Оглянись

Оглянись — не на юность, на пройденный путь,
Где каждый шаг оставлял след, а не просто пыль.
Мы думали, время нас сможет согнуть,
А оно лишь учило держать удар и не ныть.

Не жалей о том, что ветер унёс без следа,
Жалеть — это слабость, а слабость нам не к лицу.
Пусть годы рисуют морщины, как линии труда,
Это не старость — печать на моём лице.

Мы не стали моложе — мы стали крепче, чем сталь,
И в каждом шраме — история, что не стереть.
Как искренне жили, как смело шли через даль,
Так и теперь не станем ни прятаться, ни жалеть.

Пламя внутри не погасло, оно стало тише, но глубже,
Как река подо льдом.
И если спросят: «Что осталось?» — ответим честно и ясно:
Осталась честь, осталась правда и дом, где ждут нас в любом.

Первый тайм отыграли не ради наград и медалей,
А ради того, чтобы знать: мы не струсили в тот момент,
Когда мир говорил: «Сдайся, тут шансов не осталось»,
Мы отвечали молчанием — и делали шаг вперёд.

Пусть сердце бьётся не так быстро в груди,
Каждый удар — как метроном, что держит ритм.
Мы научились не верить пустым обещаниям впереди,
А верить в то, что построено руками, а не словом одним.
 оркестрово;роковая фактура: виолончели, рояль, тяжёлые барабаны на кульминациях

Говорят, что с годами уходит огонь,
Что становится тише голос, слабее рука.
Но я знаю цену каждому прожитому дню,
Эта цена — не в деньгах, а в том, что я не предал себя.

Пусть кто-то выбирает покой и мягкие кресла,
Мне ближе бетон, ринг и ветер, что бьёт в лицо.
Пока я могу встать, пока могу сделать движение,
Я не позволю себе стать тенью, забытой давно.

Мы не стали моложе — мы стали крепче, чем сталь,
И в каждом шраме — история, что не стереть.
Как искренне жили, как смело шли через даль,
Так и теперь не станем ни прятаться, ни жалеть.

Пламя внутри не погасло, оно стало тише, но глубже,
Как река подо льдом.
И если спросят: «Что осталось?» — ответим честно и ясно:
Осталась честь, осталась правда и дом, где ждут нас в любом.

Дом, где ждут…
В любом.