глава 11. Учителя.
  Поэтому  он решил меня отвести к учителю. Не к шейху, а именно к учителю. Это был просто школьный учитель. Он представил своих двух дочерей Одну звали Валя. Я сказала, что у нас тоже есть такое женское имя. Он улыбнулся — Да, говорит она у нас русская, видишь она и белокожая.
  О чем-то переговорив с Ахмедом, учитель вышел и вернулся с тетрадью и ручкой. Говорит: - я буду диктовать тебе арабский текст, а ты  пиши, своими буквами. Он продиктовал, я записала, не понимая что это. Затем он  продиктовал мне терпеливо этот текст в переводе на английский. И тут до меня дошло. Коран. Первая сура эль Фатиха!  Эта запись хранится у меня до сих пор. Так трогательно.
  С этого началось мое изучение арабского Конечно сначала на слух. Везде, куда бы мы ни приходили, Ахмед говорил мне фразу, которую я должна была её озвучить в гостях, в магазинах в такси, в бассейне.
- Ты должна знать все и понимать, что тебе говорят. Что я успешно, с детским восторгом и делала. Честно давалось легко. Но меня занимала арабская вязь. Мне так хотелось ее читать. И рисовать. Да-да, именно рисовать, а не писать. Я к этому относилась, как к искусству.
 Учить искусству письма и чтения отвел меня Ахмед к очень умному человеку.  - He is very  clever man, sheikh!
  Приходим сидит мужчина взрослый, в очках. Смотрю — папа! Лоб, глаза, прическа, овал лица… Но, нет. Нос другой не такой благородный и аристократический, как у папы.
    Тем не менее это сходство меня так удивило, что я ему сразу начала верить. Он говорит: - хорошо, читать и говорить, ты научишься, а вот писать — нет. И я, с дуру, ему поверила. Потом лет пять не писала, да и не читала, учила на слух. И все смотрела влюбленными глазами на орнамент арабской вязи, как зачарованная. Я ему поверила. Вот такие курьезы преподносит нам «узнавание». Если бы он не был похож на папу, у меня тут же проснулся мой дух противоречия и я пошла бы читат-писать. А так как он не проснулся, то однажды вдруг у меня открылся «третий глаз» и я за считанные дни выучила арабский алфавит, и научилась строить предложения и, конечно, писать. Я приходила  с работаты, сбрасывала маску начальника, наскоро ела и быстренько к урокам. Это было непередаваемое удовольствие!
  Но вернемся к Луксору. Так как я чувствовала, что должна что-то вспомнить, а Ахмед считал, что я должна все знать. Мы отправились в Дейр эль Бахри. По дороге к Хатшепсуд есть Храм, куда не водят туристов. Это небольшой отдельно стоящий  комплекс. Но оно тоже имело аллею с баранами. Это заупокойный храм Ментухотепа II. И, конечно же с водоемом. Уровень воды в нем тоже поддерживается Нилом. Я снова очутилась в знакомом месте. И, блогодаря тому, что тут тоже кто-то из семьи работал, мне удалось обойти его весь. Добрый родственник, провел меня по краям руин и оставил наслаждаться пейзажем с высока.
Видение.
   Мы стояли в ряд, как в президиуме, на небольшом валу. Внизу шла колона солдат. Я знаю мы их провожаем на войну. Здесь же их и встретим с победой.
  Они шли с гордо поднятыми штандартами с названием номов. У всех были щиты, луки, ножи и дубины. Никто не может завоевать Маат.
  *   *   *
- Отсюда отправлялись на бой?
- Да. Тут даже есть захоронение с множеством солдат. Провести?
- Нет, я видела. Они достойны лежать в тишине.

                Прдолжение следует...